All the King's Men

Вся королевская рать.... Пожалуй можно сказать, что я совершенно не ожидала от книжки с таким кричащим анонсом на обложке того, что в итоге от нее получила.

"Злая, бесконечно остроумная и насмешливая препарация политической кухни избирательной кампании в глухом южном штате...." Пока все так. "Пиар и черный пиар. Подкуп, шантаж и война компроматов....." Присутствует. "Сговор, подтасовка, слив информации". Да, все это есть и, несомненно, все это весьма интересно, захватывающе и в меру кроваво и закручено. Можно даже сказать массово, но не в упрек, а просто как признание того, что все это определенно интересно читать людям любой степени литературного искушения. История пути мера Вилли Старка от деревеноского вкалывателя до уважаемого, но, увы, мертвого, сенатора не дает читателю скучать, подспудно просвещая его на тему политической ситуации 30-х годов на юге Америки с реальными прототипами и современной точностью...

С другой стороны, вся эта история передается слогом и именем Джека Бердена, историка по образованию, который старается быть бесстрастным и не предвзятым и, в итоге, из всего этого только и сохраняет, что диплом историка. Начиная с трети книга перестает рассказывать о Вилли Страке как о главном герое. Она вначале впускает в себя образы его приближенных, Рафинада, Крошки, жены Люси, сына Тома, Джека; все глубже и глубже вторгаются они в ткань повествования, формируются, набирают реальность и вес. С рассказа о Касси Масстерсе и его любви, покаянии и смерти сюжет вообще отводит Вилли Старка с его политикой на второй план и вплотную начинает разрабатывать Джека. С середины книга выбирает главным объектом Джека, теперь она говорит Джеком о Джеке...

И Джек становится знаком. Знаком человека и его жизни. Может быть это проповедь, может быть исповедь, может быть ответы на глубинные вопросы колеса бытия, не знаю.. Но для человека, живущего в данных условиях с определенным воспитанием и профессией, Джек нашел себя и ответы на главные свои вопросы о колесе бытия. Может, он не сам до этого додумался. Может быть, это автор взял и вытащил своего героя из мрака на свет, как котенка из мусорной ямы и показал малышу, что и как в жизни происходит и почему. Автор - это определенно не Джек. Он создал его так же как и пять типов женщин - жена-Люси, любимая-Анна, страстная-Анабелла, бешеная-Седи и мать Джека - и кучу типов мужчин, каждым из которых он и являлся и нет в равной степени. Автор-Уорренн выдепил Старка из мифов о Хьюи Лонге из Луизианы и его благородных делишках и через Касси поделился своими мыслями о долге и благородстве, как они должны быть...

Это все, что я на данный момент готова сказать касательно содержания этой книги. По форме же "Вся королевская рать" напоминает мне недавно прочитанный шедевр 20 века "Имя розы".

Умберто Эко, конечно, признанный гений и его "Имя розы" настолько многослойно, что просто вах, но эта книга мне все это ужасно напоминает, не в обиду Эко. Когда в красивую упаковку автор упаковывает горьковатую, с привкусом проповеди выжимку своей души, приоткрывает свою спорную правду, проглядывающую внизу под пышным праздничным бантом. Только, в отличие от постмодерниста Эко с его литературными играми и бессердечными экзекуциями над мозгом неподготовленного читателя, Уоренн приоткрывает дверку в свою голову, где медленно плывут мысли, плотно перевитые чувствами и историями.

шалтай-болтай сидел на стене, шалтай-болтай свалился во сне, вся королевская конница, вся королевская рать, не может шалтая, не может болтая, не может шалтая-болтая собрать - кэрроловская песенка крутится в голове, кажется, с первой сотни страниц и, кажется, звучит здесь про каждого и играет из десятилетия в десятилетие - касс бросается к этим несчастным голубым глазам анабеллы и становится убийцей лучшего друга; вот девушка с тяжелыми желтыми косами из арканзаса - серебряный тонкий крик и она стоит на вокзале - 'ох, джек, все перепутано с самого начала', ученый прокурор больше не шепчет 'смотри, что папа тебе принес, но только кусочек' - 'отец, отец! - но его больше не было в длинной белой комнате у моря и никогда не будет, потому что он ушел оттуда - зачем? зачем?'; дядя вилли в рождественском галстуке тихо говорит - 'человек зачат в грехе и рожден в мерзости' и отмахивается 'сейчас только этот загонят и приду'; рафинад, опустив голову, ковыляет по ступенькам библиотеки, и нету больше лица анны под пурпурно-зеленоватым небом, в котором плывет чайка.

