Infinite Jest

- ... and there is the drug aspect...

• ehh... yeah... [I refer you to the novel where I've already bared my soul]

Наверно, имеет значение то, что начинала я ее «довоенным» читателем - где-то в январе 22го, а закончила кем-то, кто вобрал в себя немалое количество невиданной до этого, качественно новой боли, что, возможно, стало неким гарантом брони при чтении. До 24 февраля я (разгружала 400 вагонов угля) осиливала первые 400 страниц в заметном раздражении и отчаянии при мысли об остающихся 800, злилась на автора, что ему плевать на читателя, как тот будет работать мясорубкой для этих кривых стальных труб текста, злилась на радостные отзывы тех, кто возомнил себя умным, прочтя ошеломительно шедевральную книгу и найдя в ней ошеломительно шедевральные смыслы. Я просто думала: вы придурки, повелись на хайп. Тоже мне спецы по постмодерну, небось и половины замысла не поняли, зато орете со всех утюгов: я прочитал Бесконечную шутку и разобрался в схеме Эсхатона! Иди возьми шоколадную медальку, гений.

В этом году мне самой захотелось шоколадной медальки. Серьезно. Мне в целом скорее нравится, как пишет ДФУ, но я не фанат. Я также не фанат книг, толщиной которых можно убить, фигурально и буквально, я не фанат постмодерна, а в сути так называемого метамодерна, можно сказать, разбираюсь до сих пор. Но мне захотелось всякого разного достигаторского: закрыть чертов гештальт (зря я что ли так долго искала книгу и жрала этот кактус из 400 страниц), сказать себе и всем «я смогла, да че там, ребят, не так уж и сложно», выяснить, в конце концов, о чем весь этот хайп, вдруг правда стоит усилий. Пару-тройку раз разбавляла это исключительное удовольствие не очень значительными книжками, и все-таки, смогла, да.

Что мне теперь сказать? Это Уоллес. Это концентрированный Уоллес, наверное, в лучших своих традициях, обсессивный, дотошный, погруженный в себя Уоллес, слишком начитанный и эрудированный, чтобы кому-либо из моего окружения равняться с ним по интеллекту. Такой узнаваемый после «Коротких разговоров с подонками» (написаны позже, но читаны мной раньше). С этими его бесконечно раскинутыми по тексту пчелами, застывшими в воздухе, так быстро жужжащие своими крыльями, что их не видно. С его правдивыми историями анонимных алкоголиков, которые он буквально записывал в блокнот на собраниях. С его депрессией, алкоголизмом, наркоманией и одиночеством, имеющими лица, которые он знает в деталях, до каждой крапинки на радужке. С его полубезумным хитросплетением сюжета, за которым надо внимательно следить либо лепить закладки, без которых я прекрасно обошлась. С его, блин, ненаглядными сносками, в количестве 380 штук.

Теннис, конечно, бесил. Бесконечные описание форхендов, бэкхендов, свечей и подсвечников, которые выглядят и читаются хуже, чем вы думаете, за которые просто хотелось послать автора в ж*пу и сказать «на фига и для кого ты это писал». Взрывала мозг политика, по крайней мере поначалу, когда вообще непонятно, что надо этим чокнутым роботам-убийцам канашкам, и что за бардак творится в администрации США. Количество персонажей тоже вызывало растерянность, пока я не поняла, на ком держится сюжет, и не увидела, как они все связываются в одну историю, чей главный движ укладывается в считаные дни. Детали. Они в конце концов связывают сюжетные линии в более-менее цельную картину, но для этого надо пропахать сотни страниц (а еще скажем спасибо редактору, который, по разным сведениям, вырезал не то 200, не то 500 страниц из рукописи - облегчил читателям жизнь или наоборот запутал, не знаю).

Уверена, что я многое пропустила и даже статьи-разборы не все компенсировали. Но у меня не было цели проводить масштабное исследование, рисовать схемы взаимосвязи героев, вписывать все это во фракталы, треугольники какого-то там математика и прочую чертовщину (все это сделали до меня) - мне хотелось послушать исповедь. Я ценю ДФУ как человека, который не побоялся бросить вызов пустоватому и довольно бесполезному в долгосрочной перспективе течению постмодернизма, все-таки взяв от него лучшее, что он мог. В книге есть фан, есть-таки увлекательный сюжет, есть ирония и игра с читателем, есть отсылки к другим книгам. Но Уоллес не был бы Уоллесом, если бы не использовал это как приправу к искреннему рассказу о своей глубинной боли, - и это при том, что он сам говорил о том, как трудно выразить и тем более понять то, что выражено словами.

