Пир во время чумы. Моцарт и Сальери. Лирика

Идеальное чтение во время самоизоляции. Сейчас, в связи с известными обстоятельствами, востребованными оказались произведения об эпидемиях, от "Декамерона" Боккаччо и "Алой чумы" Джека Лондона до "Вонгозера" Яны Вагнер. Можно собрать целую тематическую эпидемиологическую библиотеку, что, в принципе, реализовано на нашем ресурсе в соответствующих подборках.

И все же, небольшую пьесу-поэму нашего самого главного классика, я бы в данном контексте обозначил как ключевое произведение. В нем сходятся три временных пласта, которые, накладываясь друг на друга, обозначают глобальность и вневременность проблемы, с которой мы сейчас столкнулись.

Три времени, присутствующих в пьесе: прошлое - события происходят в 1666 году в Лондоне; настоящее для автора и прошлое для нас - эпидемия холеры в России в 1830 году, будущее для автора, настоящее для нас - сегодняшняя пандемия коронавируса. Почему я говорю, что в пьесе присутствует наш коронавирус, да потому что мы читаем её сейчас, ведь в каждом произведении присутствует его читатель, потому книги и старятся, что читатели начинают видеть их по иному. Сегодняшнее прочтение "Пира во время чумы" неотделимо от новостных передач и интернет-сайтов с информацией об эпидемии.

Вольный перевод поэмы Джона Вильсона "Чумной город" переносит читателей в Лондон 1666 года, в котором бушевала Великая чума, унесшая жизни более 100 тысяч жителей столицы. Между прочим, всё в этом мире старо, как он сам, знаменитые маски с длинными носами носили только "эпидемиологи" тех времен, а все остальные ходили по улицам, прижимая к носу и рту носовые платочки - своеобразная аналогия сегодняшних санитарных масок. Так же существовал и карантин, он был 40-дневный, семья, в которой обнаруживался чумной больной, запиралась в доме на 40 суток, возле дверей ставился караульный, и никого не волновало, что будут кушать и пить запертые, никакой интернет-доставки не существовало.

Работал над пьесой Александр Сергеевич во время своей знаменитой Болдинской осени 1830 года, которая стала возможной благодаря холерному карантину. Чувствуете, снова - карантин. А чем же занимался Пушкин во время карантина, писал стихи и пьесы, думаете вы? Это да, но это - вторично, первично же то, что Пушкин "сидел дома" - занимался самоизоляцией. Думаю, вы не станете осуждать меня за эту иронию, но вот так получается, что Александр Сергеевич собственным примером провозглашает нам через века - "сидите дома". Как бледно на его фоне выглядят Хабенский и Хаматова с их призывами.

Ну, а сегодняшний день подтверждает правоту Вильсона и Пушкина, когда люди слишком напуганы, когда они устали ждать своей очереди, срывает предохранительный кран и появляется желание бросить вызов болезни и смерти. Чем не пир во время чумы пресловутая распиаренная в новостях вечеринка в Екатеринбурге, или что-то подобное ей. Вот и несколько лондонцев, героев пьесы, не согласны умирать раньше времени, ведь отказ от настоящей жизни во имя выживания, уже есть торжество смерти. Конечно, её можно так перехитрить, хотя и никаких гарантий нет, но ведь можно же жить, жить на полную катушку, пока ты жив! Вот философия Председателя и его соратников.

Примечательно, что два самых мощных отрывка из произведения - песни Мери и Председателя, не являются переводом, а написаны самим Пушкиным. В них-то и заключаются главные идет произведения: песнь Мери - гимн любви, способной одолеть самую смерть, песнь Председателя - гимн в честь чумы, вызов, брошенный судьбе и року. Как завораживающе звучат бессмертные строки:

Но этот "гимн чуме" звучит как обещание победы над нею, чума сравнивается с зимой, которая, как бы сурова она не была, сама обречена на смерть. Чувствуется библейский мотив "смертию смерть поправ".

Но, как только повеяло Библией, тут же появляется священник, призывающий прекратить безумный пир, покаяться и принять неизбежное. Но вся суть религии в страхе человека перед смертью, а эти люди, живущие последний, самый яркий день своей жизни, смерти уже не боятся, и слово священника не властно над ними. Но заключительные слова, обращенные священником к Председателю, говорят о том, что и он сам не знает, как быть и как относиться к происходящему:

Это последняя из пушкинских "Маленьких трагедий", на которую я пишу рецензию. И тот факт, что её я откладывал дольше остальных лучше всего говорит о том, что она является самой сильной и сложной из всего драматического цикла. Считается, что "Моцарт и Сальери" - это о зависти. Да, безусловно, о зависти, но не только о ней, еще это и о природе творчества, и о различиях этой природы.

