Малое собрание сочинений

Необыкновенный роман о необыкновенном человеке. О шахматном гении, которого шахматы заворожили, втянули в свой мир и в конце концов погубили.
Что интересно, то что он стал гением именно в шахматах - простая случайность. Это могло быть какое угодно увлечение, но так уж вышло, что именно шахматы стали его страстью. Всё остальное в жизни просто перестало для него существовать.

Замкнутый хрупкий мальчик превратился в толстого неряшливого мужчину, которому были чужды абсолютно любые чувства. Он жил в своём шахматном мире, продумывал каждый ход, обыгрывал ту или иную стратегию, придумывал тактику, и не замечал, что жизнь проносится мимо.
Смерть матери, отца - как что-то второстепенное, нарушившее некую комбинацию. Собственная женитьба - отличный стратегический ход. Люди - пешки, мешающие его великой игре.
Нет, Лужин не был подлецом. Не было в нём и хитрости, или лицемерства. О таких часто говорят: «Не от мира сего». Да таким он, собственно, и был.
Ему чужды были любые чувства. Любовь, привязанность, нежность, переживания,- для человека мыслящего шахматными ходами это всё было чуждо. И не имело никакого значения.

Что делает человека человеком? Что делает человека гением? Кто виноват, или чья заслуга, что Лужин стал тем, кем стал? Семья, общество, его собственный внутренний мир? Или какая-то сила свыше? Трудно ответить на эти вопросы. Вроде бы у Лужина была неплохая семья, любящие родители. Ну не любили друг друга, это было понятно даже их маленькому сыну, но его то любили. А он рос нелюдимым, скрытным, не любил общество, ненавидел школу. Задатки гения? Возможно.
А немытые волосы и мятый костюм это тоже признак гениальности? Он даже спал порою одетым. И, зуб даю, но зубы он не чистил. В общем то и мылся редко.

И я никогда не смогу понять жену Лужина. Что заставило её связать жизнь с таким, как он. Что сподвигло её на это? Жалость, святость? Что-то ещё? Вы думаете и правда - любовь?
И ведь она искренне радовалась предстоящему браку с ним, жила надеждами.
А Лужин играл. Играл даже тогда, когда шахматы ушли из его жизни. Думал, продумывал, переставлял фигуры, стал пешкой в собственных руках. А однажды решил выйти из игры.
Гении могут всё.

Великолепная все-таки проза у Набокова, хотя и очень сложная, требует полного сосредоточения, запросто потеряться в круговороте его мыслей и не упустить главное. Признаюсь, что обложка ввела в заблуждение, главный герой предстал совершенно не таким, каковым я себе его представляла. Мне кажется, что такой образ выдумать очень сложно, даже невозможно, если, конечно же, не существовал прототип Лужина. Не знаю почему, но я себе представляла образ молодого человека, красноречивого, выделяющегося из толпы своим обаянием, прожигающим жизнь в светских развлечениях, как пушкинский Онегин. В итоге, так и не смогла понять свое отношение к нему. Человек не привлекателен ничем, он не блещет умом, чувство юмора ему чуждо, внешность просто отталкивающая, и тем не менее он уникален! Его мозг работает только в одном направлении. Шахматы – его страсть и одержимость. В мире Лужина не существует ничего, кроме них.

Что могло привлечь молодую девушку в таком человеке? Поначалу, возможно его популярность и желание во что бы то ни стало обратить на себя его внимание, а добившись своего, все оставшееся время сомневаться в правильности своего выбора и оставаться рядом лишь из чувства жалости. Я не удивлюсь, если на протяжении всей, пусть даже такой короткой супружеской жизни, она так и осталась невинной.

Каждый из родителей свято верит в то, что их ребёнок талантлив, да не просто талантлив, а обязательно гениален. Все мы тянем наших детей за макушку, заставляя их расти быстрее, быть гениальными. С рождения мы обкладываем их чёрно-белыми карточками, водим на грудничковое плавание, чтение на итальянском, ментальную арифметику, ставим на коньки, вешаем на брусья и сажаем в седло ещё не умеющих ходить. Потому что в три уже поздно, знаете же, да?

