Пир во время чумы. Моцарт и Сальери. Лирика

Данное произведение увенчивает цикл " Маленьких трагедий" русского классика, помимо него сюда входят " Скупой рыцарь", " Моцарт и Сальери", " Каменный гость". Само название цикла двусмысленно, во- первых, указывает на объём драм, во- вторых, является оксюмороном, говоря о масштабе трагедий и проводя нить от личностного к общечеловеческому.
Произведения не объединены не темой, не персонажами, однако лооическая цепь выстраевается легко. Они словно туго натянутач тятива лука, выстреливающая " Пиром во время чумы". Тяжело сравнивать трагичность разных ситуаций, говоря о том, кому горше, однако грехи одних увеличиваются в геометрической прогрессии, став общечеловеческой бедой, где в массе жертв все равно еобходимо сделать личный выбор либо в пользу скоротечной жизнм, либо в пользу вечного блаженства.
Однако " нет, нет, нет, мы хотим сегодня, нет, нет, нет, мы хотим сейчас". Вероятно самым дефицитным человеческим качеством является терпение.
В " Скупом рыцаре", как и в большинстве трагедий Пушкина, ситуация неоднозначна, ибо с одной стороны, перед нами кровный грех, сын поднимает руку на отца, с другой - он не становится прямым орудием убийства. Все происходит в лучших традициях средневекового жанра. Барон не выдерживает альтернативы расставания с деньгами, таким образом, можно свидетельствовать об обоюдной вине и подмене ценностей.

Здесь также звучит социальная нота.
В " Моцарте и Сальери" ситуация повторяется, вновь виновны оба. Сальери - по причине того, что взял на себя функции Бога. Моцарт - так как не был способен оценить собственный дар, не воспринял его как служение, а скорее как игру. По справедливости гениальность должна была достаться усидчивому Сальери, потому тот решил взять на себя карающую функцию освободив человечество от гениальности, пониз планку последующим поколениям.
Но снова даётся право на прощение, в католицизме это назвали бы Чистилищем. Сальери плачет, слыша " Реквием" Моцарта, слезами искупая вину.
" Каменный гость" ставит вопрос о вине под другим углом, приобщая инфернальные мотивы, то бишь орудием ввозмездияза грех прелюбодеяния становится потусторонняя сила.
И наконец, " Пир во время чумы" - очередной оксюморон, кощунственная оргия на фоне горя. Однако правильно ли поступают передающиеся скорби и оплакивающие умерших?
С тем, что веселье на фоне похоронного звона выглядит чудовищно, ясно. Однако противоположное также в корне неверно и греховности. Равно удалена здесь фигура священника, что будучи не в силах спасти чужие души, предоставляет это на суд божий, прося прощения. Таким образом, мы видим, что накопившиеся грехи вылелись в апокалиптическое полотно, где опять- таки задумчивость оставляет право осуществить верный выбор и пройти катарсис.
P. S. Не понимаю, как Пушкина можно изучать в школе, это вызовет лишь ненависть и недоумение и заставит учащихся воспринимать Александра Сергеевича как личного врага. Его надо читать осмысленно, когда чтение становится не только гимнастикой для глаз и развлечение, где нет возможности найти равноценных в спектре множественного выбора.
И его необходимо перечитввпь. В разные периоды. В горе и радости! Ибо гений тем отличается от обычного человека, что видит не только далеко в пространстве, но и во времени.

Из четырех маленьких трагедий, которые я прочитал одну за другой,"Пир во время чумы" понравился мне меньше всего. Мне было непонятно, как можно во время эпидемии чумы, устраивать пиршество на улице и при этом петь:

И только голос священника, обвиняющий пирующих в святотатстве и призывающий прекратить эту вакханалию, звучит здраво в этой ненормальной обстановке:

В вышеприведенных строфах весь Сальери. А у Моцарта совершенно иной подход к искусству и жизни.