Но эта пьеса ни в коем случае не о Моцарте и не о Сальери. Этих композиторов в пьесе нет, есть их маски, некие абстрактные образы, с помощью которых поэт пытается исследовать мучающие его вопросы творчества и гениальности. Образ Сальери, созданный Пушкиным, не имеет ничего общего с личностью реального Сальери, который никогда не завидовал Моцарту, просто по той причине, что они писали совершенно разную музыку. Для Сальери Моцарт никогда не был гением, да он и для современником гением не был, признание его гениальности придет через несколько лет после смерти.

Но самое интересное, что и пушкинский Моцарт далек от себя самого, реальный Моцарт не был таким уж баловнем судьбы, совершенно чуждым реалиям жизни, он был неравнодушен к славе, к мнению о нем, откровенно домогался признания.

Но Пушкину был нужен контраст, и он создал его, представив две диаметрально противоположные фигуры. И здесь произошло самое настоящее чудо - сила гения Пушкина создала миф, который обрел силу истины. Большинство читателей, далеких от исторических составляющих описанной ситуации, довольствуются созданными образами, и принимают беспечного "солнечного" Моцарта и зловещего "тёмного" Сальери. Да, у Пушкина было основание для создания такой конфигурации, одна немецкая газета опубликовала статью, в которой говорилось, что на смертном одре Сальери признался в убийстве Моцарта, но никаких подтверждений не последовало, и сейчас у историков есть вполне четкое представление, что ничего подобного не было, то есть, Пушкин имел дело с тем, что сейчас называется фейком, но этот фейк его вдохновил на создание одного из сильнейших литературных произведений русской, да и мировой тоже, литературы. Как тут не вспомнить ахматовское "когда б вы знали из какого сора..."

Конфликт, представленный в пьесе: с одной стороны - трудолюбивый, фанатично преданный музыке, Сальери, с другой - воздушный, беспечный, "поцелованный богом", Моцарт. Один трудится не покладая рук, другой рождает шедевры походя. Один вымучивает свою музыку, другой просто записывает то, что напевают ему ангелы.

Считается, что в образе Моцарта Пушкин представил самого себя, позвольте не согласиться, в образе Моцарта он представил только одну сторону своей натуры, другая сторона пушкинского гения - это как раз Сальери, потому что истинного гения без трудолюбия не бывает. В самом Пушкине идет борьба двух творческих начал: осознанного замысла и вдохновенного выплеска, один отрицает другого, конфликт неизбежен, и разумная часть - Сальери - неизбежно пытается взять под контроль эмоциональную - Моцарта, но ничего не получается, вдохновение не подвластно рассудку, и тогда рассудок пытается подчинить вдохновение.

Но вдохновение такая вещь, подчинить которую не получается, его можно только убить, поэтому пушкинские герои обречены на ту участь, что реализована в пьесе. Сальери (ремесло) убивает Моцарта (талант), но ведь это истина, с которой в самом деле приходится считаться, как только талантливый человек начинает эксплуатировать свою уникальность, подменяя поиск нового тиражированием успешного и апробированного, как можно заказывать панихиду по его усопшему таланту.

Еще один вопрос, поднятый в пьесе - совместимость злодейства и гениальности, оба главных героя отвечают на этот вопрос по разному: Моцарт уверен в несовместимости этих свойств, а Сальери отвечает на это:"неправда", в том смысле, что Моцарт не прав. И, отталкиваясь от образов героев пьесы, приходится признать, что гениальность свыше не дает какого-то совершенного морально-этического кодекса, она диктует свой кодекс, сам гений уверен, что он не способен на злодейство, но он не всегда ведает, что творит. Примером тому служит еще один исторический миф, о котором поминается в пьесе, о Микельанждело, который велел убить натурщика, чтобы как можно реалистичнее изобразить страдания человека, распятого на кресте, если это правда, художник в этот момент не осознавал своего злодейства.