Поэтому я даже в начале чтения смогла претерпеть эту книгу - «ну ладно, главы про АА действительно написаны очень круто», только позже главы про АА своим духом и сутью охватили большую часть книги, и раскрыли тему зависимости так, что по ней можно писать диссертацию. Но еще лучше - идентифицироваться. Не врать себе, что если я (например, я) никогда не имел проблем с наркотиками и алкоголем, то проблема зависимости меня не касается. Уоллес очень тебя понимает, рассказывая про зависимых героев всевозможных мастей: тщеславных, блудящих, потребляющих масс-развлечения, перфекционистов, you name it. Он показывает, в каком одиночестве скатываешься в зависимость, и какими непредсказуемыми путями выгребаешь из нее. Не верить ему невозможно: чувствуется, что, даже если не все свидетельства лично его, все это пропущено им через себя.

Отдельно по поводу стиля: то ли я раскачалась, то ли книга действительно становится читабельнее после первой трети, хотя периодически катится в мозгодробительный синтаксис, напоминающий по звучанию авангардный оркестр, грешит практически нечитаемыми пассажами про долбаные теннисные матчи, расписанными посекундно, трудно- но читабельными потоками рассуждений о природе зависимости или главами, написанными по правилам французской грамматики - и это очень веселый перевод ломаного английского, в который либо вчитываешься с лупой, либо ни хрена не поймешь, причем написаны они и от первого лица, и от повествователя, то еще веселье. Внутренние монологи я считаю самыми благодатными - ты вливаешься в поток и совсем не против быть дрейфующей льдиной в холодном враждебном море, а оно очень враждебное. В нем целый набор действительно страшных историй - убийства животных, насилие над детьми, особенно девочкой-инвалидом, побоище с канадцами, разного рода разборки между наркодилерами, семейные им также не уступают. Но я утверждаю, что книга эта очень мужская и стиль ее соответствует: наряду с искренним настроем и тоннами личных, интимных деталей, он отстраненный, малоэмоциональный, больше констатирующий, нежели оценивающий, хотя оценка и включена во множество ироничных, довольно недобрых эпитетов, что помогает проплывать эти дикие истории насквозь, не без боли, но почти без желания захлопнуть книгу и отдышаться.

Что мне особенно нравится: Уоллес вообще не занимается такое современной хиромантией, как давление на жалость, выжимание слезы, спекуляция читательскими чувствами. Я не знаю, как это объяснить. Он пишет, как считает нужным. В интервью он говорит, что писал и фан, и в то же время что-то требовательное к читателю. Жалеть или негодовать на кого-то из героев недостаточно, нужно слушать внимательно, работать головой, рисовать в уме не только сюжетные или смысловые связи между героями, не только приноровиться и встать на рельсы сложного языка, нужно понять, что это реальный жизненный опыт автора и других людей, художественно осмысленный вот так, а не иначе, и, самое главное, если тебе удалось-таки идентифицироваться с авторскими смыслами хоть в какой-то степени, - значит, дело в шляпе.

Книга тяжелая. Стилистически, морально, сюжетно. В ней много жестокости, тонны зависимости, килотонны одиночества. Но она не какой-то техничный интеллектуальный ребус, построенный ради очередной игры с читателем и щекотания авторского эго, хотя есть и игра, и щекотание, но больше всего есть очень откровенный рассказ о преодолении, казалось бы, непреодолимого. Тогда мне казалось, что автор просто поиздевался надо мной, плюнул на мое восприятие текста, решил за мой счет провернуть креативную самотерапию, вывалив на меня свои неуемные фантазии интеллектуала. Сейчас же я думаю, что он оказал мне большой кредит доверия, поведав вот это все так подробно и откровенно.

Так что я не жалею о поздних вечерних часах, проведенных над книгой, часто с гудящей от напряжения и усталости головой. Да, я очень, очень устала, я была счастлива перевернуть последнюю страницу, чтобы больше никогда ее не открывать, правда, заглянуть еще, ахах, в первую главу, а то ж, по современной традиции, самое главное объяснение/продолжение концовки именно там, но - я его поняла. Для меня это самое главное.

