Малое собрание сочинений

Темы Бродского: время, пространство, история, география, а оболочка постмодерновая, как будто Пелевина читаешь. Элементы антиутопии. Свобода, политика (демократия же, да):

• Пока по улице идут, они - очередь. А когда на площадь выходят - толпа.

  Проблема смысла жизни и смерти (мрамор же, да)
  

• Речь, Публий, шла не о вообще снотворном
• То есть?
• А о твоем снотворном.
• То есть о моей свободе?

  ...
  

• Да причем тут таблетки!? Мог бы все забрать, пока я спал
• Я не вор, Публий. Я не вор. Даже ты из меня вора не сделаешь. Я - римлянин, а римляне не воруют. Я этот флакончик заработал. Понял? Заработал. Своим горбом. Причем буквально.

  Ну и короче, в общем, они как бы это (один мой друг вовремя не запатентовал эту фразу и теперь ею можно заканчивать непонятное).

Мои расхождения с Бродским лежат в области душевной. Литературно же, поэтически - он очень хорош. Когда читаешь вслух, в манере самого Бродского (не только из эпигонства, но и потому, что (для меня) она чрезвычайно удобна для нащупывания ритмической структуры, расстановки акцентов и прочего, даже за пределами стихов Бродского) - рот радуется тому, как он укладывает - с присущей ему вольностью языка - слова в эту своеобразную форму, структуру (как будто наматывает медную проволоку на стержень), и все это образует своеобразное высказывание, и своеобразную мысль. Но - мне холодно в мире стихов Бродского. Это не жёсткое правило - многие и многие строки можно положить на другую чашу весов, но всё-таки... Из его стихов я возвращаюсь как путешественник - с пригоршней необычных экзотических впечатлений, которые трудно было бы получить в ином месте, потому что мир мысли-поэзии Бродского - эта необычно сконструированное место. Да, как путешественник, но не как пилигрим. Перевернув последнюю страницу, я не чувствую себя теплее, выше, мудрее, богаче, свободнее от душевного груза. Я не могу прийти к Бродскому, как прихожу, например, к Рильке, то есть как повеса к отшельнику, который в юности тоже кое-чего повидал, но к своим годам кое-чего понял, чего не понял я, а потому может положить морщинистую руку на голову и снять с души бремя, ободрить, дать мужества и надежду, излечить от страха, помочь избежать мизантропии и нигилизма. В стихах Бродского есть что-то от мрамора, гипса, что-то от роскошных могил, которые ушли в песок с помпой, и пленяют душу своим величием и тленом.

Короткое эссе, всего несколько страниц, это речь Бродского на открытии Книжной ярмарки в Турине в 1988 году. Тонко и иронично пофилософствовав на тему вечности и книг,

Бродский подводит читателей (да и писателей) к выводу о неизбежности выбора в огромном море книг. Это звучит очень пророчески на открытии Книжной ярмарки:

И приводит к абсурдному на первый взгляд, но логичному, если подольше подумать, выводу:

Сейчас это - абсолютно не проблема, все ответы знает Гугл, да и рецензенты не преминут ввернуть в свой обзор что-нибудь вроде - "автор в своем столь юном возрасте" или "несмотря на свой огромный жизненный опыт автор сохранил…" И это очень необходимый маркер для внимательного читателя, который не хочет попасть в недра старческого многотомника в стиле мемуаров о себе и своей родне, или на страницы по-юношески задорного аниме с попаданцами и драконами. Впрочем, и приключения и злоключения, иногда нужны. Но попасть в десяточку с настроением, цифры возраста автора , могут действительно , помочь.

Выводы, выводы, выводы…Абсурдные и ломающие представления, шикарные и предвзятые, но тем не менее, в них есть свой глубинный, философский подтекст,

Странно, но мне всегда именно поэзия казалась клишированной, растекшейся мыслей по древу, перенасыщенной повторами и аллегориями. Но кто я такая, чтобы не доверять мэтру, который уже ушел в исторические дебри,

Так, что берем в одну руку томик поэзии, в другу- том прозы и проводим эксперимент. Если почитав поэзию, не захотелось бросить прозу - значит, проза, как минимум, достойная. А вот если захотелось бросить поэтическим томиком в орущих за окном котов? Тогда какой надо сделать вывод? Сложный это процесс и очень личный.