если у нас было такое замечательное прекрасное прошлое, то откуда, чёрт подери, взялось это совсем не замечательное и не прекрасное настоящее - откуда, если этого незамечательного и непрекрасного не было у нас в прошлом?

потому что все мы собираемся когда-нибудь поехать на запад. на запад ты едешь,
когда истощается почва и на старое поле наступают сосны. на запад ты едешь, получив письмо со словами: "беги, все открылось". на запад ты едешь, когда, взглянув на нож в своей руке, видишь, что он в крови. на запад ты едешь, когда тебе скажут, что ты - пузырек в прибое империи.

а джеки - самый старый старичок на свете, старее океана, старее неба, старее земли, старее
деревьев, старый-старый ворон джеки - птичка джеки ныряет между волнами времени и несется на запад без оглядки, чтобы понять, что же все так поломало. жизнь - темное волнение крови и содрогание нерва, весь человек - только тик, и эти часы ничего не оставляют, кроме надломов.

и, казалось бы, уже все это само по себе замкнуто и self-fulfilling - вы думаете, вы будете играть в теннис вечно? нет, не будете! птичка джеки джеки засыпает, его работа здесь закончена, маленький джеки сработал на совесть, это точно.

но в какой-то момент, и понять бы, господи, в какой, все эти истории внезапно поворачиваются совершенно по-новому. хозяин умирает и просит - все могло пойти по-другому, джек, ты должен в это верить; люси старк склоняется над колыбелькой и говорит - и когда я примирилась, бог послал мне то, ради чего я могу жить; арканзаская девушка с тяжелыми косами шепчет - 'что ж, я это сделала. но теперь я знаю'; судья произносит вслед - 'я хочу, чтобы ты знал это о губернаторе - в его ошибке повинна его добродетель; ты должен в это верить.
и тогда - может быть не было все это написано в первых страницах каждого? может быть и правда есть что-то, кроме великого тика, может быть молодая пара будет всегда играть в теннис на корте, и анна была права - она всегда любила его и всегда дергала за нос.

он перестал верить, потому что слишком много людей жило и умерло у него на глазах. на глазах у него жили люси старк и рафинад, ученый прокурор, сэди берк и анна стентон, и их жизненные пути не имели никакого отношения к великому тику.

пусть ничего не осталось в берденс-лендинге, пусть свежа земля на могилах судьи (ты веди за ней ствол, джек, надо вести ствол за уткой), адама (…потом он вскочил из-за рояля и, насвистывая 'прекрасную леди", выхватил сестру из моих рук и закружил в медвежьем залихватском вальсе) и хозяина - все могло быть по-другому.

это положение слишком напоминает мир, в котором мы живем с рождения до смерти, и ирония от повторения становится пошлой.
они были обречены, но их жизнь была мучительным усилием воли.
история слепа, а человек - нет
все могло быть по-другому.

"мы, конечно, вернемся, чтобы пройтись по набережной и увидеть молодых людей на теннисных кортах у купы мимоз, пройтись по берегу залива, где вышки для ныряния мягко вырисовываются на солнце, углубиться в сосновую рощу, где толстый ковер игольника заглушит шаги так, что мы будем двигаться среди деревьев беззвучнее дыма. но это будет нескоро, а пока мы уйдем из дома в кипящий мир, из истории в историю, чтобы снова держать ответ перед Временем".

в глупой моей голове все они никак не улягутся, но, кажется, так и нужно - эта мелодия не должна звучать, потому что как только ты слышишь этот звук - тебе стоит мчаться домой, на юг, иначе, рано или поздно, ты оказываешься на в гостиничной кровати в калифорнии, конечной точке истории, где нет бога, кроме тика, перебить который может только предсмертный шепот.

