La Maison de Papier

Я тугодум, все перевариваю медленно. Рефлексирую, анализирую. И нередко именно те, кто говорит не задумываясь, вдруг подсказывают мне нужные слова. Они приходят, уходят, и после них порой остается слово, улыбка, которые дороги мне, мне хочется сказать за это спасибо… Но они уже ушли. Может быть, они вернутся, может быть… Мне бы очень хотелось. Хотелось, чтобы в наш дом можно было заходить, как заходят в кафе, на вокзал, в церковь. Только эти сравнения слишком преувеличены. Скорее как в бумажный домик, вроде японских домишек — нараспашку, со всех сторон открытых ветру, легоньких, почти не касающихся земли, как бы только символ дома, но и этого достаточно, потому что мы все тут вместе. — Вместе, но на сквозняке, — говорит мне Жанна, которой я пропагандирую такой образ жизни.

Четыре ребенка, любящий и понимающий муж, много разнообразной живности, постоянно меняющиеся домработницы и еще сотни знакомых и малознакомых людей. Начинающие писатели, выпрашивающие литературную критику, конечно, желательно положительную. Любимая и не очень работа. Вера в Бога. И при этом постоянные сомнения. В себе, в людях, в образе жизни, во всем.

Такова жизнь Франсуазы, талантливой писательницы и замечательной матери, о которой рассказывает нам она лично. "Бумажный домик" - книга-исповедь, книга-шутка, книга-дневник, книга-крик о помощи. В ней - всё. Зарисовки повседневной жизни. Отрывки из дневника. Обрывки диалогов и мыслей. Мечты, страхи, надежды.

Мы, читатели, - море. Бесконечное море, со своим характером, в разных местах - разном. Со своими подводными историями. И Франсуаза бросает в нас, в море, небольшой, красивый, отливающий перламутром камешек. Что такое маленький камешек для огромного своенравного моря? Да, этот камешек не сделает нам ничего. Но от места, куда он был брошен, расходятся на километры круги. Сначала они небольшие, потом все разрастаются и разрастаются. И невозможно их игнорировать. И море волнуется, где-то даже бушует, где-то разражается штормом...

...потому что к этой книге невозможно остаться равнодушным. В ней можно увидеть и отголоски своей души.

Франсуаза - идеальная мать, идеальный писатель. Но и ее точат сомнения. И ее точит боль и разочарования, тоска и безнадежность. И она может однажды проснуться и не найти в себе сил. Но те, кто ее окружают, дети, звери, люди, порой, сами того не осознавая, поднимают ее на ноги. Одним незначительным словом и незатейливым жестом. Они - ветра, что продувают ее бумажный домик, ее жизнь, насквозь. И даже если она и пытается закрыть все окна, все двери, шаловливый и неугомонный ветер найдет, через что проскочить, и снова откроет нараспашку все ставни, откроет для всех ее душу.

Замечательная, великолепная книга. Советую, однозначно всем советую!

Прочитав отзывы на эту книгу, я за нее взялась с открытым сердцем и положительным настроем, но в итоге осталась разочарована.

Книга шла очень медленно, тяжко, нудно, и это несмотря на то, что небольшая по сути. Я буквально заставляла себя читать дальше, раз уж взялась.

Не знаю, возможно это не моя история, но мне не было интересно читать о разных помощницах по дому, странных знакомых, которые приходят в чужой дом и живут там и постоянном беспорядке дома. Плюс тема религии тоже была мне не близка, и казалось, что ее навязывают, что и вызывало отторжение.

Единственное, что немного скрашивало эту книгу, это истории о детях. Пожалуй о них я почитала бы больше, как интересно и живо они реагируют на мир вокруг, проблемы, политику. Как иначе на многое смотрят и заставляют задуматься и тоже пытаться подобрать ответ на разного рода вопросы.

В общем и целом герои достаточно яркие, живые, есть интересные, но на общем фоне все это теряется, и больше остается перед глазами матерей, не заботящихся о детях, постоянные аборты, бесконечные жалобы на беспорядок в доме, помощницы по дому, которые не способны выполнять никакую работу по дому и все такое непонятное, неоднозначное и далекое. Не случилось магии, не случилось сближения, мне не за что было зацепиться, полюбить героев, так что эта история прошла мимо меня.

