Оба пола тоскуют по былой простоте, лежавшей в основе их разделения: хочется положить конец неопределенности, заключить другого в границы какой-либо дефиниции. Мучительно жить в туманную эпоху. Если имеет место кризис идентичности, то он затрагивает оба пола.

Вот оно, проклятие завоеванных свобод: борьба воодушевляет, а победа разочаровывает, разъединяет, сталкивает с непосильным бременем обязанностей.

Итак, каждый влюбленный говорит на двух языках - роковой привязанности и самоопределения. [...] Любая связь переживается как шанс и как угроза подавления, поскольку она крадет нас у самих себя. Рисковать остерегаясь - таково требование современности.

Изобилие любви не помеха.

Заметьте: одно и то же общество проповедует скотство в постели и не терпит малейших следов волосатости – признаков животного начала – на коже, искореняет, как преступление, запахи, хочет нас отполировать, надраить, чуть ли не стерилизовать.

В наше время следует знать, что жестокость способна собирать мед со всех цветков, включая самые благородные, и что фанатизм идиллии стоит фанатизма презрения. Нельзя позволить одной добродетели, будь она достойна всяческого восхищения, возобладать в человеческой семье: страшно, если она превратится в свою противоположность.

XX век в его большевистской версии стал веком вооруженного альтруизма, жаждущего насильно осчастливить род человеческий и развернувшего широкомасштабное массовое убийство людей.

Ближнего создает любовь, – сказал шведский философ и богослов Сведенборг (XVIII век). Прекрасное, но неверное выказывание, ибо мой ближний существует, люблю ли я его или нет, мы живем среди тысяч анонимов, которым смешна наша заботливость, которые хотят только без помех заниматься своими делами. Мы встречаемся с немногими, с большинством мы лишь «пересекаемся», не всякое лицо для меня – загадка, которая велит любить человека (Левинас), служить ему.

Улыбка – это способ держать окружающих на расстоянии или убивать их под видом любезности. Современная задача – совместить автономию личности и сплоченность коллектива, не отказываясь от того или другого.

Чувствительность расширяет свое влияние по мере того, как увеличивается дистанция между людьми и распадается великая цепь союзов и взаимных связей, соединявшая при Старом режиме всех, от короля до последнего крестьянина. Сообщество, нация основаны уже не только на кровном единстве, религиозной идентичности, этносе, но на свободном договоре. То, что было естественным, должно быть перестроено, социальные отношения постоянно «перегреваются» с опасностью обрушиться.

Парламентская форма существования – это будущее великих конфессий. «Там, где существует лишь одна религия, царит тирания; там, где их две, царят религиозные войны; там, где религий много, наступает свобода» (Вольтер).

Большевизм, как и нацизм, его брат и враг, поставили убийство на индустриальные рельсы и за один век уничтожили больше людей, чем христианская Церковь за всю свою историю.

Пусть тот, кто избегает сексуальных отношений, получит полное право жить по-своему, пусть другие обнимают кого хотят. Позвольте получать удовольствие всем – целомудренным и темпераментным, застенчивым и развязным. Не будем терять ощущения чуда плоти: Эрос – жизненная сила, связывающая то, что разделено, единственный универсальный язык, на котором говорим мы все, молниеносное короткое замыкание, бросающее тела друг к другу.

Противоположность либидо – не воздержание, а усталость от жизни.

Непристойность не менее загадочна, чем благопристойность. Современная женщина – это, скорее всего, сочетание всех появлявшихся на протяжении истории типов: злая красавица и холодная девственница, извращенная вамп и любящая мать, инженю и прирожденный лидер; испорченность и нежность перемешаны в ней так же, как в представителях «новой мужественности» намешано столько мужских ипостасей, что подчас стирается сама их суть.
Стринги стрингами, но в сердце шлюшки трепещут живые чувства.

Шлюхи, нео-мачо, травести, драгквины, лесбиянки-бутч – все они расцветают, когда расшатаны ролевые границы.