Бесконечный талмуд я читала почти два месяца, и мои отношения с БШ были странными, в какие-то моменты я думала, что мне её нужно бросить и не притрагивалась к ней неделями, а в другие, мне было очень сложно от неё оторваться, не замечала, как прочитывала больше ста страниц за раз. Не могу сказать, что книга сама по себе очень сложная и заумная, да, в ней встречаются подобные моменты, которые я ни черта не поняла, но в целом, с БШ справится вполне реально.
⠀
Что касается сюжета, в книге много тенниса и спорта, много американской культуры и альтернативной истории, есть место для террористов и радикалов, для различных ублюдков, наркоманов и прочих, но главных героев в ней нет. Также в книге много семейных проблем, семья Инканденца в книге главенствующая, они - настоящая голубая кровь и американская мечта, но отношения у них очень сложны и запутаны. Отец семейства руководил теннисной академией, попутно снимая артхаусное кино, один из его фильмов «Бесконечная шутка», который все жаждут посмотреть, ведь фильм развлекает так, что никакие наркотики рядом не валяются. Но увы, никто не знает, где фильм, мы сразу узнаем, что отец суициднулся от того, что засунул голову в (!) в микроволновку. Жена - дикая ОКР-щица, продолжает дело своего мужа, руководит академией и плохо пытается воспитывать троих сыновей, один из которых умственно-отсталый инвалид; второй - вундеркинд, который сторчался от того, что много думает; третий - спортсмен, бабник и циник, с семьей практически не общается. В общем, очень фолкнеровская семейка.
⠀
Половину книги или, может, все 2/3 (я не преувеличиваю) занимает наркомания и истории наркоманов. Не могу сказать, что я прочитала много книг про них и могу сравнивать, но могу сказать то, что после «БШ» нет особого желания читать книги про торчков, конечно, это не Берроуз с его красочными описаниями и трипами, Уоллес о наркомании пишет по-своему и суховато, он под микроскопом ищет причины наркомании, и не видит различий в том, зависим ли человек от наркотиков, от спортивных достижений, от сексуальных похождений, от просмотра развлекательных фильмов, от религии и фанатизма любого рода.
⠀
Если посмотреть на БШ издалека, как смотрят на живопись, то причина любой зависимости - одиночество, которая является главной героиней книги. Герои БШ одиноки, они несчастны, смысл их существования - забыться, постоянно искать развлечения, жить без усилий, не думая о глобальных вещах, а если и думая, то их думы исходят не из глубины самого человека, а навязаны извне. Герои радостно жаждут потерять связь с собой, делают всё, чтобы убежать от себя, не чувствовать в себе зияющую огромную дыру из которой сочится боль.
⠀
Я не раз замечала такие моменты в книге, что люди в разговорах как будто не слышат друг друга, как будто они говорят на разных языках и на разные темы, иногда они вообще не могут выдавить из себя ни слова, из-за этого читать подобное сложновато. Всё это, безусловно, приправлено цинизмом и юмором, но что-то в такие моменты мне не было смешно.
⠀
Еще хочу сказать о причине, почему БШ временами мне хотелось бросить. Уоллес может издергать на эмоции любого читателя. Уоллес безгранично любит детали, в словах он максималист, рассказывает все досконально и по полочкам, аж до тошноты, и вот сидишь, читаешь десятки страниц о теннисных играх, о каких-то теоремах, формулах, для меня это все равно, что смотреть на белый лист, а потом Уоллес за секунду выбесит тем, что за одну страницу он расскажет историю о какой-нибудь конченной наркоманке, которая родила дома в одиночестве мертвого и недоразвитого ребенка, настоящего уродца, сначала она горюет и истерит, а затем начинает о нем заботиться и нянчить его. Или начнет ни с того ни с сего рассказывать о насилии, инцесте и педофилии в красках. Если так подумать, я что, мало читала на подобные темы? Увы, нет. Но Уоллес это подает как-то по своему, он резко переходит от рассказов о чем-то высоком - в низ.
⠀
Напоследок добавлю, что книга не имеет концовки и логичного объяснения, если бы Уоллес после подобного «окончания» книги продолжал бы очередную главу  - ничего бы не поменялось. Вселенная БШ не имеет конца и края. И если вы думаете, что прочитав «Бесконечную шутку», она заканчивается, то она не заканчивается.