Почему Домик из картона, из бумаги лесенка?

Здесь все разбивается, пылится, исчезает, все, кроме самого эфемерного. Нет порядка, нет режима, нет обеда, нет даже работы — что это за работа, если мы только и делаем что малюем холст или покрываем каракулями бумагу?

Доверь мне кто структурирование этой книги, то я бы сделала несколько больших глав: "дети", "прислуга", "тётушка и другие родственники", "странные и сумасшедшие", "животные"... Но Франсуаза Малле-Жорис поступила оригинальнее. Она каждую большую тему порезала на кусочки, всё это перемешала и сделала книгу-коллаж. Таким образом перемешались не только герои, но и настроение. У целой книги есть общая атмосфера, но если присмотреться-прислушаться, то можно заметить, что каждая тема чуть отличается по духу. Начинается "Бумажный домик" разговором с Венсаном, и я на первой же странице остро почувствовала любовь, нежность, материнскую гордость. Так не пишут о посторонних детях. Так пишет мать о собственном чаде. Чтение было заброшено, чтобы отправиться на поиск подтверждений моей теории. Информация об авторе на Лайвлибе настолько скупа (ни о детях, ни о мужьях нет ни слова), что пришлось углубить изыскания. Оказалось, что писательница прожила очень бурную жизнь, в "Бумажном домике" можно уловить некоторые отголоски (например, о трёх браках). Книга автобиографична, даже имена соответствуют (некоторое расхождение: Винсент-Венсан, Полин-Полина, скорее связано с переводом, чем с заменой). Возможно, в этом и секрет притягательности - я поверила автору беспрекословно. Отвлеклась. Продолжу о нюансах книжного настроения, чувств, эмоций. Дети - совершенная незамутнённая любовь. Любви и разговоров о ней в книге вообще много. Когда повествование идёт о домашних животных (их список впечатляет: кошки, собаки, кролик, хомячки, черепаха, дрозд, голубь, золотая рыбка), то тут тоже скрывается любовь, но куда больше досады на неумение контролировать внезапное появление питомцев в доме. Или прислуга, которая меняется слишком часто, так как нанимается, исходя из внешности и личной симпатии. То есть, чувства ограничиваются расположением, привязанностью, а тон повествования чаще бывает ироничным.

И потому мы с ними выбирали друг друга по взаимной симпатии, не придавая слишком большого значения хозяйственным способностям, с их стороны зачастую весьма спорным, или жалованью, более чем умеренному, — с моей.

Все они были с недостатками, но многому научили. В этом заключении слышится благодарность. Есть ещё подозрительные и спившиеся личности, полоумные бродяги, неудачники из породы клошаров. Чтобы пускать их в дом, давая кров и хлеб, требуется сострадание и христианская любовь - редкие добродетели. Отдельная тема - любовь и религия. Автор много размышляет о предмете самостоятельно и включая в разговор детей. Детские представления о жизни по заповедям, их рассуждения о Боге, грехе, аде умиляют и заставляют задуматься одновременно.

— Не люблю церковь, — объявляет она. — Ты еще маленькая, могла и не ходить, — отвечает Альберта. — Я не люблю церковь, но люблю Бога, — уточняет эта малолетняя еретичка.

Дети - самое удивительное, что есть в этой книге. Их умение рассуждать о религии, политике, войне и революции, умение сострадать нищим и убогим, умение любить людей и Бога, вызвало уважение к автору.

— А у тебя что, есть дурные привычки? — Есть, — признался он немного смущенно. — Я грызу ногти. Но я не знал, что это грех. Приятелю, который спрашивал его с лукавым ехидством не слишком искушенного в этих вопросах ребенка: — Ты знаешь, зачем женщина раздевается догола перед мужчиной? Он ответил со своим обычным мечтательным благодушием: — Это значит, что она ему доверяет.

Устами младенца глаголет истина.