А Сальери осознает, и это приводит его к пониманию того, что он сам не гений, он влюбленный в музыку подмастерье, но не мастер. Но, убивая вдохновение, он убивает и себя самого, потому что ремесло, которое не подпитывается искрой божьей, обречено на вырождение, так что на самом деле в пьесе мы видим акт творческого самоубийства.

Лучшие творцы мировой культуры, и в их числе те же Пушкин и Моцарт, уходили молодыми, и в этом есть великий смысл, только так творец, переживший апогей своего созидательного взлета, может избежать зависти к самому себе, и не совершить творческого самоубийства

Со школьных лет осталось воспоминание, что «Пир…» - скучная нравоучительная вещь о том, как священник читает мораль пирующим во время чумы развратникам. И как же здорово перечитать пьесу через много лет, чтобы понять, что она совершенно не скучная, и вообще ни разу не про мораль.

Сейчас я прочитала «Пир во время чумы» как рассказ о переживании утраты и горя, о том, как можно выжить и сохранить рассудок в чумные времена, если ты сам еще не заражен болезнью, а еще – как рассуждение о роли смерти в жизни.
У меня совершенно стерлось из памяти, что «Пир…» - это не самостоятельное произведение, а перевод фрагмента пьесы английского драматурга Джона Вильсона. И, я думаю, что Пушкин ограничился переводом всего лишь одного отрывка не из-за лени, а потому, что он увидел возможность вложить в отрывок иной смысл и дать читателям возможность по-иному взглянуть на привычные вещи, по-другому оценить правила, кажущиеся ранее незыблемыми.

Думаю, что и сейчас, в 21 веке, потерявший близких человек, устроивший пирушку и поющий с друзьями песни, легко может вызвать осуждение моралистов, и найдется не один «проповедник», который посоветует пойти домой, одеться в черное и лить слезы в одиночестве. А уж в пушкинские времена несоблюдение траура, наверное, и вовсе исключило бы человека из порядочного общества. И вот, Пушкин, переживший в Болдино эпидемию холеры, пишет о чуме, поразившей город.

И мы видим людей, сидящих за столом прямо на улице, пьющих вино и поющих песни, несмотря на то, что мимо них провозят на телеге тела погибших. Прекрасный психологический этюд: отрицание как стадия переживания горя – собравшиеся вспоминают своего друга - весельчака и пьют вино

Ведь если подумать, то для искренне верующего христианина, было бы логично радоваться, провожая умершего в лучший мир, а огорчаться и плакать из-за того, что умерший покинул живых в этом далеко не идеальном мире - чистый эгоизм. Однако, так называемая, «традиционная мораль» часто поощряет самый что ни на есть махровый эгоизм, прикрывая его красивыми словами. Цинично предположу, что так происходит потому, что подавленным человеком в трауре гораздо проще управлять, чем людьми, принимающими естественный ход вещей и не отвергающими радость даже во время чумы.

Но вернемся к пьесе: мы слышим разговоры пирующих друзей и песни, посвященные чуме. И в этих песнях, на удивление разных, но одинаково проникновенных и берущих за душу, можно различить весь спектр человеческих переживаний, связанных со столкновением людей со смертью. Горе, печаль, тоска, дикий страх, но вдруг внезапно

Кажется, что это bravo звучит диссонансом, потом задумываешься, а может быть, прав был Пушкин, говоря, что:

Признаюсь, вначале мне увиделось в этих строках нечто наигранно-байроническое, но мнение изменилось, когда я дошла до четверостишия:

Вот она - простая и лаконичная формула Жизни, немыслимая без Смерти! Что же ещё может придать жизни такую яркость и остроту восприятия? Разве не знание о грядущей Чуме (смерти) побуждает нас проживать свою жизнь, стремиться к достижениям, к реализации своего личностного потенциала, к исполнению желаний, пока это ещё возможно? Как тень делает предметы ярче и объемнее, подчеркивая их суть, так и смерть (и наше знание о ней) постоянно оттеняет нашу жизнь. Секрет счастья еще и в быстротечности моментов счастья.

Разве смогли бы бессмертные люди, у которых вечность впереди, испытать все те же, что и мы «неизъяснимые наслажденья»? Думаю, что нет. Значит, и вполне живыми таких бессмертных назвать было бы нельзя. И, значит, Чуме, ставящей людей на край «бездны мрачной», есть за что спеть гимн.