Трудно сказать, в каких отношениях Д.Ф.Уоллес находился с Богом, и как соотносил себя с христианством, но его без тени иронии можно назвать религиозным писателем, а «Бесконечную шутку», соответственно, религиозным романом. Библией Д.Ф.Уоллеса был алфавит, религией — слово, Богом — текст. В работе с языком для Уоллеса нет границ, рамок, догм. Ему подвластно буквально все: грубый лаконизм уличного арго; зубодробительные описания по 100-120 слов в предложении; искрометные, пронизанные тонким юмором диалоги; пейзажи раскаленных аризонских закатов и рассеянного полудня в стылом небе Среднего Запада.

Вы думаете, 20-страничное описание, лишенное всякого действия (торчок сидит в комнате, ожидая дилера), это скучно? Д.Ф.Уоллес докажет, что из подобных немудрящих вводных можно выточить одну из проникновеннейших сцен романа. Вы думаете, контркультурный трэш Паланика и Уэлша закрыл тему социального дна? Тогда вы просто не читали главы про Бедного Тони Краузе, страдающего синдромом Отмены в грязном бостонском сортире, испытывая на себе метафизическую тяжесть времени, когда даже секунды становятся угловатыми и острыми, как нож.

Вы думаете, что знаете про хроническую депрессию, зависимость, одиночество, а еще — про то, как справиться со всей этой мозговыламывающей херней? Дон Гейтли поведает про глубину ваших заблуждений. Вы поймете, что иногда нужно встать на колени и умолять о помощи, весь такой в слезах, соплях и гное, с эпилептически перекошенной челюстью и судорогами во всех конечностях, просить кого-то там наверху, и не важно, есть он там или нет, и не важно, веришь ли ты в него, просто встань, сука, на колени и проси, — если, конечно, ты готов перешагнуть через Отрицание и на самом деле хочешь выбраться из всего этого дерьма, чувак.

А еще вы узнаете про трансцендентальные основы игры в теннис и Теорию воспитания (по убедительности мало чем уступающую штудиям Стругацких); а еще вы познакомитесь с удивительным и страшным миром наркотиков, марихуанововое мышление, пограничное сознание, стадии передоза, разницу между кокаином и спидами; а еще вам расскажут, что такое квебекский сепаратизм и объяснят, почему новым президентом Америки стал эко-популист с запущенной формой мизофобии а-ля Говард Хъюз.

Однако главное в «Бесконечной шутке» — то, что действительно заставляет вас продолжать чтение, — ее язык.

Один из переводчиков романа, писатель Алексей Поляринов, в одном из интервью прозорливо заметил, что лучшие сцены книги — ее наиболее сложные сцены, где словесная эквилибристика, работа с синтаксисом и умение автора провести свою мысль через десятки, а то и сотни страниц перевешивают любое предшествующее раздражение, головную боль и сонливость, каковые, порой (чего уж скрывать), могут возникнуть при исследовании буреломов этого поистине циклопического текста. Дмитрий Быков называл подобный опыт «наслаждающимся чтением», — характеристика, весьма точно отражающая впечатления от «Бесконечной шутки».

Д.Ф.Уоллесу нет равных в описаниях патологий, нервозов, сложных суицидальных состояний. Он владеет техникой зубодробительного «слоу мо», когда все движения, мысли и ощущения героев описываются с той степенью детализации, что перед читателем сцена предстает в буквально-таки анатомическом разрезе, оставляя, впрочем, простор для собственно читательских интерпретаций.

Штудируя «Бесконечную шутку», ты невольно становишься адептом Слов и Текста, человеком, стремящимся к пониманию и гармонизации мира через служение Книге, к почти каббалистическому взгляду на вселенную.

Говорят, Д.Ф.Уоллес «покончил с постмодернизмом»: и действительно, после «Бесконечной шутки» попытки вернуть литературу в теплую ванну все обесценивающей иронии выглядят откровенно беспомощно. Однако, вынося приговор постмодернизму, Д.Ф.Уоллес не предлагает блистательной альтернативы, только ее бета-версию. В текстах Уоллеса, будь то романы, эссе или рассказы, преизрядно звенящих, исповедальных кусков. Уоллес умеет писать, будто с него сорвали не только одежду, но и кожу. И на каждую такую сцену приходится три (если не пять) проходных. Текст Уоллеса перенасыщен описаниями сюжетов выдуманных фильмов, правил несуществующих игр, эффектов наркотических препаратов, и так далее и тому подобное. Это утомляет, этому нет внятного оправдания.

