Малое собрание сочинений

Люди одумайтесь! Как вы можете писать о мастерстве автора и закрывать глаза на этическую сторону книги? Или говорить, что это не нормально, но это любовь? Да какая, к черту, любовь!!! Глаза раскройте! Да если такой "любимый" подойдет, или хотя бы посмотрит в сторону моей племянницы, я глаза ему вицарапаю, ножиком на лбу вырежу «педофил». Чтобы все знали, чтобы у него даже мысли не было сделать что-то с ребенком. Чтобы у племянницы или любого другого ребенка было нормальное детство. А в нем нет места психам!

Что нравится? Ну представьте себе, на минутку, что такое думает взрослый человек о вашей дочери. Противно не стало? Мне стало и если в человека гниль внутри, рано или поздно это даст о себе знать, а Гумберт гнилой весь и насквозь.
И еще одно: как вы (обращаюсь к старшему поколению) можете говорить о деградации морали? Посмотрите, что считают классикой и какая книга "в любимых" в 295 пользователей! Я не понимаю этих людей, просто не понимаю ......

Заранее приношу свои извинения за все спойлеры которые могут обнаружится в этом отзыве.

Но:
1) Вряд ли кто-то еще не читал «Лолиту».
2) Если не читал, то смотрел одноименный фильм.
3) Если не читал и не смотрел, то все, все равно и так знают о чем книга.

Я сознательно хочу разделить этот отзыв на две части : 1-я собственно о книге, а 2-я о персонажах и морально-этической составляющей вопроса.

Итак. Набоков великолепен. Просто безумно, потрясающе великолепен в своем владении словом. Настоящий мастер. История Гумберта под его пером переливается и звенит, журчит как ручей весной,если мне позволено будет сделать такое сравнение. А его бесподобный искрометный юмор? А его филигранное искусство выписки психологических портретов героев? На мой скромный взгляд, проза Набокова бесподобна. Я получил огромное эстетическое удовольствие от ее прочтения.

Теперь о героях и о той самой морально-этической стороне произведения, о том камне преткновения, который может оттолкнуть (а многих подозреваю и оттолкнул) от этого во многих смыслах выдающегося произведения.

Гумберт. На мой, возможно старомодный взгляд Гумберт Гумберт аморален. Но мораль вещь очень гибкая. Судите сами: любимый мною, гениальный, Оскар Уальд был осужден на 2 года каторги по всем известной причине. Теперь за это в тюрьму не сажают. Теперь это считается нормой, и не дай мне Бог дожить до того дня когда ЭТО станет обязательным :)

И так ли уж плох Гумберт на самом деле? Набоков прекрасно и очень достоверно изобразил его внутренний мир, обуревающие его страсти, желания, тревоги и переживания. Его борьбу, и да, его капитуляцию перед той частью себя, которая не хотела жить так как подавляющее большинство считало нормальным и моральным. Но он не вызывает у меня (возможно это покажется странным), чувства гадливости и брезгливого отвращения. Нет, наоборот, мне жаль его, потому что за исключением болезненной страсти к нимфеткам, он, в остальном, производит весьма приятное впечатление и даже симпатичен.

Лолита. Сломанная в общем-то, жизнь этой девочки, и ее без сомнения искалеченная психика, к сожалению меня не тронули так сильно, как возможно должны были. Обьясню почему.
Набоков и здесь великолепно выписал героиню. Избалованная, эгоистичная до мозга костей девчонка, прекрасно знающая о слабостях Гумберта, и с иезуитским мастерством манипулятора пользовавшая его, не может вызвать того сочувствия, на которое она заслуживала-бы при иных обстоятельствах.
Хотя насчет пользовала, то здесь я думаю была игра на встречных курсах. Это была своего рода сделка. Два эгоиста хотели брать, но не отдавать. Эгоизм способен только брать. А отдавали они что-либо, лишь в силу вынужденного торга. Так что на мой взгляд, в определенном смысле все было по честному.

Любил ли Гумберт свою Ло? Да, настолько, насколько он вообще способен был любить.

Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятьях она была всегда: Лолита.

Любила ли Лолита его? Нет. Однозначно нет. Я думаю что она вообще никого не любила кроме самой себя. Но это мое ИМХО.

Повторюсь, прочитал с огромным удовольствием и чувством эстетического наслаждения от мастерства Набокова-писателя, и думается мне психолога также. Высший балл.