Но легко рассуждать, сидя на балконе с томиком поэзии. Компании друзей, оставленной автором пировать в чумном городе, философствовать не так просто. Знание о неминуемой смерти не отменяет страха смерти. Мимо вновь проезжает кошмарная телега с мертвецами, друзья справедливо замечают, что

Но оказывается, что некоторые вещи мало знать, их нужно прочувствовать и принять. Так и выясняется, что «нежного слабей жестокий», и нужно запеть новую песню на новый мотив.

Или, быть может, нужно всё же прислушаться к словам проповедника? Оставить друзей и запереться в доме, оплакивая умерших? Или лучше продолжить пир?

Финал остается открытым. Вальсингам задумывается. Задумывается и читатель. Становится абсолютно ясно, почему поэт решил перевести лишь отрывок из пьесы - в этом отрывке уже заданы все условия и заданы все главные вопросы, остается лишь найти свой ответ.

Мне показалось, что никакие размышления не приведут Вальсингама к выводу о правоте проповедника. При всем своем пафосе проповедник не предлагает никакого способа облегчения страданий, никакой помощи в переживании горя, напротив, старается вызвать у людей чувство вины, стыд, ощущение собственной греховности – всё то, что точно не принесет никакого утешения, а лишь усилит страдания, а то и вовсе приведет к самоубийству.

Сдается мне, что пережить горе и постепенно принять трагедию можно только естественным путем, который может начаться и с пирушки с друзьями или с ласк «погибшего, но милого создания». Пусть так, если сразу слишком страшно посмотреть в глаза Чумы. Потом наступит время размышлений, быть может, молитв, боль хоть и не уйдет совсем, но будет постепенно стихать, а остатки человеческой боли будут переработаны в новые песни подстать тем, что были сложены

• Да, но мелодия, как все его мелодии вообще, приводит в отчаяние, я хочу сказать, вселяет надежду…» Вирджиния Вулф «Струнный квартет»

Начну с банальной мысли о том, что всё приходит в свое время. И сейчас я радуюсь, что в школьные годы «забивала» на чтение книг по программе. Иначе бы и остались у меня в голове легкомысленный гений Моцарт, желчный завистник Сальери и сомнительный тезис о том, что «гений и злодейство – две вещи несовместные» и одна из «Маленьких трагедий» превратилась бы в пустышку.

Оговорюсь сразу, все, что я буду писать – это именно о пушкинских персонажах Моцарте и Сальери, а не о реальных композиторах, которые, скорее всего, имеют мало общего с людьми, описанными поэтом.

Трагедия ли смерть пушкинского Моцарта? И да, и нет. Убийство человека, молодого, полного жизни, талантливого – безусловно, преступление. Но Моцарт для меня – не трагический герой. Он из тех людей, кто всю свою жизнь оставался ребенком, и жил и умер, «не приходя в сознание». Наделенный талантом, Моцарт удивительно легко творил, не знал того, что называется сомнениями, неудачами, «муками творчества», воспринимал жизнь и людей просто и непосредственно. Гениальный Пушкин в первой четверти 19-го века разделил и описал, как работают сознание и бессознательное у человека. На осознанном уровне пушкинский Моцарт чуть ли не до примитивного прост, потому и воспринимается как «гуляка праздный», он как будто бы специально закрывает глаза на сложность и многогранность мира и человеческой натуры. Иначе откуда взяться дурацкой мысли о том, что:

• Две вещи несовместные.

Похожим образом Моцарт подходит и к отношениям с людьми: пришел к другу не вовремя, ну ладно, зайду в другой раз и даже не подумаю, что же это такое с другом происходит, и друг ли ему этот человек.

Самого себя пушкинский Моцарт тоже знает очень плохо, ему знакомы на сознательном уровне только позитивные эмоции, весь негатив, страхи, печаль вытесняются. Вытесняются в том числе и в творчество, поэтому его музыка и вызывает столько разнообразных эмоций у слушателя.
Так кто же этот «Черный человек», якобы приходивший к веселому и жизнерадостному Моцарту? Мне кажется, что это «Тень» Моцарта (если говорить в юнгианских терминах), его тайная часть, все то, чего он о себе и о других не знал, не хотел знать и боялся даже думать.