Наша задача сделать всё, чтобы ребёнок был непременно занят, непременно полезным, непременно для будущего. Потому что во-первых, конечно он гениален; во-вторых, высока конкуренция, нельзя быть хуже других; в-третьих, ребёнок, у которого есть хоть одна свободная минута обязательно пойдёт шляться по улицам, попадёт в дурную компанию со всеми обязательно из этого вытекающими.

В общем, ребёнок доложен догнать, перегнать и не ввязаться. Такие уж современные реалии.

А вундеркиндов по прежнему, как бы ни лезли из кожи вон родители, один на миллиард ещё и раз в сто лет. Ну может чуть больше и чуть чаще. Но самое печальное даже не это. Печаль в том, что из вундеркиндов вырастает взрослых гениев ещё меньше и ещё реже, чем их рождается. Во-первых, потому что ребёнок - это субстанция такая - познавательно впитывающая. А скорость познавательной деятельности с возрастом уменьшается. Физиология у нас такая. Я родился - я реактивно учусь. Мне это нужно для выживания. Что в меня пихаете, тому и учусь. А потом уже я применяю полученные знания, а новые впитываю реже и неохотнее, я же уже научился. Во-вторых, потому что это нам самим так, взрослым окружающим умильно и восхитительно, что ребёнушка в три месяца читает, а в три года пишет стихи. Когда этот же ребёнушка в 15 пишет стихи - это уже не так умильно, кто в 15 не пишет стихов? А когда в 35, то надо ещё разобраться, а так ли хороши эти стихи, и даже если хороши, ну поэт и поэт. Просто молодец, всё. А к достижениям спортсмена к 35-ти, например, вообще добавляется приставка "БЫЛ". Был гениальным. Потому что прыгнуть тройной тулуп, ,например, в 13 и в 25 - очень большая, я вам скажу, разница. Хотя Плесецкая до 65-ти танцевала, а Лёвушкина оперировала до 91-го. Но Лёвушкина не со скальпелем родилась, а Плисецкая тот редкий гений, который один на миллиард. Не наша история)

А наша история в следующем. В том небольшом количестве всё-таки гениев, а не притянутых за макушку мампапами. Их количество с возрастом тоже резко сокращается, но уже потому, что... Смотрите и вспоминайте.

Паша Коноплёв.
Ника Турбина.
Надя Рушева.
Сергей Резниченко.
Максим Мосный.

Уставшие и убитые своим гением.

Лужин - герой романа Набокова, воплощение образа ребёнка-вундеркинда. Лужин - гений шахматный, хотя родители хотели или что-нибудь в области науки или что-нибудь в области культуры. Но вышел шахматный. Что уж. Лужин, как это часто бывает с вундеркиндами, слабо социализирован. Вроде бы намёк в книге на то, что мальчик страдает расстройством аутического спектра есть, но прямого указание на это нет. Важно ли это. Ну положим, в разрезе сегодняшней действительности важно, ибо аутизм тоже модная штука нынче, существует поверье, думаю случилось оно после прекрасного фильма "Человек дождя", что аутизм - обратная сторона гениальности, что если уж аутист, значит сто процентный гений. Вообще-то нет, и умственная отсталость с аутическим спектром идёт если не в ногу, то где-то очень рядом, но да и ладно. Итак, у Лужина явные проблемы с социализацией и развитием эмоционального интеллекта. Сначала в силу особенностей характера или существующего заболевания, потом с великим желанием окружающих взрослых - взращивать гения, показывать его, как невиданное чудо и гордиться, нет, не его успехами, а своим участием в этих успехах.