Д.Ф.Уоллес демонстративно отрицал постмодерн, но его главный роман в значительной мере состоит из чисто постмодернистских трюков. Нарочитая переусложненность архитектуры текста, игры с хронологией, постоянная ломка нарратива, отсылки ради отсылок, смешной, но совершенно необязательный псевдо фантастический стеб в жанре альтернативной истории: террористы-колясочники (ха-ха), катапульты, запускающие мусор на территорию Канады (два раза ха-ха), а еще — изобретательные, но быстро приедающиеся байки про сумасшедших/наркоманов/алкоголиков на разных стадиях распада личности. Далее везде.

На мой взгляд, избыточность «Бесконечной шутки» проистекает из патологически зацикленного сознания автора, его болезни, депрессии. Книга гигантоманских излишеств (1 200 страниц плюс 388 ссылок, к которым, разумеется, есть дополнительные пост-ссылки), — и на всем ее протяжении тебя не покидает странное клаустрофобическое ощущение. Ты находишься внутри головы Д.Ф.Уоллеса, это и храм, и тюрьма, здесь не знают стоп-слова, здесь не умеют прибегать к остранению. Подобно американскому торнадо, роман затягивает в центр шевелящегося безумия, из которого нет и не может быть выхода.

если вы читаете Бесконечную Шутку, я вас люблю. я знаю, вам не нужна моя любовь. мы не знакомы. быть может, вам любовь не нужна вообще ничья. но, пожалуй, я вам всё-таки, что вас люблю, скажу..

Бесконечная Шутка — самая эмоциональная книга из всех, которые я читал (а я читал и другие, которые отметил в профиле. посмотрите и напишите, если пожелаете, мне о тех книгах, которые бы хотели обсудить, уважаемые читатели). Бесконечная Шутка самая смешная и интересная. Бесконечная Шутка во всех отношениях — самая.

поэтому вы определенно не прогадали!

hálas... hálas... книга эта многообъемна!.. но пусть вас это не пугает, вам же достанется больше.

обязательно читайте, это чудесная книга.

милых чтений! с;

И, признаюсь со стыдом, таковым чувством я обделён. Не досталось. Я старался как мог, но не выросло. Возможно, повезёт в следующий раз.

В целом, ваш покорный так и не определился, как относиться к вещам, подобным "Шутке". Это текст ради текста, литература ради литературы, язык ради языка. Вещь в себе замкнутая настолько, что при попытке задуматься об этом – начинает затягивать как настоящая чёрная дыра.

Есть произведения, расширяющие взгляды. Вещи, подобные "Шутке", делают ровно противоположное. Они втягивают читателя в бесконечно малую точку. Рвут, мнут и тянут сознание, засасывают его из привычной реальности в тоннель бесконечно длинный и бесконечно узкий. И, если повезёт, выбросят измочаленное сознание – в совершенно другом мире, откуда нет возврата. Да и тот ли читатель попадает в этот новый мир...

Не говоря уже о том, что конкретно "Шутка", например, густейше замешана на очень глубокой штатовской специфике. Считать, что читатель "что-то понял" в таком произведении, не зная местных культурных и социальных особенностей – полнейшая профанация чтения как такового.

Например, в США активно ведётся "деинституционализа́ция психиатрии". Для, значить, интеграции и равноправия. На практике, ежели простыми словами изложить, это штука така – денег на лечение не дают, никаких там "государственных психиатрических больниц". Психиатрическая помощь крайне дорога и доступна только очень богатым. Большинство остальных (небогатых) больных отданы на откуп – внимание – судам и местной полиции и старым-добрым "богадельням" в лице некоторого (небольшого) количества неравнодушных граждан и организаций. Это могло бы многое объяснить, согласись, дорогой читатель...

Возвращаемся к нашим шуточкам. В общем-то, действительно забавно, начиная даже с самой сути. "Бесконечная шутка" – это такая помесь "Уловки 22" и "Нации прозака" с лёгким налётом швейковщины. Написанная внебрачным сыном Паланика и Толстого. Который, в свою очередь, единственным стóящим произведением считал Джойсовского "Улисса".

Ну и если те же Паланик и Толстой в соответствующих возрастах читаются вполне с удовольствием, то остальное – как всегда, вкусовщина. На любителя, то бишь.

