Осенние перепела

Что именно делает человека – человеком, ничтожного – ничтожным, а достойного – достойным? Хорошим маркером внутренней силы был бы комиксовый молот Тора, но, увы, в реальной жизни такого мерила нет – а есть лишь личностное осознание своей правоты, честность перед самим собой и звездное небо над головой, как у Канта. Но неужели только яркие, выкрашенные рукой автора в однозначно белый цвет герои имеют право на первое место в произведении? Что делать обычному человеку – со всеми его слабостями, проблемами и ошибками? Достоин ли он места в книге в качестве главного героя – или может быть только второстепенным?

Конечно, да. И именно это отделяет литературу высококачественную, мощную, классическую – от бесконечного потока фантазийно-фантастично-художественной жвачки, которая изо дня в день высыпается на нас с виртуальных прилавков книжных магазинов. Устали читать про очередного рыцаря без страха и упрека или великолепную героиню, которая, не повредив макияжа, снова спасает мир? Пожал-те, откушайте серьезной книги от нобелевского лауреата по литературе 1988 года Нагиба Махфуза!..

Надо честно признать, что книга мне не понравилась.

Когда резко меняешь диету, переключаешься с фаст-фуда на правильное питание – все кажется ужасно невкусным. Пресным, не соленым, склизким, полусырым. То ли дело заточить сочный бургер, не то что эту куриную грудку с салатом… Чтобы распробовать хорошее блюдо нужна привычка и навык.

Так и с литературой. Нынче моя уже подрастающая дочь задается вопросом – за что их, несчастных школьников, заставляют читать эту муру, когда лучше бы дали Гарри Поттера или там приключения какой-нибудь Молли Мун. Но, несмотря на всю прелесть волшебных героев детских произведений (и спасибо им большое за то, что научили ее любить чтение), надо честно признать – привычка перерабатывать серьезную литературу в голове, понимать ее и проводить параллели нарабатывается только постоянным повторением этого процесса со все более и более сложными произведениями. Иначе все, что посложнее Поттериады просто не будет нравится, а будет выплевываться как полезная, но невыносимая льняная каша.

Мне же, напомню, «Осенние перепела совсем не понравились.

Начнем с места/времени действия. Египет, 1952 год. Что я знаю об этом? Что знает об этом обычный российский читатель, смутно разбирающийся в истории, дай боже, своей страны и заодно способный назвать лишь некоторые крупнейшие вехи мировой истории? Да ничегошеньки. Египет - это что? Мумии, пирамиды, иероглифы, тутанхамоны всякие, хотя или нет, хамон – это же из Испании... Где-то на периферии памяти маячит имя Гамаль Абдель Насера, но и то проще погуглить, чем вспомнить, чем он там отличился. А отличился-то (спасибо тебе, о Википедия) многим – во главе с движением «Свободные офицеры» совершил переворот, сместил короля, вывел страну из-под британского влияния и в целом для Египта имел примерно такое же значение, как Ленин для нас.

Однако функции литературы не ограничиваются передачей каких-либо морально этических наблюдений или переживаний персонажей, не зацикливаются на душевном и духовном. С той же значимостью книга, даже и художественная, выполняет образовательную функцию. Вот откуда мы все узнали о событиях 17-го века во Франции? Неужели кто-то изучал внимательно этот период, кроме редких специалистов? Или же мы скорее с интересом упивались приключениями мушкетеров, а заодно мотали себе на ус, и кто тогда был кардиналом, и суть сотрудничества церкви и монархии, и кто такие гугеноты, и многое другое. А как вы лучше осознали суть реформ Петра Первого? Зубря главу в учебнике или читая «Россия молодая» Германа? Книга всегда была инструментом не только образования – пересказывая события истории так, что, следя за героями, читатель сживался с ними ближе, чем узнавая сухие факты (а прежде тому же служил миф в устной традиции), - но и пропаганды, политической агитации. И именно формируя историю такой, как мы ее прочитаем, умелый автор влияет на восприятие реальности потомками. В конце концов, мы же все убеждены, что Ришелье – злодей!