Если вам кажется, что вы могли поступить по-другому, знайте – вы не могли.
Устроим небольшой сеанс реинкарнации.
Сначала мы становимся тридцатисемилетним преподавателем французской литературы.
Наше имя теперь Гумберт Гумберт. Внешне мы мало отличаемся от абсолютного большинства других тридцатисемилетних мужчин. Мы ходим в магазины, ездим на машине, читаем книги, бреемся и делаем прочие всем доступные бытовые мелочи.
Но одно отличие все же есть.
Когда мы смотрим на девочек от девяти до четырнадцати лет, нашим разумом завладевают мысли отличные от мыслей всех остальных людей в этот же момент. Мы не думаем, что этим милым крошкам родители купили очень забавные платьица. О нет. Мы хотим, чтобы они оказались без платьиц. Мы не думаем, что их улыбки излучают тепло и свет вокруг. Нет. Мы хотим припасть губами к этим улыбкам. Мы не думаем, что у них такие бездонные голубые глаза, что в них отражается вся вселенная. Мы смотрим гораздо ниже этих глаз. Не думаем, что упав, они могут повредить свои острые детские коленки. Мы смотри выше коленок. И думаем совсем о другом.
Возможно, мы были бы рады больше никогда не видеть в своих снах эти розовощекие улыбающиеся лица. Эти тонкие руки с проступившими голубыми венами, эту сосудистую сетку над веками, прикрывающими бездонные, полные иллюзорного порока глаза. Эти сочные, манящие губы. Возможно, мы хотели бы иметь в своих фантазиях совершенно других персонажей. Но мы не можем этого сделать.
Виной ли этому стало неудовлетворенное переживание по красавице Аннабелле в юном возрасте, быть может во всем виноват сломанный ген, а может все дело в слабости нашего характера, но встреча в один из дней нашей жизни с Шарлоттой Гейз и ее дочерью ломает нас до конца.

Мы переносимся в тело Шарлотты Гейз. Теперь мы похоронившая мужа, тридцатипятилетняя американка, в одиночку воспитывающая двенадцатилетнюю дочь. Наш спектр желаний суживается до одного единственного - найти себе мужа и тем самым влиться в нормальную жизнь среднестатистической американской женщины. Наконец стать такой как все. Мы встречаем Гумберта, который прочно заполняет собой все наше сознание. Мысли о нем достигают самых потайных уголков нашего разума. Вот он - спасительный билет в нормальную спокойную жизнь. И все меркнет. Наша прошлая жизнь. Наша дочь - трудный подросток, от которой и так одни проблемы. Все наши прошлые правила и устои. Мы понимаем, что всегда хотели другого.

Гум-берт. Гум-берт. Свет моей жизни, огонь моего разума. Ангел мой, боль моя. Мой экспресс до рая.

Очередной скачок. Теперь мы - двенадцатилетняя девочка. Долорез Гейз. Потерявшая отца. Имеющая нелюбимую мать, которой мы не нужны. Мать, настроенную на себя и свои желания. Мать, от которой никуда не деться, потому что нам только двенадцать. Мать, которую мы в душе ненавидим. Как и весь мир. Мы не испытываем положительных чувств. Ни к нашим друзьям, ни к нашей матери, ни к Гумберту. Гумберт - возможность выскочить из ненавистного настоящего в новое счастливое будущее. На самом деле, нам неважно, кто будет нашим путеводителем в новую жизнь. Гумберт Гумберт, режиссер Куильти, кто-то другой. Все равно. Это будущее кажется таким зыбким и реальным одновременно. Это возможность прошить свои легкие воздухом свободы. Возможность забыть кто мы на самом деле. Долорез? Лолита? Цена так невысока. Тело дешевле души. Плоть дешевле надежды. Это так мало. Нам так кажется по-началу. И мы согласны на все.. А необычная игра слишком быстро превращается в жестокую реальность.

Не-важ-но-кто. Не-важ-но-кто. Светлячок моего будущего, огонек моей надежды. Страх мой, освобождение мое. Мучитель мой, спаситель мой.