"Шутка" – это очередная квинтэссенция, одна из точек наивысшего напряжения, гравиконцентрат, так сказать, литературы. Внутренне абсолютно богатая, но внешне абсолютно замкнутая на себе вещь. Гилти плежур далеко не для всех. Последнее не делает его "элитным" – это просто факт.

Ну, не оно первое, не оно последнее.

"БЕСКОНЕЧНАЯ ШУТКА" Дэвид Фостер Уоллес
⠀
Это та самая, великая и ужасная книга, одна из величайших книг 20 века, которую по сложности сравнивают с "Улиссом" Джойса и "Радугой тяготения" Пинчона.
Это самая пышная книга, которую я читала. 1279 стр.Из них целых 140 стр примечаний и объяснений тех или иных слов и явлений.  И самая дорогая книга в моей дом. библиотеке. 250 шк.
Начинала читать с волнением, что я не пойму автора, что мне не понравится, что не осилю объем, затухну, брошу. По мере того, как продвигалась по тексту, бесилась, заинтересовывалась, ругалась матом, хотела бросить, пыталась поверить, что в этом что-то есть, снова хотела бросить читать, уговаривала себя, снова зажигался огонёк интереса, понимала, что это шедевр, потом бросала читать, понимая, что это издевательство, и снова читала.
Рецензия в начале самой книги просто песчинка событий, которые будут описываться в ней. Диапазон соц. проблем, которые автор поднимет, широчайший. Написано потоком сознания. Как только закончила читать это нЕчто, я почувствовала себя в  "Кто хочет стать миллионером". На табло 4 варианта ответа на вопрос: какова эта книга? Мои варианты были такие:
А) ШЕДЕВР
В)вно
С) ЭТО ШУТКА АВТОРА НАД ЧИТАТЕЛЕМ. Поэтому автор и назвал книгу "Бесконечная шутка". На протяжении супер долгого времени (1279 стр) ты пытаешься понять, о чём это, зачем это, почему эта книга великая, может я тупица раз ничего не понимаю. А автор тупо надо мной смеется. И вот он сидит такой и смеется, и "бесконечно шутит" над нами. Это как с "Чёрным квадратом" Малевича. Ты смотришь и видишь тупо черный квадрат и не понимаешь, почему все считают это шедевром.
D) Я не знаю, что ответить. Я не знаю, шедевр это или вно. Но в этом определённо что-то есть, оно цепляет.
Я до сих пор не выбрала вариант ответа) Скорее всего либо C, либо D.
Автору респект за целый спектр таких разных эмоций.Рада, что ввязалась, хоть до сих пор не пойму, что это было.
Советовать читать никому не буду. Это как сходить на экскурсию в психушку или посмотреть жёсткий артхаус фильм. Не каждый захочет.Но я захотела, опыт интересный. На очереди "Улисс"...

Почему то именно так мне запомнилась эта книга, которую я читала полтора месяца. Сначала было тяжеловато и нихрена не понятно. Говорят надо продраться через 300 страниц, а там либо вольёшься, либо бросишь… мне понадобилось 400. И я рада, что не бросила!

В книге нет как такового сюжета, да и как такового главного героя не должно было быть по задумке автора (но у меня он определился сразу). 

Это отрывки из жизни разных персонажей, которые встречаются нам на протяжении книги (кто-то чаще, кто-то реже), а некоторые даже между собой знакомы. У каждого своя история. Чаще печальная. И всех их объединяет одно: зависимость (алкогольная, наркотическая, телезависимость и прочие).

На протяжение всего чтения было больно, грустно, страшно, одиноко, меня не покидало чувство безысходности и бессилия, но остановиться я не могла. Мне было очень жаль некоторых героев, которые понимали что с ними делали вещества, но не могли избавиться от зависимости. Отсюда депрессии, тревожные расстройства, суицид…

Чувствовалось, что автор знает о чем пишет скорее всего не понаслышке. Да так оно и есть! Уоллес сам с юности жил с тяжелейшей депрессией, которая то накатывала, то отступала. Из-за неё же он впал в алкогольную зависимость, от которой долго и трудно избавлялся. 

Также и тема суицида в книге неспроста. 21 сентября 2008 года Дэвид Фостер Уоллес повесился в собственном доме, оставив записку на две страницы. Ему было 46 лет.

После этой книги в 1200 с лишним страниц (а их могло быть и на 600 страниц больше, если бы не редактор) я перестала бояться и отодвигать в долгий ящик книги объёмом в 500-600 страниц.