Такими восхитительными словами Сергея Довлатова о своем друге и по-совместительству великом русском поэте Иосифе Бродском, можно начать рецензию и, в принципе, сразу закончить. Так как, думается, что сказать более емко и правдиво о Бродском невозможно. Тем не менее, позволю себе некоторые размышления о творчестве поэта, в частности о его сборнике стихотворений «Часть речи» .
Бродский обладал удивительной способностью к описанию, как бытовых, так и совершенно метафизических явлений (хотя поэт и приравнивал метафизику к сплетням, считая их вещами одного порядка)), будь то пространство и время, память и душа. Все эти явления, он гениально нанизывает на стержень языка, который, в свою очередь и является центральной частью его стихотворений, который и создает определенную рифму, такт, биение. Язык – главный инструмент в руках поэта, а то, как Бродский умеет им жонглировать и применять, способно вызывать лишь восхищение. Сразу нужно оговориться, Бродский – ни разу не графоман, если вы хотите узнать о том, кто графоман в действительности, то «Красное колесо» Солженицына к прочтению всем тем, кто считает обратное.
«В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
Производит осаду прилавка
Грудой свертков навьюченный люд:
Каждый сам себе царь и верблюд» .
Дефицит, коммунальный быт «полторы комнаты» («полторы комнаты», в принципе трудно уместить в пространство стихотворения, поэтому не буду пытаться вместить этот гениальный стих в пространство рецензии), русская деревня (в которой Бродский провел годы своей ссылки). Бродский мог описать совершенно любое явление, о котором он хотел высказываться, а высказывался он гениально, причем всегда. В его стихах, всегда есть место тирану (собирательному или личному), он присутствует во многих его стихотворениях.
«Он здесь бывал: еще не в галифе –
В пальто из драпа; сдержанный, сутулый.
Арестом завсегдатаев кафе
Покончив позже с мировой культурой» .
Или.
«Холуй трясется. Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна» .
Ну и конечно, всем известное.
«Свобода – это когда забываешь отчество у тирана,
А слюна во рту слаще халвы Шираза,
И хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
Ничего не каплет из голубого глаза» .
Цензура и тирания заставляла гениев эмигрировать (а других и вовсе…ну вы и так все знаете), талант отказывались признавать на Родине, в чести были всевозможные союзы – художников, литераторов, которые были очень далеки от настоящего искусства (если не считать, конечно, искусством Соцреализм в картинах и литературе…). Тиран висел над каждым творцом «страшных лет России» (как писал, другой гений В.С. Высоцкий), не востребованность, безденежность, в конце концов, тюрьма и лагерь сломали судьбы и погубили жизни множества гениев…Поэтому ссылка Бродского – это спасение великого поэта, который стал гражданином и поэтом для всего мира. Отказался ли Бродский от звания великого Русского поэта, страдал ли? Тяжело ответить на эти вопросы искренне и по правде. Остается лишь искать эти ответы в его стихах.
«Я взбиваю подушку мычащим «ты»
За морями, которым конца и края,
В темноте всем телом твои черты,
Как безумное зеркало повторяя» .
Можно сказать однозначно, что эмиграция в 1972 году стала для поэта переломным этапом в его жизни. И будто, напророчивши сам себе, как бы разделяя свою жизнь на, до и после он пишет:
«Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный»
Больше половины – почти 32 года в СССР, а другая – 24 года за рубежом (США, Италия)… Во всех трех городах, которые прошли красной нитью через его жизнь – Ленинград, Нью-Йорк, Венеция была вода (два моря и один океан), которая так вдохновляла поэта…
«Я родился и вырос в балтийских болотах, подле
Серых цинковых волн, всегда набегавших по две,
И отсюда – все рифмы, отсюда тот блеклый голос, вьющийся между ними, как мокрый волос» .
Именно рифмы и голос поэта, который сегодня, к счастью сохранился в записях интервью и чтений стихов, формируют у нас представление о гениальном поэте.
«За сегодняшним днем стоит неподвижно завтра,
Как сказуемое за подлежащим» .
С непревзойденным языком и …Частью речи, ведь даже от гения остается лишь память…и Часть речи…
«От всего человека остается часть
Речи. Часть речи вообще. Часть речи» .

