Малое собрание сочинений

Цитата:

Впечатление:

В отличие от Кинга с Бродским у меня отношения сложные, как статус вконтакте, возможно я не все понимаю, о чем пишет автор, возможно иногда для меня сложен сам слог изложения, но подружиться с ним и кайфовать от него на 100% у меня не получается.

Эта книга у меня в бумажном варианте и все эссе,Ж которые в ней собраны на русском и английском языке, это максимально крут о, так как есть возможность взбодрить мозг и подучить новые иностранные слова.

Сама книга-это сборник эссе, с которыми автор когда-либо выступал, меня там особенно заинтересовало эссе "Как читать книги", оно мне подошло, как раз для диссертации, в плане восприятия и культуры чтения, есть интерфейсные мысли, которые не перестают быть актуальными.

Не скажу, что книга подойдет для всех, потому что жанр специфический, плюс аура автора тоже дает своей оттенок на восприятие информации.

Читать/не читать: читать тем, кто любит автора

Книга в подборке: +

Для меня Бродский - в первую очередь поэт, хотя на его прозу, в частности Меньше единицы и Полторы комнаты / In a Room and a Half , поглядываю уже давненько.
Первое, что удивило, эссе написано по-английски, но переводился на русский под присмотром самого автора. К чему такие сложности? Да бог его знает! Второе, я думала, что переименованный город - это уже в 90-х, но нет, переименованный - после прихода советской власти.
Это попытка вспомнить то, чего никогда не знал, попытка осознать величие города, попытка вернуться туда, куда нельзя вернуться больше никогда. Это не путеводитель, и не гид по Ленинграду, это небольшие заметки, небольшие кусочки истории, тщательно сохраненные и записанные. Зачем? Да чтоб просто были!

Так считает Бродский. Аргументы: это высшая форма человеческой речи, самый сжатый способ передачи смыслов, наивысшие стандарты в плане использования языка. «Литература началась с поэзии».

Русским советует Цветаеву, Мандельштама, Ахматову, Пастернака, Ходасевича, Хлебникова, Клюева — именно в таком порядке. Читали, конечно, плавали — знаем, но, может, стоит повторять время от времени.

Полностью согласна с тем, что стихи надо читать на родном языке. За последнее время перечитала много переводов и ощутила, что, какими бы удачными они ни были, представление о возможностях поэта дают частичное: миросозерцание, мысли, метафоры. Полнота впечатления и эстетическое наслаждение возможны только при чтении в оригинале.

Учитывая, что большинство знает в совершенстве всего один язык, обидно, конечно, что это так сужает для нас пространство литературы — но, может, того, что остается, совсем и не мало.

Признаюсь, что знаком не со всеми стихотворениями сборника, так как Бродский слишком выпестован, слишком вылизан (порой, ему специально приходится быть шероховатым) настолько, что от его стихов пахнет мертвечиной. Они напоминают не собственно Жизнь, а её фотокарточку, Жизнь из консервной банки; они наваливаются на тебя, как мраморная плита — и быстро утомляют.
Самое точное замечание о стихах Бродского принадлежит перу великого эстонского верлибриста — Арво Метса. Его не все поймут, но он безусловно прав:

Всё же нельзя отрицать, что поэт он талантливый, самобытный, часто парадоксальный. И каждый читатель должен сам решить, перетянет ли чаша весов, на которой лежат все вышеперечисленные вещи, другую, на которой его высокомерие, пафос, порой доходящий до кощунства цинизм (и то, что он отчасти породил такое социальное зло, как поэзия Полозковой). В моей системе координат — не перетянула.
Я всегда был противником теории, что в жизни нет ничего низменного. Поэтому меня просто коробит от того, что под одной обложкой соседствуют и философские мысли (впрочем, весьма спорные ), и какие-то возвышенные стихотворения (хотя, если говорить о первом стихотворении, то Бродский, не будучи христианином — лицемерил. Не знаю, насколько ему это свойственно), и откровенно вещей непотребных.
В начале рецензии я процитировал верлибр Арво Метса. На самом деле, поэт в нём обыгрывает другого верлибриста, утверждавшего, что:

И я думаю в этом ключе о Бродском: а что мы увидели в этом сборнике? Сдаётся мне, просто исповедь маски.