Два гения- две противоположности. Один верит в чистое искусство, которое ставит превыше всего. Второй верит в живую музыку, музыку для народа. Сальери верит в своё высшее предназначение, в свою роль восстановителя справедливости. Моцарт же не верит в свое высокое предназначение, он доверчивый, простой и добродушный. В отличие от Сальери у него нет скрытых замыслов, он весь на виду. Сальери же весь в себе, его гложет зависть, которая и проводит его к злодейскому поступку.

Для меня трагедия "Моцарта и Сальери" Пушкина не в смерти и не в предательстве, а прежде всего в страдании. В страдании человека отдавшегося своей страсти, пожертвовавшего можно сказать жизнью ради нее. И разочаровавшегося... то ли в ней, то ли в себе...
Сальери "предавшийся одной музыке" проходит через тернии, претерпевает всевозможные муки человека посвятившего себя любимому делу:

Пройдя тяжкий путь, он становится вполне доволен собой и своим творчеством:

И казалось ничего не должно разрушить эту идиллию, ведь у него есть все, чего он желал. Если бы не далось это все столькими стараниями...
Кажется Сальери не задумывался о том, насколько он талантлив и гений ли, до тех пор, пока не повстречал Моцарта и не пришел в ужас, осознав, что кто-то творит шедевры, так легко и непринужденно! Ему не нужны недели и месяцы, чтобы сотворить нечто прекрасное, настолько прекрасное, что Сальери понимал, что никогда бы не смог создать ничего подобного! Да еще и этот кто-то, гуляка и безумец! Сальери восхищался Моцартом, и ужасался тому, что гений наш, не осознает собственного таланта и вообще живет праздно, небрежно словно ребенок.

Мне кажется Сальери не столько завидовал Моцарту, сколько возмущался его неблагодарностью по отношению к собственному гению. Сальери отдал бы все, за такой дар, и непосредственность Моцарта дразнила его. Он испытывал чувство, подобное тому, как бедный голодный ребенок, ставший свидетелем того, как некто лучшего достатка выбрасывает недоеденную еду.
Зависть! Конечно это можно назвать завистью, но что Сальери мог изменить убив Моцарта? Сам он не станет от это гением, а наследие Моцарта останется и будет звучать и поражать сердца людей веками после его смерти. Ах, бедный Сальери... настолько, насколько человек совершивший убийство может вызывать жалость. Я вижу его не убийцей, а жертвой собственной страсти к музыке и уж потом зависти. Зависть затуманивает рассудок, хотя прорабатывая свой план, Сальери был весьма хладнокровен и рассудителен. Его второй монолог ни разу не наводит на мысль об импульсивности замышляющего сие преступление. По крайней мере, это моё видение ситуации.
Но конечно же остается главный вопрос:

Злодейство – ЗЛО деяние... Я считаю, что Гений способен на какие-то «нехорошие» поступки, он может нарушать правила, этические нормы, пьянствовать, распутствовать, и вообще быть далеко не святым человеком. Я уверена, что и вовсе "Гений и святость – вещи несовместимые"! (имхо)
Но злодейство... Вот уж в действительности, вряд ли Гений способен сотворить подлинное зло. Оно ему просто не нужно. Гений упивается собственным гением осознавая или не осознавая оного. Все его эмоции и чувства воплощаются в творчестве, он весь в своем творчестве. Ему не до зависти и гнева, не до разрушения мира и ненависти. Зачем ему? Гению то... Таить зло на кого-либо. Лучше пойти и создать шедевр...

P. S. Сколько горести в этих словах:

В основе сюжета – легенда (как утверждают современные историки – недостоверная) о том, что итальянский композитор Антонио Сальери отравил Моцарта из зависти. Философ С.Н. Булгаков писал, что эта пьеса – трагедия о дружбе и могла бы иметь подзаголовок: о зависти и дружбе. Так где же тут дружба?

