Свидетели обвинения

Моя слабая попытка познакомиться с классикой американского детектива привела, как и ожидалось, к полному провалу. Несмотря на интригующее название, книгу местами читать было скучно, а местами противно. Хорошо, она хоть маленькая, долго мучиться не пришлось.
По сути дела это классический боевик, который надо не писать, а экранизировать. И, насколько я знаю, подобная экранизация есть. Смотреть ее я, конечно, не буду, но уверена, что она лучше книги. По крайней мере там это должно быть поживее, по нагляднее. Какой смысл описывать мордобой словами? Ладно еще, если это тонкий Фандоринский прием, но когда просто кулаком в челюсть … Это надо снимать, 15-летние мальчишки будут занимать первый ряд в кино и смотреть не отрываясь, а после фильма упорно подражать главному герою, вертя в руках деревянные пистолеты на ковбойский манер, выпаливая штампованные фразочки и задирая приятелей.
Никакого логического расследования, сбора улик, тонкого анализа, конечно, здесь нет и искать бесполезно. Тут есть главный сыщик, который дерзко ведет себя с полицией (и она ему все прощает), крут с клиентами, снисходительно принимает вешающихся ему на шею женщин, но при этом не доверяет ни одной из них, неуклонно продвигается к одной большой цели - отомстить за напарника, но при этом играет плохого парня и тщательно подбирает все деньги, которые встречаются ему на пути. Остальные люди примерно такого же склада: более слабые, но не менее жадные тюфяки, которые часто служат расходным материалом, прожженные и опытные авантюристы, безмозглые жестокие садисты. И женщины не выбиваются из этого ряда: глупые эгоистичные блондинки со стервозным характером или отчаянные интриганки со смазливым личиком. Текст - нет, о нем вообще лучше не говорить. Рубленые короткие предложения, шаблонные сравнения. В свое время из-за такого же примитивизма я не смогла читать книгу о Бонде, хотя экранизации тогда еще смотрела с интересом. Так и эта книга предназначена больше для кино, нежели для печати.
При этом следует отметить, что книга вовсе не является жестокой. Это достаточно “мирный” боевик, местами даже из-за этого выглядящий ненатурально. Взять хотя бы типа, который хочет то ли предложить нашему главному герою 5 тыс. за птичку, то ли найти ее в офисе бесплатно, угрожая пистолетом. Эта сцена больше смахивает на комедию, а у держащего в руке пистолет хочется попросить справку из психдиспансера, потому как вменяемые люди так себя не ведут. И подобных сценок тут далеко не одна. И эти вечные нелепые опаивания наркотиками тоже вписываются в тот же ряд. Ближе к концовке и вовсе явно напрашивались пытки, но о них лишь иносказательно поговорили и отмели как ни к чему не ведущие. Читаешь это и думаешь, как за столетие изменились люди, ведь сейчас и триллеры, и боевики, куда жестче, чем эта пастила для больших дядей XX века. Но, в любом случае, содержательности роману это не прибавило.

Жил-был на свете Артур Роу, мужик светский.
Умерла жена, он грустил не по-детски.
Пришел к колдунье:
"А ну-ка наколдуй мне!"
"Легко мой хороший,
Только хлопну в ладоши.
Удача улыбнется,
Кекс тебе достаётся.
Но жизнь твоя вскоре едва не оборвется."
Но вдруг налетели на ведьму тени.
Кекс не хотят отдавать на съеденье!
«Ну что же ты, что ты потупила взор?
Сдавайся, ведьма! Предателям позор!"

И треснул мир напополам,
Дымит разлом.
И льется кровь, идет война
Добра со злом.
И меркнет свет, и страх в мозгу плетет узор.
Кругом тебя везде один сплошной террор!

Когда берешься за книгу о войне, ты понимаешь, что эмоциональной встряски не избежать. Кто-то потому вовсе отказывается от таких книг. Кто-то читает дозированно, готовится морально к такому чтению. Но есть один секрет. Ты всегда можешь остановиться. Закрыть книгу и вернуться в свой уютный благополучный мирок. Уж не затем ли мы вообще читаем мучительные книги, чтобы острее ощутить собственное счастье, которое без такой книговстряски и не заметишь порой? "Ведомство страха" - тоже книга о войне, но с ней этот фокус не пройдет.