История о политике Вилли Старке, который несмотря на свои благородные цели действует довольно «грязными» методами, как, например, шантаж или запугивание. И это история также о его помощнике Джеке Бёрдене, который помогает своему боссу, а заодно и рассказывает нам о происходящем.

Книга полна философии, глубокого смысла. Действительно ли добро должно появляться из зла? Что можно назвать ошибкой, а что все-таки требует определения «грех»? Что способно изменить человека и его взгляды на жизнь?

Мне понравилось, хотя читалось довольно монотонно примерно половину книги. Но когда начались действия и характеры героев стали раскрываться, было не оторваться. Эмоции героев сильно прописаны. Вообще все сильно прописано, чувствуется, что это произведение не зря было удостоено Пулитцеровской премии.

Я думаю, что этой книгой заинтересуются те, кому нравятся книги Драйзера, Стейнбека или Фолкнера.

«Точно, – отозвался он. – Крошка Дафи. Прелесть Крошки в том, что ему никто не верит, и ты это знаешь. А то возьмешь человека, которому кто-нибудь может доверять, и потом не спи по ночам, ломай голову – ты ли этот самый кто-нибудь или не ты. Возьми Крошку – и спи спокойно. Надо только припугивать его, чтобы штаны на нем не просыхали.»

«…если ты не можешь принять прошлого и его бремени, у тебя нет будущего, ибо без одного не бывает другого, и что, если ты можешь принять прошлое, ты можешь надеяться на будущее, ибо только из прошлого ты можешь построить будущее.»

«Человек должен вынести из пучин и дебрей времени что-нибудь помимо изъеденной печени.»

Если Вы думаете, что это история о политических традициях Америки тридцатых годов, то Вы ошибаетесь. Ну почти... Это история о том, каким мотиватором бывают люди, если у них есть хоть малая доля лидерских качеств. Это история о мечте. Мечте жить в идеально-утопичной стране, не обладая идеальными качествами. Под идеальными качествами тут понимаются связи с "сильными мира сего".

Когда я приступала к чтению, думала, что буду читать книгу похожую на трилогию о Коглинах. Там тоже приблизительно о том времени и все так унывно. Там тоже о людях, которым открывают глаза на те места, где они не имеют никакого опыта. Здесь же история Вилли Старка, простого парня, решившего стать кем-то. Беспроигрышный вариант для современной литературы. Будь книга написана сейчас, она бы стала шедевром мотивационной литературы.

Читаю я много и, когда найду книгу по душе, прям ухожу в книжный "запой", переодически выходя из него на "отвлекающие" всякие вещи, типа работы, уборки и спортзала. Давненько меня не цепляла книга вот ТАК. Печатают-то сейчас много всякой трудно перевариваемой дряни, я уж и забыла каково это испытать такой книжный оргазм))) Посему-то я и взяла привычку покупать электронные на читалку, а если уж жутко понравятся, то только тогда бумажную. А то на всю печатную продукцию не напасешься ни места в доме, ни леса.

Классику я перебрала всю и реально удивилась, что не открыла эту книгу для себя раньше.

Эта книга не про политику, нет-нет. Она про жизнь и выбор, который мы делаем каждый день.
Про знание, за которое нужно заплатить кровью, а потом оценить стоило ли это знание той цены.
Про жизнь после утрат и потерь.

Про то, что все в жизни есть гигантская паутина. " если до нее дотронуться, даже слегка, в любом месте, колебания разнесутся по всей ее ткани, до самой дальней точки, и сонный паук почувствует дрожь, проснется и кинется, чтобы обвить прозрачными путами того, кто дотронулся до паутины, а потом укусит и впустит свой черный мертвящий яд ему под кожу. И все равно, нарочно или нет задели вы паутину."

Про бабское всепрощение. В конце концов, про любовь и путь к друг другу.