Вновь с прочтения данного стихотворения ("Пророчество") мне захотелось прочитать весь сборник, куда входит это замечательное стихотворение, которое я могу перечитывать миллионы раз, каждый раз находя в нём что-то новое.
И вот сейчас я хочу рассказать не совсем об этом сборнике, а о той, кому этот сборник посвящен.
Для начала, "Новые Стансы к Августе" обозначает "Новые строфы к Величественной", ведь Август(а) в переводе обозначает величественный, священный. Посвящены данные строфы загадочной М.Б. Но такая ли она загадочная?
М.Б - это инициалы Марины Басмановой. Кстати, она вообще Марианна. Но почти везде упоминается как Марина. Да и что скрывать, мне самой имя Марина нравится больше, так что в моём отклике она будет Мариной, извиняйте уж.
Бродский познакомился с Мариной в 1962 году, когда ему не было ещё и 22 лет, она была на два года его старше. Первые стихи Бродского с указанием тогда ещё непонятных инициалов датированы июнем 1962 года (познакомились влюблённые в марте). На мой взгляд, Марина была его единственной музой, страстной любовью.

Но с Мариной у него будет всё то, что в данном стихотворении он отрицает: и любовь, и страсть, и тревога, и разочарования, боль и любовь на дальнейшие 30 лет, а потом остаток жизни в сердце. Говорят, что они дополняли друг друг: страстный и пылкий Бродский и спокойная художница Марина Басманова, они будто и созданы были специально друг для друга. Однако, как это часто бывает влюблённые часто ссорились и то и дело "расставались навсегда". После таких размолвок Иосиф впадал в жесточайшую депрессию. Не обходилось и без ревностных порывов, без измены Марины, без ссылки Бродского в Архангельскую область. Всё это было. И это было их жизнью. Совместной и раздельной, такой счастливой и несчастной одновременно.

В эти сложные для них годы родился сын Андрей, кстати, с фамилией Басманов. Марина не хотела выходить замуж за Бродского, а он надеялся, что после рождения ребёнка они оформят законные отношения, но Басманова была непреклонной. А ещё он надеялся, что позже эмигрируют они втроём - он, Марина и Андрей. Отношения с Мариной стали составлять главную тему его лирики, тема прощания с Мариной и сыном стала вечной для Бродского.. В Санкт-Петербург он больше не вернулся.

После расставания с Мариной он ещё долго продолжал посвящать ей свои стихотворения, но меняя женщин как перчатки, он так и не мог найти приют своей душе, а инфаркты преследовали его один за другим. Однако позже он встречает молодую Марию Соццани, которая моложе поэта на тридцать лет и безумно напоминала ему Марину Басманову в юности. В 1991 году они поженились. Мария стала не только любящей женой, но и верным другом и помощницей во всех литературно-издательских делах. В 1993 году у них родилась дочка - Анна-Александра-Мария Бродская.

С начала 90-х годов Бродский уже не посвящает стихов Марине Басмановой. Однако посвятил позже ей единственное стихотворение в довесок, не подписывая инициалами "М.Б" можно понять, что данное стихотворение посвящено именно ей, а в самом начале и её измене Бродскому с Дмитрием Бобышевым.

Видимо, избавился он от той изнуряющей его любви к Марине, от той жгучей страсти, от тех переживаний, которые терзали его душу.. При жизни с Мариной, при постоянных расставаниях, при окончательном разрыве. Однако, как известно, позже он перепосвятил все стихи, которые раньше писал женщинам, в честь Марине, собрав их в этот ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ сборник "Новые стансы к Августе". Бродский напишет об этом просто и лаконично: "Это сборник стихов за двадцать лет с одним, более или менее, адресатом. А до известной степени это главное дело моей жизни".
Марина Басманова - единственная Муза Бродского..