«Остановка в пустыне» — второй стихотворный сборник Иосифа Бродского и первый, составленный им самим.
⠀
Только излила печаль про отсутствие на моей полочке нормального сборника стихов любимого Иосифа Бродского, а тут бац! и случилось волшебство: за ненадобностью отдали его книгу.
⠀
Еще и какую!
⠀
Тут столько моих любимых стихотворений: “Рожлественский романс”, “Воротишься на родину. Ну что ж...”, “Холмы”, “Прощайте, мадмуазель Вероника”...
⠀
С некоторыми познакомилась впервые: “Загадка ангелу”, “Дидона и Эней”, “Орфей и Артемида”, “Прощанье, запрещающее грусть”...
⠀
Ох, как же он хорош! Читать одно наслаждение.
⠀
Интересные факты:
⠀
－ Бродский составил сборник в СССР, и тексты стихотворений были тайно переправлены в США;
⠀
－ книга была опубликована в 1970 году издательством имени Чехова в Нью-Йорке.

Три дня ношу в себе эти стихи. Услышала первую строфу про руку-реку, нашла, прочла, упала в них, да там и пребываю. - Уточните, дамочка, вы все-таки носите в себе или находитесь внутри, следствию важно зафиксировать разницу состояний. - А нет разницы, есть пространство, которое одновременно внутри и снаружи. содержит в себе все и собой все наполняет и; находясь "в" ты можешь быть вовне. - Ну, это уж совсем чушь, тот Платон, которого вы в эпиграф натолкали, четко различал дуализмы: душа-тело; смертное-нетленное; чувственное-умопостигаемое; индивид-полис.

- Потому и называется "Развивая Платона". Не "постигая" или "утверждая", а "развивая". В той части, которая точно корреспондирует с твоими взглядами на мир, ты последователь некоей философской системы; где выходишь за рамки ее, в целом оставаясь в русле - продолжатель. - А не слишком ли смело, ставить некоего поэта, пусть небесталанного и нобелевского лауреата в один ряд с величайшим философом всех времен и народов? - Почему нет, тот и другой - люди,

Если мне чем интересен Платон, то не своими идеями о государстве, в котором производители, воины и правители-философы (гы) совместно трудятся на благо полиса; где счастье отдельного человека не значит ничего, а для счастья полиса к отдельному индивиду могут быть применены меры физического воздействия. Не умозрительными утопическими построениями, далекими от реальности. Но учением о бессмертии души. Родом из сферы чистых форм и только вынужденно избирающей бренное тело в качестве сосуда.

И он был всегда. Сознающий сущность тирании, шепчущий из партера (сжав зубы от ненависти):"Баран". Не чуждый вплести

(футбол и болельщики, а вы что подумали?). Листать тома в пустых залах Библиотеки и скучать в Галерее, а фасад Вокзала предпочитать миру вовне (Кант всю жизнь не покидал Кенигсберга, но умел воочию увидеть любое место, какое ему хорошо описали). Не тяготиться одиночеством и легко выходить за его границы. буде возникнет желание.

Занимающий позицию свидетеля во всяком событии, даже и тогда, когда толпа, беснуясь, тычет натруженным указательным: "Не наш!" Не покинуть привычного состояния счастливой благодарности Миру: "Смотри, это твой шанс узнать, как выглядит изнутри то, на что ты так долго глядел снаружи. Запоминай же подробности". Он был и продолжает быть, хотя я не умею объяснить, как набухает живым горячим комком в груди, бьется в нее изнутри, а после вылетает птицей наружу понимание: Я была всегда, я есть, я пребуду вовеки, а смерти нет и бояться нечего.