Я обязательно ее перечитаю. И куплю в твердой обложке. Она (книга) достойна переродиться из безликой электронной в красотку на полке. И целой сосны/березки не жалко!

Ну, слава Богу, и мы дожили до благословенных времен!
Потеряв политическую и прочие девственности в ух-каких 90-х годах, наполнив паруса наших быстроходных крейсеров ветром свободы, равенства и братства, мы теперь знаем: рати бывают и у нас! Не шиком лыты, сбросив ярмо тоталитаризма, мы обрели полную свободу собирать рати и ехать с...рати. Что не только там, за бугром, но и здесь, в родных пенатах, есть собственные короли. И предвыборные технологии, избирающие кого угодно. Королевской рати, разумеется, угодных.

Ё! И ни в каких роспил.ру и владельцах этого и подобных ресурсов дело. Никакой разницы - какая страна - никакой: общество спектакля. Только и на первый взгляд кажущееся театральным в смысле богемных эмоций и страстишек. Сценарий. Жесточайший, потому что оплачен такими деньгами, что никого уже не интересует девственность. Политикой или кандидатов в неё. Кого чем можно удивить? Свобода! Наконец-то! Хоть подышим. "Жизнь, дай мне воздуха глоток!"

Книга - скучнейшая, толстенная. Для того, чтобы сказать банальность: они все - сукины дети. Но - наши сукины дети. Аминь!

Открыла «Всю королевскую рать» через силу, без энтузиазма, потому что тема, указанная в аннотации, — не моя, мне не близкая, не интересная и не приятная. И что бы вы думали? Я настолько загорелась, что при первом удобном случае Куплю и Перечитаю. Вероятно, читать буду так же медленно, но не насилуя больше свой разум, а смакуя изысканное текстовое вино от Уоррена.
Политический роман — худшее наказание, которое можно придумать для меня, а ВКР повсюду позиционируется именно как политический роман. К счастью для меня, в книге политика — не более чем сцена, на которой разворачивается история главных героев. Эта история показалась мне грустной, но, как часто говаривал Джек Бёрден, сам процесс не может быть хорошим или плохим, грустным или счастливым, нравственным или аморальным — такими бывают только результаты процесса. Точно также и история про Джека — ни хорошая, ни плохая, ни грустная, ни счастливая, ни нравственная, ни аморальная, такими могут быть только те мысли, которые вы вынесете для себя из этой книги. Примечательно, что, только закрыв книгу, я поняла, насколько полно она соответствует тем истинам, которые открыл для себя Джек. Какие это истины? Что-то вроде «исторический процесс нейтрален», «любая история является частью другой истории», «наши поступки влекут снежную лавину последствий», а вообще читайте сами, буду я вам ещё пересказывать то, что автор мог и не иметь в виду.

Соответствие романа взглядам Джека, кстати, прояснило для меня и другой вопрос: вопрос душевной боли. Ни разу сердце моё не вздрогнуло и не сжалось тревожно. Сперва казалось, что рассказчик совершенно бесчувственен, что ему совсем не больно от происходящего (особенно в последних главах), что душа его очерствела. Но после, осмыслив многое из размышлений рассказчика, я подумала, что книга такая спокойная, потому что Джек уже всё пережил, он уже всё простил и принял, он повествует о прошлом из будущего, а не переживает всё заново, его боль, какого бы рода она ни была, — уже утихла. Яснее всего это понятно на последних четырёх страницах, в который чувствуется примирение со всем миром и собою. И наверняка боль была, ведь только долго сдерживаемая боль приводит к такой усталости и опустошённости, которую испытывали под конец Джек и Анна.

