Малое собрание сочинений

Давно я не брала в руки поэтический сборник. Не тянуло меня на поэзию. Но вдруг, когда я заскочила на пару дней в Саратов, меня потянуло дочитать сборник стихов Бродского "Осенний крик ястреба". Его я так и не прочитала, ну не заходят мне стихи, написанные Бродским не в советский период его жизни. Поэтому вернувшись в Москву, я пошла добывать томик с "советскими" стихами в "Республику". Благодаря помощи консультанта и гугла в моей жизни и квартире появился сборник "Остановка в пустыне".

Читая Иосифа Бродского, я заметила, что, как и с Мариной Цветаевой, мне нравится далеко не все. Автор меняет слог, меняет тему, меняет так мной любимы ритм, что иногда заставляет меня недоумевать. Да и длинные поэмы не будоражат мой литературный вкус. В книге были как и новые открытия, к которым хочется возвращаться, так и любимые стихи.
Например, "Воротишься на родину. Ну что ж...". Это стихотворение появляется в моей голове всегда, когда я возвращаюсь из Саратова в Москву. Так как страх, при следующем возвращении в город, не найти там никого, кроме семьи. Да, эти люди будут существовать, но друзьями, и даже просто знакомыми уже не будут. И все-таки Бродский прав, вина за таков результат лежит исключительно на человеке, именно он должен сохранять связи, которые так легко потерять. Но не могу согласится с автором про "как хорошо...", ибо это отсутствие "... рука тебя не провожала" уничтожает желание возвращаться на малую родину.

Мне нравятся стихи, что каждый может найти в этих маленьких строках что-то свое, войти в односторонний спор с автором...

Определенная насторожённость в отношениях со стихами, заложенная известным спором между физиками и лириками, может заставить все-таки порешать вначале спор хотя бы для себя.
Беру в руки авторский сборник «В пустыне»:

Одна ворона (их была гурьба,
но вечер их в ольшанник перепрятал)
облюбовала маковку столба,
другая — белоснежный изолятор...

Между тем, классическое, свойственное поэзии обобщающее понятие «пустыня» не предполагает наличие электрических столбов в пустыне.

С другой стороны, чувство юмора Бродского (ну так, ворону Крылова, да на фарфоровый изолятор взгромоздить) все-таки заставляет вернуться к знаменитому:

Когда теряет равновесие
Твое сознание усталое...

Если это лирика, то «когда» - это условие происхождения последующих событий.
Если это физика, то «когда» - это вопрос о моменте времени. Поставив интонационный знак вопроса после слова «когда» читатель получает временное определение событий, когда нужно стелить солому.

Бродский -физик определённо симпатичен.

При чтении подумалось, что то, как меняется восприятие стихов, их отражение в обществе, может показывать, какие изменения в этом самом обществе произошли. Запрет, суд, потом выдавливание в эмиграцию, возвращение Бродского (в виде стихов) на Родину. А теперь читаешь и понимаешь, что антисоветизм Бродского был преувеличен (обеими сторонами). Думаю, через довольно короткое время уже новое поколение читателей с трудом будет понимать, за что его выдавливали и за что его превозносили. Это и хорошо. Останутся собственно стихи, чистая поэзия, лишенная политического ажиотажа.

А-та-та. Итак, перед нами будущее, где двое сидят в камере пожизненно и… ждут Годо. Лично у меня сложилось именно такое впечатление. Конечно это вроде как не добровольно – но вопрос не решенный. Один-то бежал и вернулся. Итак, я вижу прямую параллель с театром абсурда – а это мой самый нелюбимый и самый мною не понимаемый прозаический жанр. Я ну увидела в этой книге ни юмора (почему-то многие пишут, что она смешная), ни сути. Зато в ней явственно чувствуется отпечаток большого красного советского сапога. И еще в ней такой противный, неорганичный мат. И перебор – на мой вкус – с обсуждением плотских утех и мужских гениталий. Короче.

Фуфуфу.

Когда вас одолевает скука, предайтесь ей. Пусть она вас задавит;
погрузитесь, достаньте до дна. Вообще, с неприятностями правило таково:
чем скорее вы коснетесь дна, тем тем быстрее выплывете на поверхность.
Идея здесь, пользуясь словами другого великого англоязычного поэта,
заключается в том, чтобы взглянуть в лицо худшему. Причина, по которой
скука заслуживает такого пристального внимания, в том, что она
представляет чистое, неразведенное время во всем его повторяющемся,
избыточном, монотонном великолепии.

В этой книге содержатся две пьесы Иосифа Бродского.
"Мрамор". Пьеса написана в абсурдном ключе, детали современного мира тесно переплетаются с Римской Империей, Римская Империя выступает здесь как аллюзия на все тоталитарные государства. Чувствуется едкий сарказм в каждом моменте, злобно обыгрываются пороки советской власти, доведенные до гротеска. Абсурдные диалоги Публия и Туллия чем-то напоминают пресловутую русскую икону трэш-кинематографа "Зеленый слоник". Шикарная пьеса.
Вторая пьеса, "Демократия!" уже обладает большим количеством самоповторений Бродского, кажется немного громоздкой, опять на первом плане царство абсурда, ощутимы влияния Ионеско и компании.
Вообще, Бродский открылся для меня с новой, интересной стороны, потихоньку я начинаю постигать грандиозный талант этого автора.