Великая трагедия человечества, положенная на плечи Гумберта и маленькой Ло. Шарлотты и всех остальных персонажей. Великая трагедия каждого из нас. Вопрос выбора пути и поиска смыслов и правды. Сколько нас в наших желаниях? Сколько этих желаний в нас? Есть ли у них предел? И чего мы на самом деле хотим?
Как одно желание, один человек, одно решение может сломать всю нашу жизнь, и много других жизней..
Книга, вызывающая диссонанс. Создающая раскол сознания. Тот случай, когда ты ВСЕХ оправдываешь и осуждаешь одновременно.
Это сильно и страшно.

Набоков, свет моей жизни, огонь моего разума. Грех мой, душа моя. На-бо-ков: кончик языка легко касается нёба, губы складываются в поцелуй — и резкий щелчок. На. Бо. Ков.
Он был Владимир, просто Владимир, в книжке в белой обложке, с исчёрканными карандашом страницами (почти развалился, но ещё держится). Он был Набоков "Защиты Лужина" с грустной улыбкой. Он был Владимир Набоков, эмигрант, в "Машеньке". Он был Владимир Владимирович в "Других берегах". Но сейчас он для меня просто: Владимир.

Конечно, это всё стёб и ёрничанье, а настоящее моё отношение к "Лолите"... Описать очень трудно. Давно она лежит на моей полке, давно хотела я её прочитать, но если бы не флэшмоб, то оттягивала бы этот момент ещё бесконечно.

Набоков — мастер. Я много раз слышала, что он "продался" и написал "Лолиту" ради денег, что само по себе смешно, откуда же ты знаешь, будет продаваться твоя за бешеные суммы или нет заранее (если ты, конечно, не Дарья Донцова или кто там ещё есть пишущий коммерческий проект?)? Владимир Владимирович мастерски сыграл ва-банк на мерзком, в общем-то, герое и скандале, но с таким же успехом мог со своей "Лолитой" вылететь в трубу. Но игра удалась, и это не только чистое везение. Представьте, что этот же сюжет описывает кто-то, кто не умеет так витиевато и просто одновременно складывать слова во фразы, создавая из них изящное кружево. Удивительное ведь впечатление: все слова и их значения (и подзначения) нам знакомы, но мы в жизни бы не додумались так их сочетать или использовать такие метафоры, пока не увидели бы их у Набокова. Он виртуоз, только не игры на скрипке, а игры на языке, как родном так и не родном. Ведь на самом деле сюжет "Лолиты" и до этого использовался в литературе, только его совершеннейшим образом отвергли и забыли.

Гумберт Гумберт, Гумберт в квадрате, имя, которое Набоков так не любил, что удвоил в стремлении подчеркнуть неприязнь. Ужасный и страшный человек, на мой взгляд. Хуже маньяка и параноика только маньяк и параноик, который прекрасно понимает, что он болен, что он ненормален, но при этом не делает никаких попыток по "излечению" себя. А всё ещё и потому, что он невероятный сноб, считающий всех вокруг хуже себя, даже психиатров. У меня даже были мысли, что он позволяет себе всю эту историю только из-за уверенности в собственной исключительности, может быть, даже сексуальные отклонения он рассматривает как признак своей исключительности, но на эту тему герой совсем не говорит, потому что он маньяк, а у маньяка, как известно, больше одной мании в голове не помещается. Забавно, обычно рассказчик невольно вызывает симпатию или хотя бы понимание, но в этом случае он не вызывает ни того, ни другого. Мерзкий трусливый человечишка, который потакая своим слабостям, готов идти на всё. Лолиту он загоняет в рабство, настоящее рабство, хотя ему вовсе не нужна сама Лолита, к ней он относится как к вещи и, пожалуй, был бы рад, если бы она всё время молчала и в нужные моменты раздвигала ноги. Его идеальная женщина: резиновая, послушная, которая не требует гулять и играть, не растёт и всегда готова. Он пытается превратить Лолиту в такую женщину, безуспешно, хотя он не гнушается подкупать, шантажировать и запугивать. Гумберт хочет контролировать каждую секунду её жизни... Действительно маньяк, худшая из разновидностей, к Лолите относится как к дорогой серебряной ложке, поэтому так и беснуется, когда её забирают. Песня вожделения и страсти, гимн собственничества и эгоизма, ни о какой любви тут не может быть и речи. Вся эта ерунда в конце, что он нежно любит её, тут же прерывается словами: "Ах так! Так вот кто украл мою любимую ложечку, пойду и тресну его совочком по башке". А виноваты во всём всегда другие, а не бедненький Гумбертик, который, впрочем, любит иногда упиваться тем, что он плохиш, показательно самоуничижаясь. Виновата гнусная Лолита, совратившая его, виноваты вообще все твиггиподобные девочки, потому что так выглядят и искушают его, виноват мир, который осуждает изнасилования двенадцатилетних, виноват кто угодно, кто подвернётся под руку.