Моцарт не признаёт тень своей частью и выносит эту тень вовне: нет, ему самому бы не пришло в голову писать «Реквием», это «заказчик попросил»…
И вот, со своим «Реквиемом» Моцарт приходит к Сальери. А пушкинский Сальери – это полная противоположность Моцарту. Но не потому, что бездарен и завистлив.
Сам Моцарт – гениальный музыкант называет Сальери гением, и, значит, признаёт равным. И ни слова Пушкин не говорит о недостатке у Сальери музыкального чутья и творческих способностей. Напротив, Сальери описывается необычайно глубоко и сильно чувствующим человеком: еще ребёнком он растроганно плачет при звуке органа и решает посвятить всю свою жизнь музыке.

Дело не в том, что Сальери не был талантливым, а в том, что он совсем не был … ребенком. Сальери не привык доверять себе, выражать чувства непосредственно. Он с детства был убежден, что ничего не может даваться без усилий, что упорный и тяжелый труд как будто «оправдывает» музыкальное сочинение, что ничего в жизни не дается «просто так», а все нужно «заслуживать». А если так относиться к жизни, то даже любимое дело может стать тяжелым испытанием.

Именно поэтому самозабвенно любящий музыку Сальери говорит, что:

Каждый шаг труден, если в нем сомневаешься, проверяешь и перепроверяешь. То, что другие делают естественно, играючи (Моцарт) для Сальери – почти подвиг.

И только потом, после многих лет трудов Сальери, наконец, разрешает себе получить хоть немного удовольствия от жизни.

Нет, тут нет зависти к чужому таланту, он готов ценит и уважает друзей-музыкантов и радуется за них. Ведь он знает, что они, как и он, рождали шедевры в муках, трудились ради своего успеха.
И вдруг Сальери встречается Моцарт, который отличается от всех других знакомых музыкантов. И не потому, что он самый талантливый. А потому, что он за свой талант ничем не платит. Моцарт наслаждается жизнью во всех проявлениях – пирушки, друзья, женщины, семья, богатство.

У несчастного Сальери в одночасье рушится вся картина мира. Ведь сам он «платит» по полной, отдает всего себя музыке, признается сам себе, что "мало любит жизнь", и 18 лет (!) носит с собой яд, как тут не воскликнуть:

Это зависть не к чужому таланту, а зависть мертвого живому, отчаяние человека, на мгновение ощутившего, как много он потерял в жизни. Это невозможно перенести и не сойти с ума или не покончить жизнь самоубийством. Поэтому приходят на помощь защитные механизмы, в частности, рационализация:

Последний дар Изоры делает свое дело, и, вроде бы, Сальери, избавившийся от невыносимой боли, должен задышать ровнее.
Но … от себя не убежишь. И уже через минуту после своего преступления Сальери снова начинает сомневаться в себе:

И эти сомнения уже не вытравить никаким ядом. Так или иначе, и для отравителя жизнь – кончилась. И трагедия в том, что кончилась, не начавшись.

Еще одна пьеса нашего великого и гениального Александра Сергеевича, которую я почему-то, к своему большому удивлению, не читала. Потому что прочитав такое однажды, вряд ли забудешь...

Страшно, жутко, увлекательно, поучительно, интересно, но главное - атмосферно. Какой необычайный и потрясающий контраст между смертью в страшных муках и страданиях и веселой пирушкой, где льется вино и поют прелестные девушки показал нам автор.

Странно прозвучит, быть может, но есть в этом и доля романтики...Как свободно живут все эти люди (на первый взгляд, умственно помешанные, так как устраивают праздничные застолья в такие тяжелые времена, но только на первый взгляд). Логика их проста и незамысловата (да, даже и у них есть своя логика:): что толку печалиться о том, чего уж не исправишь (трудно, однако, с этим не согласиться). Но сами же в ней и сомневаются, вот в чем незадача. Ведь и их стройная теория не без изъянов...

Можно, опьянев, забыть на какое-то время о потерях, но на утро всегда приходит раскаяние: от себя не уйдешь, от мыслей и проблем не убежишь и все равно что-то словно точит изнутри, не давая расслабиться и забыться. Ни прекрасное вино, ни голоса юных ветренниц, ни музыка или танцы не заглушат этот внутренний набат, звучащий в душе....Вот что делать с этим? А пока музыка и танцы убаюкивают сознание, надолго ли, как знать....5/5