Из первого же монолога – он принадлежит Сальери – мы узнаём, что он посвятил свою жизнь музыке, отказавшись от «праздных забав», и добился известности упорным трудом. От Сальери может оттолкнуть то, что называет себя ремесленником. Как же могут быть совместимы музыка и ремесло – плод вдохновения и продуманный, выверенный, поставленный на поток труд? Но ремесло он поставил подножием искусству. Сальери умеет восхищаться чужим творчеством, отказываться от заблуждений, осознаёт в себе гложущую зависть к Моцарту, и даже это осознание ещё чуть-чуть возвышает его в наших глазах. Завидует он божественному дару, гениальности, которая досталась не самоотверженному и трудолюбивому творцу, а «безумцу, гуляке праздному». Следом за этими словами появляется и сам Моцарт.

Моцарт – шутник, весёлый и радостный человек. Он осознаёт свою гениальность, но это не вызывает в нём самодовольства или гордыни. На пафосную реплику Сальери: «Ты, Моцарт, бог и сам того не знаешь» - он отвечает с юмором: «Ба! право? может быть… Но божество моё проголодалось». Сам Моцарт видит гениев и в Сальери, и в Бомарше, и за компанию в себе самом (о Бомарше: «Он же гений, как ты да я»). Даже бездарная игра уличного скрипача вызывает у него только смех, в то время как Сальери относится к искусству серьёзно:

Именно своим серьёзным, рациональным отношением к искусству Сальери и объясняет себе решение отравить Моцарта: «Что пользы, если Моцарт будет жив и новой высоты ещё достигнет? Подымет ли он тем искусство? Нет; оно падёт опять, как он исчезнет: наследника нам не оставит он». Моцарт неспособен никого научить творить так же, а значит, по мнению Сальери, он может только искушать, дразнить своим даром. Искусство для Сальери – постоянное многотрудное совершенствование, рациональное постижение тайны. Моцарт творит легко, свободно, не задумываясь. Он не постигает тайну, а сам является тайной для Сальери. В образах композиторов Пушкин представил два подхода к творчеству: вдохновение и труд.

Об этой пьесе пишут, что в ней сталкиваются не только два типа отношения к искусству, но и две дружбы. Но отношение Сальери к Моцарту, если когда-то и было дружбой, то к моменту начала этих событий его так уже нельзя назвать. А вот Моцарт просит Сальери оценить своё новое творение, которое ещё никто не слышал; даже случайно, в потоке речи, называет Сальери своим другом. И он догадывается, что Сальери задумал что-то нехорошее: в первой сцене в его словах пока только соседствуют Сальери и нечто зловещее:

Во второй сцене, когда Сальери уже принял решение и только ждёт случая, на догадки Моцарта нам может указать несколько деталей: Моцарт сидит за обедом хмурый, тревожится из-за «чёрного человека», который заказал ему Requiem (между прочим, это заупокойная служба в католической церкви; и Моцарт позже говорит: «Слушай же, Сальери, мой Requiem»); внезапно вспоминает о том, что «Бомарше кого-то отравил». Конечно, не случайно, он догадывается о намерениях Сальери, но ничего о них не говорит. Почему? Возможно, не хочет очернить дружбу подозрениями.
С.Н. Булгаков пишет: «Вещий ребёнок, в своей непосредственности Моцарт слышит, что происходит в Сальери, до его чуткого уха доносится душевный его раздор, но он не оскорбил своей дружбы нечистым подозрением и не связал своих переживаний с их источником; это может казаться наивным до глупости, но, вместе с тем, благородно до гениальности».

Кстати, отвечая Моцарту на вопрос о Бомарше-отравителе, Сальери называет отравление, убийство тем же словом, каким в начале называл своё творчество – ремеслом. Так что афоризм Моцарта – «Гений и злодейство – две вещи несовместные» – оказывается справедливым. Сальери, поглощённый тем, как бы незаметно подбросить Моцарту яд, не сразу реагирует на эту реплику. И только после ухода Моцарта пытается оправдаться, вспоминая о Микеланджело Буонарроти, который, согласно легенде, приказал распять раба, чтобы, наблюдая его страдания, точно изобразить их на картине.

Способность на подлость – последняя проверка на гениальность. И пушкинский Сальери её не проходит. Не зависть, а злодейство исключает его из круга гениев, в который он был щедро включён Моцартом.