Лолита... А что Лолита? Не могу называть её дурочкой, мы ведь видим её только глазами Гумберта, который ограничен и пристрастен. Для своих лет она вполне адекватна, ну, грубиянка, бунтарка и не любит читать Пруста в оригинале, но это нормально. Просто девчонка, обычная девчонка, которой очень не повезло нарваться не на тех людей.

Книга — плохая и хорошая. Точно знаю, что не буду её перечитывать, хотя Набокова нежно люблю, и здесь его язык тоже прекрасен. И про маньяков я читать люблю... Но не про таких немотивированных. Это не просто маньяк. Это козёл.

Флэшмоб 2011, спасибо за рекомендацию Obright .

Мне никогда не удавалось понять, что же творится у одаренных людей в голове. Думаю чем талантливее человек, тем больше он интроверт. Сам я тяготею к экстравертам, и потому, никакими особенными способностями не отмечен:). Но есть у меня один знакомый. Типичный интроверт. И он обладает абсолютным слухом. Музыка звучит у него в голове. Боюсь, этого мне никогда не осознать, не прочувствовать. Остается только созерцать с восторгом, и, возможно, легким сожалением (ведь нельзя же и в самом деле сожалеть о том, чем никогда не обладал!), причудливые пути гениев.

Творчество. Искусство. Тайный мир, одаренных людей. Я читал книги о писателях, о художниках, о врачах, ищущих, пытливых, желающих найти новое, нестандартное решение («путь Шеннона», к примеру). Набоков также приподнял перед нами завесу гениальности. Но своим, неповторимым, филигранным способом, в своей, исключительно ему присущей манере.

Будучи сам, гением слова, он в очередной раз, пускает нас в душу человека, позволяя пусть одним глазком, но увидеть те скрытые процессы, которые в ней происходят.
И, знаете… Ничего хорошего там не происходит. Мне кажется, гениальность, это и благословение, и проклятье для самого гения. Какой-то странный, необычный каприз в расположении генов, или чего-то там еще, дает миру этих людей, без которых немыслим технический прогресс, немыслимо искусство. Но если их одаренность - это благословение для мира, то для них самих, она идет рука об руку с проклятьем. Потому что безумие, это слишком частый спутник гениальности.

Набоков прекрасно подал это безумное блюдо гениальности. Книга читается по нарастающей, все быстрее, чем ближе к финалу, к развязке. В очередной раз склоняюсь перед его тонким мастерством психолога, в описании внутреннего мира героев.

P.s. И еще пару слов, о знаменитом «Набоковском» слоге. Вы когда-нибудь ели малиновое варенье? А когда ели, думали ли вы о нем так?:

она ловко положила ему на стеклянную тарелочку чудесного малинового варенья, и сразу подействовала эта клейкая, ослепительно красная сладость, которая зернистым огнем переливалась на языке, душистым сахаром облипала зубы.

За то и люблю.

В общем-то все более чем понятно. И сам Гумберт Гумберт на первой же странице раскрыл всю суть своей патологии.

Гумберт относится к тому типу мужчин (мужчин? хм-м), которые распаляются от недополученного удовольствия. И дело даже не в эротических или сексуальных фантазиях. Попробую пример привести, хотя вряд ли он удачен. Вот собралась стайка сопляков и пустила по кругу сигаретку. По затягу на каждого. Пацан втянул один раз - башка закружилась. Откашлялся с непривычки, но это головокружение запомнил. Выкури он ее сразу всю - да он заблевал бы весь двор. А так курильщиком станет. Вот и Гумберт был из числа таких. Получи он от Анабеллы то, чего хотел - стопроцентно не понравилось бы. Наверняка бы у нее оказались прыщи на ягодицах, и ноги холодные, и грудь маленькая, и спину бы она ему в кровь исцарапала. А тут подразнили мальчика и отняли конфетку. У него и ЩЕЛК! - замкнуло в башке. Навсегда.