Лужин играет самозабвенно, упоически, экзальтированно. Лужин растворяется в игре. Лужин в неё живёт. Это весь его мир. Он не замечает другого. Но наконец он вырастает. И из всем известного ребёнка-вундеркинда превращается в гениального шахматиста. Он по-прежнему лучший, но лучший уже в узком кругу. Гениальным ребёнком, обычно интересуются все, гениальным взрослым - небольшое сообщество. Покровитель теряет к нему интерес. Лужин продолжает играть, но прекращает развиваться. До поры, до времени. Ибо появляется молодой конкурент. Лужин воспрял, проснулся азарт. Вернулся интерес. Но здесь очень любопытная особенность. Интерес и азарт проснулся не в качестве уязвлённого самолюбия. Интерес проснулся профессиональный.

Лужин готовится к турниру, вместе с этим как-то совершенно незаметно женится. Так оно происходит, между делом. Фигура Лужина конечно заинтересовала его будущую жену именно как фигура известного шахматиста. Она носится с ним, особенно с его гениальной головой, как с писанной торбой, но...

Первый день долгожданного турнира заканчивается трагедией. От нервного перенапряжения с Лужиным случается удар, помрачение сознания. Врач предупреждает жену, что отныне Лужину строго запрещена такая напряжённая мыслительная деятельность и совершенно необходимо оградить его ото всего, что каким-либо способом напоминало бы ему о шахматах.

Конечно жена, желая сохранить жизнь супруга, действует согласно рекомендациям врача. И о чудо, Лужин без шахмат начинает проявлять чудеса коммуникации. Задаёт вопросы, вовлекается помаленьку в окружающую его действительность. Но вместе с тем человек-то он без шахмат весьма посредственный. Не интересный, капризный и ребячливый. Жене вдруг несколько обидно - мужем своим особо не похвалишься. Потому что и напоминать о былой карьере его нельзя, есть опасность, что муж к ней вернётся, да и не интересно это уже никому, он же в любом случае - бывший.

Однако невозможно бесконечно долго скрывать от человека его прошлое, даже если он о нём ничего не помнит. Лужин с шахматами сталкивается. Столкнувшись, сначала самостоятельно пытается к ним не возвращаться, ибо интуитивно чувствует в них для себя опасность. И наконец это здоровое ощущение опасности перерастает в параноидальный бред. Лужин теперь не просто играет - он внутри игры. Его жизнь отныне не подчинена игре. Он теперь играет свою жизнь как сложную партию, в качестве и гроссмейстера, и шахматной фигуры одновременно.

Отдельного упоминания, как всегда, достоин бесподобный язык Набокова. Язык, способный выпукло живописать, создавать визуальные образы локаций повествования, характеров героев и главное - их внутренних состояний. Так же, как в "Лолите", как в "Камере Обскура" читатель от начала и до конца проживает путь регресса главного героя. Не просто проходит вместе с ним, наблюдая за героем, а видит этот путь сознанием самого героя, становится им. Что здесь сказать? Было страшно.

Очень странный для меня оказался роман. Ощущение, как будто я читала описание чьего-то сна. Книга полна фантасмагории, странной логики и порядков.
Язык автора был очень интересный. Описания пестрели непривычными метафорами и эпитетами, к примеру, "шепелявые туфли" или "тесто подбородка". И такие описания вносили свою нотку фантасмагории в общую канву сюжета.
Какого-то стройного и линейного сюжета толком нет. Он вроде и есть, и вроде нет. Сам сюжет не носил каких-то прямых и четких подробностей. Все было как будто завуалировано, скрыто за туманом намеков и недоговорок. За что суд дал смертную казнь главному герою - не понятно. Что подразумевалось под "гнустностью" - на совести фантазии читателя. Что за тюрьма, порядки в ней - всё было для меня непонятно. Да и сам сюжет в принципе описан в аннотации и какого-то продолжения нет. Конец смазанный, открытый, а это не самый мой любимый вид литературных приемов.
В романе есть какие-то намеки на антиутопию. Какое-то тоталитарное государство, где человека могут приговорить за "гнустность" и "непрозрачность". Сами другие персонажи выглядят не то что бледно,а как некая масса, на фоне которых главный герой выделяется, и выделяется он тем, что он размышляет, ставит себе и другим вопросы. То, что на них не отвечают - уже другое дело.
В целом, рада что закрыла гештальт. До этого читала лишь "Лолиту" у Набокова, но это было больше 10 лет назад. Так что читала эту книгу скорее как будто нового автора открывала для себя. Буду ли читать другие труды Набокова - не решила еще точно, но скорее всего нет. Как-то не сложилось у меня с ним и желания продолжать знакомство нет.
Прослушано в исполнении Владимира Солдатова.