Я, конечно утрирую, но примерно вот так:
В начале Сальери позиционирует себя, как дюжинного крепкого профессионала не хуже, но и не лучше других. Он признаёт, что то, что пишет Моцарт несравненно выше того, что сочиняет он сам. Но ненавидит он его не за это, а за то, что ... И вот тут-то и не понятно. Я так не смог понять логику Сальери, которой он оправдывает необходимость "устранения" Моцарта. Чью несправедливость он хочет исправить? Всевышнего, наградившего, Моцарта божественным даром!?
И совершенно неожиданно в финале Сальери спрашивает: - "Так, значит, я не гений!?" Здрассте, приехали! А зачем же тогда он перед этим нам долго объяснял и сетовал, что Моцарт гений, а он нет?
Вы не согласны с тем, что я написал? Буду чрезвычайно признателен, если Вы объясните мне, где я ошибаюсь.

Добро и зло. Гений и злодейство. Можно ли злодейство назвать добром? И как зависть до добра не доведет.

Когда читаешь лучше при этом слушать "Реквием" Моцарта, тогда ты погружаешься в атмосферу небольшой по объему, 8 страниц, но большой для всего мира "Маленькой трагедии".

Пушкин в своей манере, смог раскрыть и передать чувства героев. На сколько может быть ужасна человеческая зависть и на сколько может быть отвратителен человек, который прикрывается другими словами, отгоняя свои мысли о грехе.

И все же. Это художественное произведение и с легкой руки гения нашей русской литературы, в миф об отравлении Сальери Моцарта поверил весь мир, хотя это всего лишь миф.

Моцарт и Сальери — маленькая трагедия о двух подходах к жизни. Кому-то кажется, что жизнь легка и нет в ней сложности (Моцарт). Он не уделяет внимания своей важности, он не может оценить свое величие, он просто пишет музыку. Может вот так ввалиться в гости к другу и сыграть что-то новенькое, а может отвлечься скрипачом в трактире и не дойти. Он не прикладывает усилий и потому кажется, что недооценивает свой талант.
Второй тип людей — это те, кто вынужден добиваться всего долгим и упорным трудом (Сальери). Он не просто наслаждается музыкой, он разложил ее по полочкам, "препарировал", вывел математические законы. Даже малейшее достижение было достигнуто ценой огромной работы.
В конечном же итоге, слушателю все равно, как и кто писал музыку, с трудом или с легкостью. Ему не важно, сколько ушло времени, сил и нервов.
Убить Моцарта — это тот дар, который может сделать Сальери будущему, потому что если оставить его творить, то он может такого наделать, не связанный необходимостью трудиться над каждой нотой, Моцарт может достигнуть заоблачных высот, тогда последующим поколениям будет просто нечего делать. Но убив, Сальери понимает, что он уже никогда не сможет обойти Моцарта, отчаянный шаг привел в тупик.

Как ни странно, но об этом произведении я узнала вовсе не на уроках литературы, а на уроках музыки. Не помню, что там мы проходили (скорее всего Реквием Моцарта), но к рассказу о музыкальных произведениях была добавлена история о том что "Сальери отравил Моцарта" в пересказе классика Пушкина. В общем - это все что я в принципе вынесла с того урока. Эдакое клише об отравлении.
Пушкинский текст меня немного удивил. Он оказался очень кратким (я ожидала книжечку посолиднее) и очень емким. Всего две короткие сцены - но в них все: размышления об избранности и гениальности, противопоставление мастерства и искусности, зависть и наивная простота.... и немного мистики.
Любопытна была работа другого гения, на этот раз литературы, который из обрывков слухов, статей в желтой прессе, городских легенд смог прежде всего сконструировать свою собственную историю, а позже вдохнуть в эту историю жизнь всего двумя с половиной действующими лицами, парой диалогов и парой монологов.
Но при всей гениальности произведения оно не оставило после себя каких-то ярких воспоминаний, поэтому оценка моя нейтральна. Также мне не очень понятно, почему это произведение рекомендуется для чтения школьникам 12-14 лет, т.к. мне кажется они мало что смогут вынести для себя из этого текста. Разве что обрадуются, узнав, что произведение очень короткое.