Как известно, у большинства людей воображение по читаемым книгам работает автоматически. То есть хочешь ты, или нет, но мозг сам тебе покажет изнутри картинку того, о чем ты читаешь. Так вот, я не знал что мне делать, когда я читал о первой постельной сцене между Гумбертом и Лолитой. Я взрослый человек, порнографию видел, но не такого же свойства, где в главных ролях мужик и девочка. И вот ты пытаешься отогнать от себя эту картинку, и сам начинаешь чувствовать себя педофилом (особенно если в этот момент через твое плечо подсматривают, что же ты там читаешь такое, о чем я писал историю вот тут).

Еще хочу заметить. Эмиль Золя, прочитав "Лолиту", удавился бы. Или застрелился. Я несколько раз вспоминал другой очень интересный образ 12-летней девочки - Жанну из "Страницы любви". Есть в этих двух девочках одна общая черта. А именно - эгоизм. Да, Жанна целомудренна. Лолита развратна не меньше Гумберта. А эгоизма у каждой на десятерых.

Гумберт лично мне показался исключительно неприятным, но не потому что обладает страстью к нимфеткам, сколько лишь потому, что он труслив, а его так называемая любовь разрушительна. Он сам хорошо понимает, что портит Ло жизнь. И все же...

Отцам, у которых есть дочери (пусть даже не обладающие внешностью нимфетки), этот роман надо читать. Дабы бдели.

И вот скажите мне пожалуйста, как можно с легким сердцем, не заморачиваясь, пропускать через себя ТАКИЕ книги?

Читая этот роман, это сюрреалистическое безумие, я чувствовал как сам, постепенно, переворачивая страницу за страницей, медленно погружаюсь в пучину сумасшествия, как в зыбучие пески.

Сказать что Набоков великолепен, - мало. Очень мало. Сказать, что я тонул в его словах, образах, таких сочных, красочных, тягучих как патока, которые обволакивали меня не давая вырваться, - значит не сказать ничего. Я могу долго восхищаться языком Набокова, но лучше приведу в качестве примера цитату, в которой он из простых слов, которые все мы знаем, и часто пользуемся, сплел Исскуство:

Стояла холодная ночь; серый, сальный отблеск луны, делясь на клетки, ложился по внутренней стенке оконной пади; вся крепость ощущалась, как налитая густым мраком внутри и вылощенная луной снаружи, с черными изломами теней, которые сползали по скалистым скатам и бесшумно рушились во рвы

Возвращаясь к сюжету книги, хочу сказать, что ощущение безумности происходящего ни на секунду не покидало меня. Хотя.… Почему безумие? Почему абсурдность? Разве наша (да и не только наша) страна, не пережила в своей, не такой уж давней истории еще более безумные вещи и события?
Разве подобные «Марфиньки» не есть реальные существа из плоти и крови, встречающиеся в нашей жизни? Разве люди уже искоренили в себе желание зрелищ, и чем кровавее, тем лучше? Если сомневаетесь, смотрите выпуски самых обычных новостей по ТВ, и оцените, какой процент происшествий в общей массе событий они дают в эфир, удовлетворяя и угождая вкусам потребителей, и заботясь о рейтинге.

Набоков не выдумщик и фантазер. Набоков это зеркало. Зеркало соединившее в себе две(как минимум) гениальные черты: Виртуозное владение словом и способность передавать свое видение мира, свои чувства, мысли, выводы в такой пронзительной, живой, настоящей (ведь верится же!) форме.

Читать. Размышлять. И кланяться до пола перед Мастером. У меня все.

"Все сошлось, то есть все обмануло...это театральное, жалкое, посулы ветреницы, влажный взгляд матери, стук за стеной, доброхотство соседа.

Все обмануло, сойдясь, все.

Вон тупик тутошной жизни - и не в ее тесных пределах надо было искать спасения.

Странно, что я искал спасения..."

Что же это всё-таки такое было: фарс? драма? театр абсурда? кошмарные сны наяву?.. Меланхолично-депрессивное повествование со столь явными кафкианскими мотивами (не раз и не два приходил на ум при прочтении набоковского произведения мой любимый кафкианский роман - Франц Кафка - Процесс ) умело балансирует на грани: не скатываясь в пропасть отчаяния и безнадежности (а хотелось бы, вот этому роману мрачность бы только пошла на пользу...), не заслоняя жестко-ироничным правду жизни, не маскируясь смехом от насущного...