Вообще не собиралась ничего писать об этой книге, но раз за разом натыкаюсь на рецензии, в которых Лолита сама-виновата, манипуляторша фигова, демонесса, так ей и надо, а Гумберт несчастная жертва. Есть, конечно, мнения, что они друг друга стоят. Или, что это история несчастной любви (что дико).

О каком дуализме может идти речь, когда участники драмы изначально не равны? Неужели у людей нет эмпатии или достаточной фантазии, чтобы представить на месте героини свою родственницу, знакомую, да просто абстрактную девочку, и понять, что в юные годы бунтуют все, а дети из неблагополучных семей и подавно. Но это не повод. Не оправдание.

Или кто-то правда считает, что ребенок (а Лолите 12) может спровоцировать взрослого мужчину насиловать ее трижды в день, выплачивая какие-то премии, а после их отбирая, чтобы не убежала? Закон и здравый смысл как бы намекают, что Гумберту следовало категорически отвергнуть Долорес, когда она по глупости пристала к нему сама. Ах да, он уже тогда стоил планы со снотворным...

Язык в книге действительно красивый. Впервые я ее листала как раз лет в 12, и вообще не рефлексировала происходящее, просто выписывала красивые цитатки про огонь в чреслах. Но уже в 16 при нормальном чтении офигела от сюжета, на фоне которого язык сразу стух. При этом многие утверждают, что Лолита все понимала, осознавала и полностью ответственная за случившееся. Вспомните в 12 себя. Сильно сознательными были? Я в те годы знакомилась с текстом с любопытством. Типа запретная страсть, какова романтика. Вот вам и вся сознательность.

Обвинения в манипуляции вдвойне смешны. Долорес хотела выжить, освободиться. Естественно, она действовала в корыстных целях. А что ей нужно было делать? Открытки Гумберту рисовать и ножки ему целовать? Она портила ему жизнь в меру своих дейтских возможностей и ума. И причины вполне очевидны.

Я вроде понимаю, что автор не равно персонаж, а качество не равно содержание, но не могу дать истории высокую оценку, настолько она противна. Да, книги бывают разные. Но не на любую тему можно взглянуть по-новому. Не к любой тему можно прикрутить новую мораль. Набоков не утрудил себя четкой позицией, а читатели додумали в меру патриархальных ценностей. Ведь в каком обществе такой сюжет мог стать классикой, педофилия приравнена к любви, а на ребенка возложена как минимум половина ответственности за украденное детство, хреновую мать и привязавшегося урода? Видимо, в нашем.

Вот ответьте, зачем читать книги? Правильно. Чтобы получить эмоции.

Читаете вы про Наташу Ростову, танцующую на первом балу с прекрасным Андреем - ваше сердечко трепещет, вы радуетесь.
Читаете вы про то, как Андрей умирает два месяца в мучениях от гниения кишок - грустите, жалко его.
Читаете про негодяя и афериста Чичикова - злитесь, негодуете, мол, вот засранец!
Читаете про отрицающего и все разрущающего Базарова - вам обидно за моральное будущее мира.

Что там еще в стандартном наборе беллетристических эмоций? Страх? Зависть? Счастье? Кажется всё перечислила.