С сюжетом, казалось бы, всё просто: Джек Бёрден работает на политика, не гнушающегося никакими средствами в достижении целей, и нам объясняется, как Джек оказался на этом месте и к каким последствиям привели поступки из прошлого. (Кстати, если вы не читали роман и случайно открыли статью о нём на Википедии, то немедленно закройте! Там всё не так!) Ан-нет, рассказать и объяснить прошлое автору мало, он рассказывает эту историю так, чтобы читатель сам до всего додумался. Автор даже не требует от читателя сочувствия, только понимания.
Одно из блестящих композиционных решений в романе — это спиральное повествование. Мы знакомимся с героями, потом возвращаемся немного в прошлое, потом ещё немного, и уже зная прошлое — снова переносимся в настоящее, потом снова случается что-то новое, для объяснения которого надо вернуться в прошлое - и всё это по некоей умозрительной спирали. Она закручивается, накладывается и сжимается до тех пор, пока не грянет выстрел. Буквально. С трудом выношу флэшбэки, когда повествование прерывается краткими экскурсами в прошлое, а потом пытается течь своим чередом, но композиционное решение Уоррена меня поразило. Да, строго говоря, он тоже прыгает туда и обратно, но в его исполнении нет прерывания — автор последовательно излагает тесно связанные между собой истории.
Я до сих пор смакую то, как разворачивалась перед моим внутренним взором эта книга. Я выписала для себя много цитат, но они ничего не стоят без последовательного осмысления текстом. Без самого произведения эти цитаты кажутся не только вырванными из контекста, но и жестоко избитыми, натянутыми на пустой синтаксический каркас, пафосно вакуумными, — какими угодно, но только не несущими сокровенное знание.

Надо отметить, Джек часто пускается в размышления. Поначалу — и особенно когда непонятно, — философствования Джека раздражают. Кажется, что он переливает из пустого в порожнее и загромождает собственный рассказ. Но эти размышления, во-первых, показывают, как Джек справляется с происходящим, их можно назвать его способом не сломаться и выжить, а во-вторых, помогают читателю вслед за героем осмыслить события. Однако каким бы нейтральным ни был сам процесс, порой Джек приходит к неутешительным (по крайней мере, для меня) выводам, например, о том, что и преступление, и созидание, любой поступок ведёт к самоуничтожению, поэтому каждый человек — самоубийца, и если бы человек знал, как жить, он никогда бы не умер.
Много строк рассказчик уделяет размышлениям о том, к каким последствиям приводят наши поступки, — это и история Касса Мастерса (любимая глава), и история судьи Ирвина, и более глобальная, включающая в себя частично историю Мастерса как часть истории Бёрдена и целиком историю Ирвина, история Вилли Старка, провинциального политика. Этого персонажа автор кстати описывает так подробно и натуралистично, что даже если бы я не знала, то догадалась, что у него был реальный прототип. Вообще в книге много натуралистично изображённых вещей, и хочется верить автору, что именно так всё и было.
Я бы даже сказала, что роман настолько реалистичный, что где-то с середины иррационально хочется, чтобы всё закончилось хорошо, потому что тогда велик шанс, что и в нашем обществе всё будет хорошо. Но концовка — ни хорошая, ни плохая, ни грустная, ни счастливая, ни нравственная, ни аморальная, если только вы не захотите оказаться во власти иллюзии.

P.S. Надеюсь, мне попадется издание без иллюстраций, потому что какими бы меткими и своевременными они ни были, никто не любит спойлеры.

Удивительное произведение: очень тяжело читалось и очень долго, но не отпускало, всё мысли крутились около него. Произведение обо всём: о семье, о дружбе, о любви, о работе, о политике, о бедности и богатстве, о чести и чистоплюйстве, о корысти и здоровом прагматизме, о добре и зле. Этот роман - энциклопедия жизни, и наверно, не только американской, а жизни вообще.
После прочтения я посмотрела три экранизации (1949, 1971 и 2006). Первая (1949) просто ужасна. Пожалуй, наша (1971) больше соответствовала моему восприятию книги, особенно понравилось, что повествование ведется от лица Джека Бёрдена, как в книге, и много его мыслей за кадром, но многих персонажей, особенно Анну и Сэди, представляла себе совсем иначе. А фильм 2006 года хоть и понравился, но показался так сильно урезанной зарисовкой книги, что тоже не удовлетворил.
В романе много временных скачков, мне это очень мешало читать поначалу, но потом я адаптировалась, и даже нашла в этом свою прелесть. Так ярче виден контраст характеров и убеждений героев с течением времени. Но вот загвоздка, в книге очень большой кусок отведен жизни некоего Касса Мастерса. И ни в одной экранизации о нем нет ни слова, будто он не нужен. Зачем же Касс в этом романе? Джек изучал его дневники, они вольно или невольно оказали влияние на него. Юный Джек его не понял, а зрелый Джек, думаю, понял.