Оставив бомбежки на последних страницах, вы не обнаружите себя в привычном уютном кресле. Эта книга - ваш билет в один конец в ваше персональное "Ведомство страха".

А вообще все начиналось с кекса. Потом был горбун-незнакомец и спиритический сеанс, гостиница, куда понадобилось доставить книжки, санаторий для душевнобольных и побег из него, разоблачение шпионов, предательство и бомбежки. И вот тут можно было бы предположить, что ужасать в книге будет именно это. Только это совсем не так.

Настоящий страх в этой книге живет внутри персонажа, Артура Роу. И боится он вовсе не бомб, пролетающих каждую ночь над головой как по расписанию. Напротив, они-то как раз способны подарить избавление. Роу заключен в тюрьму, где его надзиратели - Вина, Разочарование, Несправедливость, Беспомощность. Из их цепких лап не выбраться. Они постоянно нашептывают, что мир, в котором ты оказался, жесток. Тут все не как в книжках, которые ты читал в детстве. Стоит тебе один раз хлебнуть горя - и ты попался. Ведомство страха начало работу и не остановится до конца твоих дней. Будет напоминать о том, как оно бывает на самом деле. Что ждет тебя за поворотом, что "счастье всегда должно измеряться пережитыми несчастьями". И разве есть разница какими?

Читая "Ведомство", особенно остро ощущаешь, что обстоятельства и декорации - дело десятое. В конце концов, самое страшное событие в жизни Роу случилось до войны, а самым страшным оружием оказалась не взрывчатка, а слово. Поэтому и не получается отделаться пресловутой книгочейской отговоркой "ну со мной-то такого не случится, я же совсем в других обстоятельствах живу". Ты понимаешь, что тоже завербован Ведомством страха.

Но Грэм Грин даром что ли разведчик? Он научит вас не подчиняться Ведомству, а сотрудничать с ним. Пригодится.

Вот насколько визуальный ряд может иногда спасти историю. Или "да, бывает, что кино лучше книги". И очень много действительно хороших особенно голливудских фильмов. Роскошный нуарный фильм, пусть с нарочитыми персонажами, но смотрится с удовольствием. И совершенно карикатурный роман. И так бывает совсем не редко. Но что же, мне нужно было дать шанс этому произведению. Вдруг оно и в книжном виде оказалось бы хорошим.

Но как люди, снимающие фильмы или сериалы, так ярко воплощать плоских или нереальных персонажей. Тот же Сэм Спейд был недавно в исполнении Клайва Оуэена. И тоже отличный! Хотя если пересказывать сюжет – опять получится развесистая клюква. Ну что же. Иногда нужно наслаждаться фильмом, без книги.

В общем, не тратьте время. Даже если хотите именно нуара, то не надо. Это не так и мрачно, герой тут совсем не "устал от всего этого дерьма". А Damsel In Distress не такая уж беспомощная. Так что, как эталон жанра тоже не пойдет. Только голос Чонишвили есть в аудио-версии. Но он для меня совсем не медитативен, так что, тоже не спас.

Изо всех сил старалась помнить про время создания книги, каноны нуара, классику "крутого детектива" и прочее, однако беда в том, что такие доводы способны только оправдать старомодность истории, но не сделать её более достоверной.
А мне тут не верилось практически ни во что - от расследования и мотивов до внешности и характера главного героя.

У частного детектива Сэма Спейда "мефистофелевское лицо" с костлявым подбородком и крючковатым носом и при этом рост под сто девяносто, светлые волосы и телосложение медведя.
Пока читатель размышляет над тем, как всё это увязать в одном человеке, Спейд принимает у себя в конторе роковую красотку, желающую нанять его для слежки за соблазнителем несовершеннолетней сестры. Меньше чем через десять страниц сей гражданин объявится в сюжете лично, но уже трупом, а вместе с ним подчалит и убитый напарник Спейда, чья слежка за "соблазнителем" явно пошла не по плану. Полиции, конечно, не придет в голову ничего умнее, чем подозревать нашего сыщика, а в дверь начнет стучаться давешняя нанимательница с первым из многих последующих исполнений номером "Ах, я виновата, я вам соврала, только спасите".