А вот дальше что? Литература, как и научный прогресс, должна, просто обязана развиваться. И Набоков совершил гениальное! Он - первый в мире - решил вызвать у любого здорового читателя непреодолимую мерзость, отвращение, он сделал главного героя грязным извращенцем, и в то же самое время решил вызвать к нему жалость.
Тяжело же читать эту книгу? Мерзко от некоторых сцен и описаний, но в то же время глубокое проникновение в личность, в сущность главного героя вызывает симпатию.

Никто из людей, которым не понравилась книга, не упоминал, что она плохо написана. (В основном, все говорят: да как можно обращать внимание на мастерство автора, когда тут ТАКОЕ!) Всем не понравились эмоции, полученные от этой книги, потому что они неприятные. Люди, натурально, боятся эволюционировать в литературном плане, им хочется комфорта, Наташу Ростову им подавай с её истериками. Люди боятся отходить от запыленного стандарта: радости, грусти, страха, негодования, жалости. Все они эмоционально слишком мелки, и не допускают, что автор специально вызывал у них мерзость, отвращение. Он специально для этого подбирал лексику, строение предложения, псевдонимы, сюжет. Они почему-то считают, что Набоков ненормален, а не герой его книги.

Это странно, правда?

О Набокове

Уму непостижимо, как, КАК можно быть великолепным писателем сразу на двух языках? Да, все знают, высший свет в Российской империи пытался говорить на французском, и даже родному языку их не учили, но это не влияло положительно ни на кого, ибо по многим данным над "русским французским" во Франции посмеивались, и человек за всю свою жизнь не мог не то что писать грамотно, и выражаться прилично ни на одном языке. А Набоков осуществил невозможное: возымел невероятный литературный успех сначала на русском языке (хоть и в иммиграции), а потом и на английском.

Причем, по утверждениям самого автора, американские критики никогда не читали его книг на русском языке...

О Г.Г.

Псевдоним Гумберт Гумберт и правда очень хорошо, даже идеально выражает гнусность главного героя именно на русском языке, хоть Набоков и говорит, что к тому моменту он уже полузабыл русскую речь, и сетует на топорность русского перевода. Сложности и многоуровневость Г.Г. не позволяет судить о нем однозначно, но, как мне кажется, его гнусность не должна стоять на первом месте. В том ли состоит гениальность авторского стиля, что читая роман от лица Г.Г. мы забываем об этом качестве, которое нарочито подчеркивает автор, а когда вдруг неожиданно появляется в тексте его имя, при одном звуке его выходит наружу эта самая гнусность?

Г.Г. глубоко несчастлив, история всей его жизни печальна и его очень жалко. Он плохой человек, и единственный хороший его поступок - убийство Ку - совершен с неверной мотивацией. Но он - необычный маньяк, он самый художественно развитый маньяк. И с этой-то точки зрения как раз очень тяжело его осуждать как плохого человека, потому что стиль написания (почему-то я приписываю его Г.Г., а не Набокову) и вся его эфимерность относят нас далеко-далеко от всех его преступлений.

Ло-Ли-Та

А что Лолита? Она жива только благодаря Г.Г. Она испорченная маленькая девочка, которая, если бы не попала в лапы к Гумберту и не стала бы его идолом и божеством, то закончила бы гораздо хуже. Прекрасна она только в мыслях Гумберта, поэтому совсем неинтересна сама по себе.
Даже он это признает и говорит, что роман

Итог

Безусловно, "Лолита" - это что-то невероятное. Неописуемый поток эмоций, разных по природе, это роман, о котором хочется читать, хочется знать его историю, хочется узнать Набокова. Это роман-загадка, который невозможно разгадать. Это лучшее, что я читала за всю свою жизнь.

И еще несколько слов...

И еще несколько слов о категории людей (о них молчать нельзя!), которые заводят пластинку: как такое можно читать, это извращение, подумайте о ваших детях, что если ваша собственная дочь (это мое любимое) и т.д. и т.п. ...

