The Jeeves Omnibus: Vol 2

Нет, причина, по которой Бертрам, непревзойденный мастер изящной светской болтовни с представительницами прекрасного пола, лишался при виде Мадлен Бассет дара слова, крылась в странном, мягко говоря, образе мыслей означенной девицы. Не хочу ни на кого возводить напраслину, поэтому не стану утверждать, что она кропает стишки, но ее манера разговаривать вызывает живейшие подозрения на этот счет. Когда девица ни с того ни с сего брякает вам, что звезды на небе это ромашки на лугах господа бога, тут невольно призадумаешься.

- Почему ты одет в костюм полицейского?

• Потому что я полицейский.
• Ты полицейский?
• Да.
• Полицейский в смысле "полицейский"? - с трудом сформулировал я.
• Да.
• Ты полицейский?
• Да, черт тебя дери! Оглох ты что ли? Я - полицейский.

...вдруг раздался взрыв, я обернулся и увидел, что "Укромный уголок" весь охвачен пламенем.
Я страшно удивился.

- Добрый вечер, сэр. - сказал Дживс.

• Добрый вечер, - ответил я.
• Вы напугали меня, сэр.
• А уж вы - то как меня напугали, Дживс! Я думал, у меня черепная коробка открылась.

• Ну, подумай сама. Я уже теперь его любимая овечка, а тогда стану еще любимее и еще овечнее.

Его вступительная речь это полностью подтвердила - она состояла из одного слова "что?", повторяемого несчетное число раз с частотой пулеметной очереди.

Тетушка посмотрела на меня долгим тяжелым взглядом, задумчиво хмуря лоб.
– Аттила, – наконец вымолвила она. – Слово найдено. Гуннов царь Аттила.
– Что что?
– Все старалась вспомнить, кого ты мне напоминаешь. Был такой негодяй, он сеял вокруг разруху и запустение, превращал в руины дотоль счастливые и мирные жилища. Его звали Аттила. Удивительно, – продолжала она, вновь смерив меня взглядом. – Глядя на тебя, можно подумать, что ты просто безобидный кретин, клинический идиот, но при этом совершенно безвредный. А на поверку выходит, ты хуже чумы. Когда я о тебе думаю, на меня будто обрушиваются все мирские скорби и горести, да с такой силой, точно я в фонарный столб врезалась.

Дживс, пусть вам не покажется, будто я постоянно подвергаю критике вашу манеру выражать свои мысли, – сказал я, – однако должен довести до вашего сведения, что выражение «Видите ли, сэр…» со всех точек зрения почти столь же неприятно, как и «В самом деле, сэр?». Оно тоже изрядно отдает скепсисом. В нем сквозит неверие в мою проницательность. Услышишь раз-другой это ваше «Видите ли, сэр…», и складывается впечатление, будто все, что я говорю, с вашей точки зрения, не более чем бред сумасшедшего, и если бы не старый добрый феодальный дух, который вас сдерживает, вы, наверное, вместо «Видите ли, сэр…» говорили бы «А идите-ка вы, сэр…».
– О нет, сэр.
– Но звучит именно так.

– Подумал, может, она захочет прогуляться со мной и поболтать.
– Ты хочешь прогуляться? – живо заинтересовалась тетя Далия. – Куда?
– Ну, туда сюда.
– Тогда, если ты не против, сделай мне одолжение.
– Охотно, только скажите.
– Это не займет у тебя много времени. Ты ведь знаешь тропинку, которая идет мимо теплиц к огороду. Если по ней пойдешь, то выйдешь к пруду.
– Ну да.
– Прихвати с собой прочную веревку или шнур и дойди по этой тропинке до пруда…
– До пруда. Понял.
– …найди тяжелый камень. Кирпич тоже подойдет.
– Понял, – сказал я, хотя на самом деле не мог взять в толк, куда она клонит. – Значит, найти камень или кирпич. А потом?
– А потом, – сказала тетя Далия, – потом, как пай мальчик, обвяжи кирпич веревкой, сделай петлю, накинь ее на свою дурацкую шею, прыгни в пруд и утопись. Через несколько дней я велю тебя выловить и похоронить, потому что хочу сплясать на твоей могиле.