В итоге Спейд втянется в не очень бодрую, но всё же круговерть с поиском легендарной статуэтки Мальтийского сокола и будет вынужден балансировать между интересами клиентки, притязаниями преследующих её бандитов, подозрениями полиции и собственной совестью.
Фам фаталь, тяжелые кулаки, грубоватый юмор и верная секретарша прилагаются.
Тем, кого триггерят соответствующие им мужские повадки и женские образы, лучше спасать себя самим и заранее - одних неуместных распусканий рук и сексуализированно-снисходительных прозваний здесь наберется далеко за два десятка.

Расследование тоже получится весьма специфическим.
Спейд по большей части случайным образом дожидается, когда на него кто-то выйдет. Сначала роковая женщина с очередной томной историей, потом полиция, в запале пикировки сливающая важные данные, затем мутные типы с усиленными оружием угрозами, которые поют соловьями о важном после первого же удара поддых, потом курьеры и, наконец, теневые злодеи, способные свести все ниточки воедино.
Финальный моральный выбор отнимает у героя и то больше умственных усилий, чем разгадка (хотя и не делается в результате хоть сколько-то более достоверным, чем всё остальное).

Как познавательное знакомство с некогда великой классикой - любопытно.
Как легкое чтиво - даже бодро, этакий ретро-боевичок с элементами загадки.
Но, пожалуй, не более того.

Приятного вам шелеста страниц!

Мистер Хаттон идет по жизни смеясь и развлекаясь. Он чувствует себя неотразимым и неуязвимым, он еще достаточно молод, его усы великолепны и женщины вешаются на него. Болезни жены не мешают ему развлекаться, хотя и мучает его порой чувство вины, но он быстро отбрасывает это, как нелепую помеху. Ему кажется и это чем-то несерьезным. Сам не способный на сильное чувство, он потревожил целомудренный покой старой девы мисс Спенс. Но она не та женщина с которой можно поиграть и бросить.
В какой-то момент легкое повествование о стареющем повесе и его жертвах превращается в детективную историю, миссис Хаттон умирает и непонятно, умерла она сама от своих болезней или ей помогли. И, хотя преступник открывается в конце рассказа, конец истории остается открытым. Заслужил ли суровую кару мистер Хаттон своим эгоизмом? Преступно ли его поведение или он прав, беря то, что ему так легко дается само и не притворяясь высоконравственным, как другие люди его окружения? Преступление ли легкомыслие и отсутствие эмпатии или это просто такой характер? Как всегда Хаксли дает пищу мозгу в своей легкой манере. Обожаю его рассказы!

Я понимаю, что это невероятно, но все дифирамбы, написанные в аннотации «Ведомства страха» — враньё отъявленнейшее. Да, так, оказывается, тоже бывает.
По сему случаю я могла бы, выплёскивая бурю негодования, нагородить сотни слов. Но не буду. Дудки. Пусть книга сама за себя лопочет. Как? Я тоже решила взять у сэра Гра Гра воображаемое интервью. Ответы его полностью и до точки взяты из книги. С каких именно страниц — утаю по наитию: сами, коли пожелаете, сыщете.

1. Сэр, хочу начать с того, что уже с самого начала книги я перестала ждать чего-то экстраординарного, и что в мираже и слитом сюжете вдруг покажется невероятная книга. Я просто позволила себе ею пренебрегать, в течение недели попеременно отрываясь то на чай, то на час, а то и на чат с подругой. Чем бы вы могли объяснить такую реакцию? В чём секрет столь ярой антипатии?

— Послушайте, да это просто мерзопакость! Я не хочу, чтобы меня пытали. Если бы хоть вы мне сказали, в чем дело!

2. Ваш роман, в отличие от таблеток в фильме «Матрица», не даёт читателю возможность сделать выбор между обыденно-удобным враньём и жутко-невыносимой, невероятной правдой: Артур выбирает сам и бесповоротно. А сами бы вы стали на сторону Артура?

— Нет. Нет. Невозможно.

Из моей личной переписки с подругой в процессе чтения:

3. Алиса, погибая ещё до начала романа, преследует всех персонажей, и заставляет их о себе думать вплоть до конца. Так и не расскажете о ней?

— Зачем? Мертвые недостижимы для убийцы.

4. Артур — личность, окруженная плотной завесой тайны, почти миф, настоящая легенда. Его судьба трагичная и страшна, в лучших традициях фильмов-триллеров «Волк-одиночка-2». И так же угнетает всех, кто о ней узнаёт. Как ему удалось стать тем, кто он есть?