Ну, во первых, если кто из этих людей все же дочитал книгу до конца, то в послесловии к американскому изданию точка зрения Набокова на вопрос морали выражена однозначно:

Мой роман содержит немало ссылок на физиологические позывы извращенного человека - это отрицать не могу. Но в конце концов мы не дети, не безграмотные малолетние преступники и не питомцы английского закрытого среднеучебного заведения, которые после ночи гомосексуальных утех должны мириться с парадоксальным обычаем разбирать древних поэтов в "очищенных" изданиях.

Только очень темный читатель изучает беллетристическое произведение для того, чтобы набраться сведений о данной стране, социальном классе или личности автора.

Про вас, мои дорогие зайчики, тут все сказано.

От себя лишь могу добавить, что вы, родители малолетних дочерей, вдолбившие себе в голову, что потенциальные Гумберты начитаются "Лолиты" и как давай насиловать ваших детей, должны осознавать, что эти Гумберты вокруг ваших дочерей будут и были всегда, независимо от Набокова, и вы не запретите им думать извращенные мысли (если вы рассматриваете только законные способы запрещения).
Но самое смешное, что если вы твердо уверены в вероятности того, что ваша двенадцатилетняя дочь будет совокупляться с первым встречным в детском лагере, а затем добровольно отдастся незнакомому мужику, а потом сбежит от него ко второму, я уверена, что виноваты в этом будете только вы. Да-да! Ведь она ваша дочь, и вы её так воспитали. Из-за таких как вы, милые родители, и появляются малолетние проститутки.

Более того, я не вижу принципиальной разницы в поведении маниаков, таких как Фредерик ( Джон Фаулз - Коллекционер ), Жан-Батист ( Патрик Зюскинд - Парфюмер. История одного убийцы ) или Гумберт Гумберт. И я правда не понимаю, родители, велика ли разница, что сделают с вашим дитем:

(а) похитит ли её - блестящую студентку (которая, кстати, тоже любит мужиков постарше) - умственно отсталый победитель лотереи, и она умрет жуткой смертью;
(б) или ее задушит малолетка, чтобы просто понюхать;
(в) или увезет Г.Г. и будет насиловать добровольно, платя деньги за каждый половой акт?

Я не вижу принципиальной разницы, но, почему-то, рецензий с возмущениями родителей на эти книги не читала.

Штатный программист НИИЧАВО Александр Иванович Привалов уж точно иначе бы описал свое путешествие в мир, созданный Набоковым. Не поднимается рука сказать - “описанный”- но именно - СОЗДАННЫЙ - “вначале было слово”. Даже, сдается мне, тезкам было бы о чем поговорить, не смотря на аутические наклонности одного из них. Говорят, Эйнштейн тоже страдал каким-то там синдромом аутического спектра, хотя “страдал” тут слово совершенно неуместное.

Возвращаясь к мысленному эксперименту с словесно созданной реальностью, следует упомянуть одну важную деталь. С Набоковым мы можем путешествовать не только по улицам дореволюционного Питера или междувоенного Берлина, но и поочередно влезть в души самых разных людей: обманутой жены и грустной матери, мягкотелого неудавшегося детского писателя, девушке без имени, невесты и жены, родителей этой девушки... всех их ужасно жалко. Не вызывает жалости только одна душа - собственно главного героя. Не вызывает не потому, что он ее не достоин, скорее наоборот, потому что жалость - слишком мелкое чувство для столь самостоятельного и деятельного человека. Так почему же тогда он выбрал столь странную защиту? Говорил же Фрейд, что нельзя создавать вакуум вокруг того, что человеку как бы нельзя. Нет? Не говорил? Значит, я это придумала.

Да, Набоков - тонкий психолог, как ни банально это звучит. Так и представляется эдакий сухощавый доктор в сухих и холодных перчатках, со знанием дела перебирающий тонкие синеватые нервы - едва заметные ниточки людей-марионеток. Только зазевайся - из них Судьба смастерит замысловатую сеть. Запутавшийся в этой сети человек имеет шанс развлечь себя - придумать смысл свим движениям, сочинить танец, в хореографы назначив себя или Бога, или еще кого-нибудь, наполнить свою жизнь игрой, придать всему происходящему символический смысл. Если смысл искать, его всегда найдешь. Или, если перефразировать: “Когда человек ищет, чем подтвердить свои параноидальные идеи, он всегда находит.” Кому как нравится.