Но зачем так много про Касса? В одной из рецензий нашла безапелляционное мнение, что Касс - это и есть Вилли Старк (образно, конечно). Но я не могу с этим согласиться. Мне видится, то Касс в конце своей жизни - это Джек в конце романа. А что думаете вы, другие читатели?
О персонажах можно говорить бесконечно (поэтому не буду), все они - очень яркие образы, в чем-то похожие, в чем-то контрастные, но развиваются, меняются, что-то ищут, наверно только Вилли Старк, Джек Бёрден, Анна Стентон и Касс Мастерс, поэтому для меня они были самыми интересными. В романе я нашла близкий мне образ - это Люси Старк, мы с ней похожи. Но неправдоподобным показалось, что в итоге Анна и Джек стали супругами, пожалуй, только это смазало восхищение книгой.

P.S. Мой мужчина иногда говорит: "Я за сексом не пойду даже на соседнюю улицу, а за лучистым радостным женским смехом побегу даже на другой конец города". И вот в этой книге я натыкаюсь на мысли Джека Бёрдена:

Вот перед нами Уилл Старк. Или Хозяин; или Добро с кулаками, ну или, как это сейчас принято называть, self-made man. Он хочет изменить мир. Для этого у него есть те самые пресловутые кулаки и железная воля. "Добро нужно делать из зла, - говорит он - потому что его больше не из чего сделать". Адам Стэнтон, тот, которому он это говорит, слушает, сжав свой рот-скальпель, слушает мрачно, но не спорит. А я знаю, кто бы с удовольствием поспорил. Лев Николаевич. Да-да, тот самый, Толстой. И поспорил бы еще как, с негодованием. "Но позвольте господа, - сказал бы он. "Добро - это ж непротивление злу, и подставь одну щеку, и тем самым замкни эту цепь зла на себе, не смей ее продолжать...и.т.д. и.т.д." Думаю на это Старк справедливо бы заметил: "Так, старина Лев Николаевич, ты не только не замкнешь зло. Так, ты только развяжешь злу руки. И после одной щеки они перейдут к другой, а после них, эти самые руки, разорвут тебя на куски". Дальше он бы спорить не стал, а лишь уставился куда-то в пространство внутри себя.

А вот уже совсем другая картина. Теперь здесь лишь одна маленькая, безответственная птичка Джекки, которая так усердно борется с тем, что однажды узрела. Узрела в развалинах Прошлого. Но птичка у нас совсем не простая, она оказывается еще и историк по совместительству. А что самое главное для историка? Истина, конечно. Но она же такая горькая, потому что она правда. А летать так хочется, зато совсем не хочется отвечать ни за себя, ни перед кем, ни за кого. Но однажды, она выскочит, как черт из табакерки, из твоего захороненного подсознания и разрешения не спросит. И улетишь ты на Запад, маленькая безответственная птичка, там ты додумаешься до какой-то жутко логической лжеистины, и примешь ее за истину, ну или попытаешься это сделать. А что там за истина-то такая? - спросите вы. Да, она совсем не горькая. Да и совсем простая, на самом деле. Она гласит, что у тебя всего лишь есть свободная воля (даже если ее может и нет), и следовательно, теперь и отныне веков, ты несешь ответственность, и еще раз следовательно "жизнь - это гигантская паутина, и, если до нее дотронуться, даже слегка, в любом месте, колебания ее разнесутся, до самой дальней точки..."
"Ну нет! - вскакивает перепуганная, безответственная птичка Джекки. "Это значит, что я кругом виноват! Нет уж, лучше перелеты, Запад, отели, вечная Спячка...

Хорошо, ну а в конце-то что?
Там-то? Там правда, там утверждение Человека перед Вечностью.