Вот чисто из-за редкой темы для себя и выбрал это произведение, даже не зная деталей или количество страниц. Оказалось, что идеальное игровое сочетание, а ещё и знакомство с новым Пушкиным. Это не "певец любви, певец своей печали", а очень крутой трагический поэт, я бы даже сказал готичный. Вместо привычной мне атмосферы прекрасной природы или же очередного воспевания прекрасной дамы перед моим взором раскрылась драматическая история, жаль только неоконченная. Или же всё таки оконченная? Есть ли смысл раскрывать дальше завесу над героями произведения или же достаточно были лишь того самого короткого мига, на который мы оказались рядом с пирующими прямо на улице жителями зачумленного города? Очень сильно напомнило мне тот самый момент, когда по всей стране объявили карантин. А что было бы, если бы люди начали тогда массово умирать? Вели бы мы себя также бессрассудно и опрометчиво? И как же хорошо, что ответов у меня нету.
Не знаю почему, но мне очень понравилось. Возможно, что это из-за колоссального моего уважения к трудам переводчиков. Особенно поэзии. Плохой перевод может загубить даже хорошую книгу, а хороший способен даже немного улучшить плохую. Однако, с поэзией всё намного тоньше и эфемернее, как мне кажется. Тут важны даже самые маленькие нюансы, которые могут исказить общее впечатление или же придать иной оттенок повествованию. Тут же я увидел просто цельный монолит. Возможно, что это всё таки именно законченное произведение, а не первая его часть. Мы просто оказались в нужное время и в нужном месте, чтобы вместе с автором запечатлеть момент наивысшего отчаяния и опустошения героя, который уже потерял своих самых любимых людей. И теперь ему остаётся лишь ждать своего часа.
А я могу лишь повторить самого Пушкина: "Ай да Пушкин, ай да...", да бежать знакомиться с другими его работами по переводам.

С лёгкой руки как тех, кто запустил этот слух, так и самого Пушкина уже не одно поколение считает, что Моцарта отравил Сальери, хоть в действительности доказательств этому и нет. Вот она опасная сила слова! Помимо того, что всем вроде как «ясно», как умер гениальный композитор, так и его убийца всегда представлялся неким подлым завистником, который не мог выдержать чужой славы, но прочитав данную пьесу у меня несколько изменилось представление о герое Сальери (не о реально существовавшем человеке). Так вот, да, зависть тут действительно играет важную роль, но не она одна, всё более закручено и многогранно. Сальери эдакий трудоголик, из тех людей, которые добиваются всего упорным трудом и терпением, им всё легко не даётся, поэтому и отношение к музыке у него другое, как и к её творцам. В то время как Моцарт его полная противоположность, он гениален во всём, не прикладывая к этому никаких усилий, и это и выводит из себя Сальери. Он признает, что Моцарт гениален, но считает, что он несерьёзен, что не ценит свой дар, это особенно заметно в сцене, где Моцарт приводит с собой слепого старика, дабы тот исполнил его творение, что становится последней каплей для Сальери и он решается его отравить, говоря, что Моцарт недостоин сам себя.
И само отравление, причина его не так проста, не зависть тут упоминается, а своеобразная несправедливость, тем самым, он считает, что осуществляет правосудие, что пока есть Моцарт, то все остальные в его тени, а это неблагоприятно для общества, так как искусство от этого на более высокую ступень не поднимется, а после смерти Моцарта и вовсе падёт вниз, потому как в данном случае Моцарт выступает единственным столбом, на котором держится музыкальный свод. Не оставляя после себя наследника, он не приносит пользы обществу. Моцарт словно искушает райской мелодией, но улетев оставляет только карточный домик, прахом рассыпавшийся. Поэтому по мнению Сальери чем быстрее от него избавиться, тем лучше, пока не стало слишком поздно.
Удивительная и интересная интерпретация, заставившая посмотреть на героев в новом ключе. А последняя сцена, раскручивающая историю с новой силой, дающей новый виток. И эта фраза «гений и злодейство – две вещи несовместимые», заставившая усомниться в правильности своего поступка Сальери, пусть и запоздало, пусть он и пытается от этих сомнений избавиться. И тем не менее, действительно, разве может гений совершить злодеяние?! Может тогда он и вовсе не гений.

Что наша жизнь??? Кусочек льда,
Что в винном пропадёт графине...
Отдайтесь смерти, господа,
Без жалости и без гордыни,

Без истерических речей,
Без унизительных поступков...
Дышите горечью свечей...
Целуйте ядовитость кубков...