Третий роман Владимира Набокова, написанный на русском языке (как известно, творчество Набокова делится на русский период и английский, «Лолита», например, была написана на английском, а потом уже переведена на русский). Интересно, что сам писатель очень серьезно увлекался шахматами и опубликовал несколько шахматных задач.

История крутится вокруг человека по фамилии Лужин. Именно без имени и отчества, запомните, это важно. Как пишут в очерках о романе, ребенок Лужин страдает аутизмом. Я не врач, но правда есть в Лужине некая отчужденность и замкнутость. Его родители, люди благоразумные, вроде бы видят в Лужине что-то неправильное, а вроде бы и не хотят это видеть. Отсюда и школа, где мальчик Лужин проводит ужасные годы в унижениях и одиночество, и талант, ставший для Лужина роковым.

Роман Набокова граненый алмаз не благодаря своей идее, а то, что Набокову удалось передать на бумагу мир гения, отчужденность от мира обычного, безумный механизм работы мозга, погруженного в шахматную игру. Ожидания катарсиса, который вот-вот должен быть, но, увы….

Чтение «Защита Лужина» - это упование, только не игрой, а литературным слогом, упование текстом, прекрасно написанным. Гениальная штучка, можно сказать. А по-другому не скажешь, когда ложка варенья становится не просто ложкой варенья.

Стал ли мне близок герой Лужина? Отнюдь нет. Да мне никто не стал близок, из всего прочитанного я для себя сделала вывод, что каждый живет в собственном мире, зацикленном на своих ощущениях. И для этого не нужно быть гением, просто так уж устроены люди и нечего за это упрекать кого-то.

Когда читатель, как я, всеяден и берется за самую разную литературу, Набоков оказывается совершенно особенным цветком на это пестрой поляне. Он разительно другой, и дело не только в знаменитом слоге, насчет которого я заранее скрестила пальцы – только бы понравилось, не оттолкнуло, и это, кажется, сработало – дело в построении текста, в сюжете, в проблематике. По-моему, роман «Защита Лужина» невозможно проспойлерить, даже если прилежно и последовательно пересказать все события, в нем произошедшие, от начала до последней строчки. Скажем, Раскольников со своим топором давно вошел в наш фольклор, и вряд ли кто-то будет в обиде на рецензента, порассуждавшего об убийстве старушки; но если представить себе, что «Преступление и наказание» - новый, не получивший пока широкой известности роман, то о печальной участи старушки лучше, пожалуй, все-таки умолчать из уважения к остальным читателям. Лужин же со своей шахматной доской не совершил ничего такого, о чем не хотелось бы заранее знать, приступая к чтению. Может быть, кто-то поспорит со мной, приведя в пример концовку, поэтому я не буду ее извучивать, и все-таки событийность здесь – дело десятое. А первое дело – это прыжок в болото, это затягивающая вязкость лужинского сознания, расчерченного на белые и черные квадраты, это неловкая телесность, служащая тюрьмой без окон для яркого, мучительного иного разума, весь окружающий мир для которого враждебен. Быть Лужиным, быть шахматным гением с кривой, покалеченной улыбкой – вот для чего нужно читать роман, и это ощущение не передать ни в каком пересказе.

Не так сложно написать на бумаге личность яркую, с сильным характером, всеобщего любимца или, напротив, грозного тирана. Гораздо сложнее вылепить тихого чудака-социопата с путаной речью, незаметного и серенького, и в то же время гениального, и вдохнуть в него жизнь как изнутри, так и со стороны, снаружи. Лужин ожил. Для чего он ожил, как объяснить его появление, чем обоснована его странность, почему герои безымянны, кто виноват и что делать – это все остается за кадром, захотим – сами разберемся.