Лет восемь мечтала о собрании сочинений Бродского. Полного так и не нашла и в конце концов выпросила на НГ в подарок вот это – малое. Я его трогала, рассматривала, нюхала, конечно же, читала, чуть ли не облизывала и вообще испытывала к этой книге разнообразие эмоций от благоговения до абсолютного экстатического восторга.

У Бродского каждое слово килограмм весит. Я больше ничего не имею сказать по этому поводу, потому что мои жалкие ограниченные мыслишки соотносительно с творчеством И.А. выглядят даже меньше, чем ничто.

Вряд ли я когда-нибудь смогу прочесть всего Бродского. А если и прочту, начну сначала. Сегодня я чуть-чуть приблизилась к этому - прочла сборник, где большинство стихотворений были мне незнакомы.
Это удивительно. С каждой строчкой я чувствовала все сильнее и сильнее, что Бродский мог всё. Он мог описать что угодно, как угодно, каким угодно стилем, языком и размером и вложить во всё глубочайший смысл. От одного прикосновения к этому смыслу мне порой начинало казаться, что меня засасывает.
Сборник состоит из пяти частей - "Холмы" (скорее посвящены одиночеству, осознанию себя и жизни), Anno Domini (даже светлая любовная лирика пропитана некоторой горечью, а чем ближе к концу, тем горше), "Фонтан" (удивительные зарисовки, с гигантским смыслом, кроющимся за ними), "Поэмы" (самые-самые разные по стилю, можно было бы не поверить, что их написал один автор, если бы не существовал только один человек, который мог так по-разному писать) и "Переводы" (из Джона Донна).

Еще несколько заметок, которые я набросала при чтении (в том числе и стихов, которые я уже знала).

Дальше...

Рождественский романс

Твой Новый Год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.

Одно из моих любимых стихотворений. Часто рассылаю его в открытках. Оно действительно рождественское — в нем есть красота и надежда. Не помню, когда я услышала запись его в исполнении автора, но она звучит у меня в голове, когда я читаю.

Воротишься на родину...

Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.

Коротко и с юношеским страхом одиночества, перерастающим во что-то глобальное

От окраины к центру

Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
в темноте обнимает за плечи

Знакомое с детства. Осознание жизни и смерти, любви и одиночества в обрамлении депрессивных охтинских пейзажей.

Холмы

Смерть -- не скелет кошмарный
с длинной косой в росе.
Смерть -- это тот кустарник,
в котором стоим мы все.

Страшная бездна за кажущейся простотой и реализмом.

Два сонета

и если через сотни лет
придет отряд раскапывать наш город,
то я хотел бы, чтоб меня нашли
оставшимся на век в твоих объятьях,
засыпанного новою золой.

Мне кажется, это просто безумно прекрасно.

Исаак и Авраам
Это стихотворение меня просто заворожило. Я боялась дышать, пока читала. Интерпретация библейских событий и какое-то колдовство с русским языком.

Anno Domini

его не хочет видеть Император,
меня - мой сын и Цинтия. И мы,
мы здесь и сгинем.

Красиво, точно, честно и с болью.

Сонет

Как жаль, что тем, чем стало для меня
твое существование, не стало
мое существованье для тебя.

Вот это вообще когда-то было моим девизом. Я ходила и повторяла это, повторяла, повторяла...

Из «Школьной антологии»

В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она - жива.
А этот мир - куда он подевался?

Снова что-то невероятное. Тот случай, когда читаешь и не понимаешь, что это написано стихами. Зарисовки об одноклассниках — реальные или вымышленные — но очень четкие и местами до боли, наверное, точные.

Остановка в пустыне

Но что до безобразия пропорций,
то человек зависит не от них,
а чаще от пропорций безобразья.

Горько-ироничное стихотворение о вере и о памяти.