Ловите тот последний миг,
Который шёлковой удавкой,
Вас наградит... Забвенья бриг
Уже готов... Не смейте давкой

Испортить истину греха,
Где мы почётные клиенты...
Что наша жизнь??? Прах, чепуха
И прочие ингредиенты,

Которые пленят умы
Для прокламаций возле гроба...
Восславьте искренность чумы!!!
Бог с Сатаной трудились оба

Без отдыха, чтоб обнулить
Своих поклонников оравы...
Чума... Твое клеймо носить
Недолго нам... Другой забавы

Ведь не предвидится уже...
Ах, господа, ласкайте перси
Развратных муз на рубеже
Фатальных дат без зла и спеси...

Безысходность очень хорошо идёт под алкоголь и громкую музыку, под хохот пьяных, доступных девиц и пляски нагишом на столах, под локализованный культ пришедшего п@@@@ца и дрожание пальцев на спусковом крючке револьвера с одним патроном... Будь проще и отбрось панику, как окурок папиросы, явно не с табаком... Ну, чума... Ну, конец цивилизации... Ну, каждый третий откинет ласты... Ну, ведь можно и проскочить, такой вариант тоже возможен... Так чего тогда мотать сопли на кулак и ждать последней минуты в облике печального клоуна??? Пир, пир и ещё раз пир!!! Пусть последний, но зато какой роскошный!!! Бей посуду, целуй шалав, умирай с шиком!!! Только так и не иначе!!! Мой девиз по жизни!!! Вперёд и без сомнений!!! Моё душевное, пожизненное безумие - это кадр из фильма "На гребне волны", где герой Киану Ривза, отдавшись ярости, бросается за своим противником в люк самолёта без парашюта... Так и я без страховки решаю каждый день проблемы, которые называются Обычной Жизнью... Хочу ли я обыденности и покоя??? Возможно, но шторм мне всё же более близок, чем штиль...
Маленькая трагедия Пушкина - большой вызов испуганному социуму... Без стыда и совести, но с не догоревшей до конца надеждой... Страшно, не спорю, но если не кусать свой страх до крови из последних сил, то он поработит разум и приведёт именно туда, куда так страшно было попасть... У отчаянных и смелых есть шанс, у дрожащих и угнетённых выбор один, без перспективы его сменить...
5 из 5 - думай, как Пушкин; поступай, как Пушкин; умирай, как Пушкин... Безысходность - это химера, если ты сам стал частью этой субстанции... Возглавь собственную гибель и с достоинством плюй в вечность, как самурай, как отшельник, как шут... Смех против смерти - тук, тук, тук... Открывайте, ворота... Привезли гильотину и пару бочек бургундского вина...)

Не являюсь любительницей Пушкина, однако этот рассказ мне доставил удовольствие.

Все привыкли воспринимать поговорку "пир во время чумы" как нечто неуместное, что-то сделанное некстати. Пушкин ставит это под вопрос.
Много философии, переплетающийся с вопросами христианской морали. Если человек отправляется в лучший мир и получает то, чего достоин, то что грустить его утрате в этом мире? Если всё в руках Господа, то почему бы не пировать. Утрате? Нет, абсурдности жизни.

И празднуя эту абсурдность, стараясь заглушить собственный страх нахождения в городе, пронизанного чумой, люди выпивают и поют гимны чуме.

Вокруг разъезжает телега с мертвецами. А будущие мертвецы празднуют наличие своей души. Подсознательно осознавая, что это их будущее. Но если он неизбежно, то в чём смысл скорби и страха?

Я, к своему сожалению, очень далека от классической музыки, поэтому не знаю всех легенд, ни что вообще значит пьеса Пушкина в музыкальном сообществе. Я из разряда тех, кто просто села, прочитала и поделилась своими впечатлениями.

Подкупает слог. Да, Пушкин мастер складывать слова в прекрасную «литературную» музыку:

Читаешь и отбиваешь внутренний ритм. Давно я не получала такого удовольствия от чтения.

Одна печаль, сюжет-то ведь печален. История Моцарта и Сальери – дружба гения и ремесленника. Один - не замечающий своего дара, другой - отчаянно завидующий первому. Как это должно быть в драме, все заканчивается самым драматичным образом.

Очень короткая пьеса Пушкина про дружбу, зависть посредственности к гениальности и просто тех несчастных, обделенных талантом. Жаль Моцарта, но больше жаль Сальери.