— Ему предстояло подарить столько забытых лет, плоды двадцатилетнего жизненного опыта. Грудь его должна была раздаться, распереть ребра, чтобы вместить такое богатство. Он чувствовал страх и непреодолимое любопытство.

5. Что такое «жалость из сострадания» от Артура?

Жалость жестока. Жалость губит. Любовь под угрозой, когда рядом бродит жалость.

6. Все герои, которые работали с Артуром, будь то доктора или полиция, безвозвратно менялись. Что он с ними делал?

— Жалел. Люди считают убийцу чудовищем, однако сам он смотрит на себя как на обыкновенного человека – пьет за завтраком чай или кофе, а потом опорожняет желудок, любит почитать хорошую книжку, иногда предпочитая мемуары или путешествия романам, ложится спать в положенное время, заботится о своем здоровье, страдает от запоров, любит собак или кошек и даже имеет те или иные политические взгляды.
Но вот если убийца хороший человек, тогда на него можно смотреть как на чудовище.
Артур Роу был чудовищем.

7. Почему они ему это позволяли?

— Им было бы совсем некстати, если бы к нему вернулась память…

8. У любого человека есть какая-то слабость. Какая главная слабость после, разумеется, жалости, у Артура?

— Он размышлял, не испытывая желания поскорей до чего-то додуматься, и словно черпал душевный покой из переполнявшей его усталости. Ему не хотелось себя насиловать. Ему было удобно и так. Он надеялся, что там, где Анна, будет покой. Его ведомство было огромным, как жизнь, и к нему принадлежали все, кто любит. Если ты любишь – ты боишься. Он боялся узнать себя; он знал, что собой представляет сейчас, и верил, что может вообразить, кем стал тот мальчик, которого он помнил; он боялся не встречи с неудачником, а непомерных усилий, неизбежных для того, кто преуспел.

9. Ваши пожелания читателям.

— Не говорите мне о прошлом. Расскажите о будущем. Не жалейте меня.

10. Ваша книга после прочтения оставляет в душе пустоту, выжженность и безнадёгу. Посоветуете, как с этим справиться?

— Как много еще надо разрушить, прежде чем наступит мир…

Все время, пока я читала этот роман, меня не покидало ощущение тревоги и ирреальности происходящего. Вроде бы начало как начало – Лондон, война в разгаре, но люди все же живут, жизнь продолжается. Главный герой забредает на благотворительный базар, все как обычно, лотерея, кто угадает вес кекса, шатер гадалки… Совершенно случайно он выигрывает кекс, «из настоящих яиц», в голодном карточном Лондоне это немало. Но почему же организаторы не хотят отдавать этот кекс, почему так зло смотрят, почему приходит к нему какой-то малосимпатичный горбун, почему чудится герою привкус аконита в чае. Атмосфера страха и мистики словно разлита в воздухе. И тут наш герой нарушает заповедное правило – «don’t trouble troubles till troubles trouble you», то есть по-нашему – «не буди лиха, пока оно тихо» Он начинает выяснять, что, да как, да почему…

Спиритический сеанс, странные гости, потеря памяти, таинственная лечебница с подозрительным главврачом, убитые люди оживают, живые пропадают. Вот читаешь, и становится не по себе. (У меня такое же ощущение возникало во время чтения Честертоновского «Человека, который был Четвергом», преследование в ночном Лондоне, неумолимое и беспощадное…. бр-р-р) Самое главное, вместе с героем не чувствуешь реальности, ни про что нельзя сказать - вот это – стол, реальный стол, он существует, он мне не кажется. Так что чисто субъективно для меня это был не столько шпионский детектив, сколько мистический триллер, да еще с налетом абсурда. Чего стоит одна сцена, когда герой догнал главного своего соперника, а тот сидит в купе поезда и престарелая да еще глухая дама сматывает шерсть в клубок с его расставленных рук…

Нетривиальная книга.

Классический детектив, как раз захотелось пересмотреть фильм с Хэмфри Богартом... Мужественный детектив, который крепче гвоздей, всё ему нипочём, роковые женщины, коварные грабители и мальтийский сокол, как венец всему.

Очень кинематографичный роман, если бы не знала об уже существующей версии, думала бы и гадала, почему до сих пор не снят фильм. Хотя нехоторые поступки Сэма Спейда для меня остаются загадкой, не очень я его поняла со всеми его бабами, кстати, тоже.

Ну да ладно, зато классика нуара.