Что остаётся человеку, когда не остаётся вообще ничего?  И время, подобно ссыхающейся на лице маске неотвратимо сжимается... Скоро эта маска  застынет навеки, превратившись ... Во что? Ответа ты уже не услышишь, потому что больше не будет времени. Т.е. оно останется где-то там, но для тебя остановится навсегда. Ожидание смерти куда страшнее, чем сама смерть.  И от того каждый  день превращается в отдельно отснятый памятью кадр, в котором любая, даже мельчайшая, деталь имеет значение.

Набоков - самый кинематографичный из всех русских писателей. Каждый его роман - готовая режиссёрская разработка,  где продумана каждая мизансцена.  Иногда кажется, что где-то неслышно, или наоборот, с треском работает кинокамера. Минимум слов, минимум мыслей персонажей.  Только жесты. Жесты, как поступки, как действия. Из этих жестов-деталей складываются образы.  Пространство - тюремная  камера . Оно  сплющено, сжато и  шаг за шагом охватывает, как поднимающаяся к горлу  вода.

Собственно, реально действующий и потому живой здесь только один человек - Цинцинат Ц. Все остальные - скорее похожи на картонные фигурки или манекены,выставленные в витрине. Это  не типы, а  некие силуэты, символы, иллюзия, порождённая сознанием осуждённого на смертную казнь и заключённого в узилище.  Так умирающий видит фантомы, порождённые угасающим сознанием.

Не реальноть, а карикатура на неё. Это не антиупотия. Абсурд! Дурной сон, который вот вот должен перейти в небытие, но  никак не может ничем закончится.  Всё  перевёрнуто, всё движется, оставаясь неподвижным. Финал- начало, начало  - финал. И между ними что-то зарождается. Но оно зыбко, как отражение в воде. "Правда - игра, игра - правда". Бег ( или пробег, побег) по замкнутому кругу.  Тюремная камера превращается в туннель ,ведущий в некое пространство, иллюзию свободы, в дом, которого на самом деле нет. Это всего лишь  - другое помещение всё той же тюрьмы. И вновь всё возвращается к тому, с чего начиналось.  Смерть - подлжение жизни, а жизнь - вечная прелюдия смерти, её беконечное ожидание.

У Набокоова  сюжет не главное . Да как такового его здесь  словно бы вовсе и нет. Главное - образ! От него отталкивается. Каждый предмет осязаем. Кажется протяни руку и почувствуешь..Действие - лишь продолжение того или иного образа. Оно вторично, как отзвук камертона. Реальность, точнее её образы, вспыхивают  внезапно, как цвет в чернно-бнлой коноленте.

Цинциннат, якобы выбравшийся на волю,  видит дымчатый, синий город с окнами, как раскаленные угольки, и торопится вниз... М-сье Пьер отпирает ключиком стоящий в углу большой футляр, в котором оказывается... широкий топор. Так смерть врывается в жизнь.  И снова прячется в тень, в неизвестность. Возможно смерть тоже иллюзия и она никогда не наступит. Казнь не состоится, потому что  Цинцинат Ц. уже давно мёртв.   В этой ирральности ему просто нет места.  Здесь отчётливо проступает  доселе скрытая Евангельская составляющая романа, которую подмечали многие критики. Да, тело смертно. Но так ли оно важно на самом деле? Или это всего лишь платье, которое носит душа до определённого момента, чтобы потом сбросить и отойти ... Куда? Возможно в реальность, которая и есть главный итог. И только эта реальность существует в действительности.  Может быть это и есть то, что отнять не дано никому...

Роман "Приглашение наказнь" слишком глубок для одного прочтения. Вероятно, я вернусь к нему... И да, книга требует прочтения в бумаге. Аудиоверсия явно недостаточна.

Начинать знакомство с творчеством Набокова с  этого романа все же не советую. Выберите что-то попроще. Но прочтите обязательно. Медленно. С карандашом в руках. Насладитесь великолепным русским языком! Но это , наверное, отдельная тема. И она неисчерпаема.