Приговор суда абсурден (видимо, по мысли того же автора, как и вся наша жизнь), беспощаден и равно бессмысленнен. Осуждение на смертную казнь за "непрозрачность" (как ни пытался герой с дурацким и трудно выговариваемым именем Цинциннат Ц. притвориться "сквозистым", спрятать свою истинную сущность не удалось. По мысли властей, он опасен для общества и государства, потому что фактически невидим для остальных, трудно прочесть его душу...), на деле же он совершенно безобиден и опасность представляет, наверно, лишь для себя самого; обманываемый даже собственной любимой женой Марфинькой, он не может защититься от фальши этого мира...

"Я чувствовал такой страх и грусть, что старался потонуть в себе самом, там притаиться..."

И грустно, и вместе с тем смешно читать строки этого, не побоюсь слова, злободневного романа наших дней. Трагикомедия - вот как можно охарактеризовать происходящее в книге. В лучших традициях русской классики - трагедия маленького человечка - в переносном и даже в прямом смысле слова "маленького" - он невысок ростом, щупленький, тоненький, беззащитный, обделенный, не знавший никогда собственного отца, пытавшийся заслужить любовь, да вот вышло так себе (и без любви, быть может, легче невзгоды все перенести...)

"Что ж, пей эту бурду надежды, мутную сладкую жижу. Надежды мои не сбылись..."

Сейчас, в тюрьме, после того как страшный приговор уже вынесен и обжалованию, понятное дело, не подлежит, он пытается добиться лишь одного - и думается мне, напрасно - узнать дату казни. К чему это? Разве к смерти можно приготовиться? Разве можно спокойно принять тот факт, что завтра его уже не будет? Земля будет вращаться точно так же, люди будут улыбаться или плакать, любить или ненавидеть, петь, гулять, танцевать, а его - не будет...Разве можно вот это все перечисленное вместить в себя, в сове сознание и принять? Да и чем лучше Цинциннат любого из нас - никому не дано знать своего последнего часа...

В заключительных главах книги настроение сменяется с ироничного на трагического, наконец-то (!) появляется запоздалая саморефлексия - и это, на мой взгляд, самые прекрасные, самые трогательные и вдумчивые страницы романа. Вот в таком ключе мне бы хотелось прочитать и весь роман (но у Набокова другое мнение:), к чему здесь размышления о глупой жене, воспоминания о собственной никчемности? на пороге вечного надо и думать о великом...4/5, приглашение получено, ответом уведомить по почте...

Удивительно насыщенный, наполненный, концентрированный текст, каждое слово имеет вес, каждый образ обладает тенью. Такой текст требует большей концентрации внимания, быстрее утомляет, но оторваться от него совершенно невозможно. Это красиво, это – многопланово. Думаю, роман раскроется иначе со второго, с третьего прочтения, покажет многое ранее упущенное, не замеченное. В послесловии Набокова я узнала где-то две трети перечисленных им сцен, которые он сам назвал опорными точками романа – скорее всего не потому все-таки, что я такой говноед, каким представлялся Набокову его нерадивый читатель, а потому, что у каждого читателя будут свой перечень любимых сцен, фраз, образов «Лолиты».

Я все обхожу и обхожу стороной сюжет романа, потому что это маленький ураган в компактной упаковке (не путать с бурей в стакане) – если открыть и до дна выпить, охватит тебя всего и унесет куда-нибудь в Канзас. Я даже немного завидую тем, для кого Гумберт Гумберт оказался обыкновенным скотом и педофилом, которому не место в приличном обществе. Мне опасно залезать в чужие головы: оказавшись в сознании Гумберта, поняв, чем питались его внутренние демоны, я не могла ему не сочувствовать. У Гумберта смещенные пристрастия, которые не соответствуют общественным нормам. Но линию собственных представлений, за которую нельзя переступать, он держит стойко, пока Ло сама не перешагивает эту черту. Сочувствовать Лолите было, напротив, трудно.

Ураган не был бы ураганом, если бы не переворачивало с ног на голову и обратно каждый виток, если бы не менялись постоянно местами сочувствие к Гумберту, сочувствие к Лолите, сопереживание, осуждение, снова сопереживание. Раз за разом открывалось нечто новое в Ло, нечто новое в Гумберте, что заставляло меня опять и опять пересматривать свой «приговор».

Великолепная история одной трагедии общечеловеческой и двух трагедий персональных. История одной любви – я настаиваю, что любви.