Итак, читать «Осенних перепелов» тому, кто ничего не знает об Июльской революции 1952 года, будет довольно сложно. Очевидно, что даже прочитав несколько статей на вики о политическом устройстве страны, разобраться в тонкостях и отсылках я не смогла. Но для базового прочтения достаточно информации о том, что до лета 52-го в Египте главенствовала партия Вафд, к которой и принадлежит главный герой. Промонархически настроенная, эта партия была готова к компромиссам и эволюции. Но плавному и затягиваемому коррупцией процессу вывода страны из-под британской эгиды помешала сперва арабо-израильская война (полностью проваленная арабскими странами, в том числе и Египтом, и страшно ударившая по стране), а затем, последовавший за ним военный переворот «Свободных офицеров». Именно этот переворот оказывается в самом центре повествования, и кажется сперва, что именно о нем, о его неумолимой поступи, перемоловшей планы и чаяния консервативных молодых политиков, к числу которых относится и главный герой, и весь его ближний круг. Внезапно, в один день, летом, когда никто из цепко державших в своих руках власть министров даже и не мог подозревать угрозы, все изменилось – и вот уже никому не нужные, выброшенные за борт истории люди пытаются найти свой путь в этом мире. !Изгнание тирана вызывало радость — трудно было даже поверить, что подобное могло свершиться. Вместе с тем сердце терзало гнетущее чувство отвращения к тому, что происходило. Быть может, это было естественным движением измученной души. Желанная цель достигнута, стремиться больше не к чему — и наступил резкий спад настроения. И так бывает. А может, ему просто досадно, что такая большая победа одержана без участия его партии?

И только прочитав всю книгу понимаешь, что на самом деле в фокусе вовсе не революция и не политические преобразования, а именно это усталое разочарование, опустошение мужчины, чьи надежды и планы были разрушены, и который не находит в себе сил, чтобы измениться и снова стать хозяином своей жизни.

Мужчина должен по-другому вести себя, когда сталкивается с трудностями.

Что ж, оказавшись в сплетении неверных решений, неудачных выборов и потерянных возможностей – Иса опускается все ниже и ниже. Он перестает работать, хотя и родные, и друзья убеждают его, что это необходимо для его самостоятельности и уверенности в себе; он бежит из любимого города в провинциальную глушь; заводит нелепый роман с проституткой; затем бежит от ответственности; женится по расчету на бесплодной женщине, сознательно не желая иметь детей, а в конце концов ударяется в игроманию.

Конечно, одиночество — тяжелое испытание. Но оно иногда просто необходимо для того, чтобы уйти от всяких неприятных встреч, несущих с собой беспокойство и бессонницу, забыть о былых надеждах и стремлениях.

Печальная история разрушенных надежд, полная яда зависти и обиды.

…в конце концов я, наверно, найду работу и женюсь. Но это, наверно, произойдет тогда, когда я окончательно примирюсь с поражением и благополучно выберусь из всей этой истории.

Пожалуй, мне совсем не понравилась эта книга.

Египет – как символический образ страны - в «Осенних перепелах» проявляется не столько в делах мужчин, которые происходят за кадром, сколько в словах и решениях женщин. Сперва страна отображается в отвергнувшей Ису холодной расчетливой невесте, которая принимает решение о браке, исходя из политических предпочтений. Затем – в горьких слезах матери, которую Иса передает с рук на руки сестрам, оставляя ее без своей заботы, когда бежит в добровольную ссылку в Александрии, и которая умирает, отчаявшись дождаться сына. После – словно еще не все потеряно – вторгается в его жизнь, напористо, безапелляционно требует его участия – как проститутка Рири, прибившаяся к нему и подарившая осмысленность его жизни и заботу… от которых он с презрением и страхом отказался. Иса сам выбирает духовное и физическое бесплодие – вместо того, чтобы собраться с духом и начать активную жизнь, он вступает в брак по расчету, сознательно предпочитая не оставить после себя никакого наследия, а лишь прожигать оставшиеся дни и имеющиеся финансы. Но даже так женщина/страна отвергает его, требуя признать свою силу и не опускать руки. И в финале, новая яркая жизнь, поднявшаяся с колен и завоевавшая свое место и право – прежде несчастная падшая женщина овладевает своей судьбой, становится успешной, обеспеченной, счастливой, а Исе только остается валяться на коленях в пыли перед растущим будущим: его юной дочерью, новым воплощением Египта.

В предисловии к старому, видимо еще советскому изданию этого романа (я читала, конечно, в электронке) рецензент выспренно уверяет нас, что в финале герой приходит к интеллектуальному принятию Июльской революции, что «демократические преобразования в стране… пробуждают в Исе лучшие патриотические чувства» и он «ищет свое место, свою роль в новой, не совсем еще понятной ему, но влекущей его жизни». Сцене в самом финале романа, когда Иса случайно сталкивается с каким-то безымянным юношей с красной розой в руке, придается глубокое символическое значение – это, мол, воплощение «прогрессивных сил страны». Не знаю, не знаю… Отвергнутый всеми и отвергший всех – даже молодого революционера, которого прежде он сам осудил по доносу, и который теперь потратил время на попытку поспорить о политике с усталым опустившимся ретроградом – Иса чувствует слабые позывы успеть и догнать ускользающее время… но сможет ли?

Сложно адекватно оценивать эту книгу, чувствую глубокую неприязнь к событиям, которые описываются, к атмосфере, к персонажам - не хочется вникать в политические дрязги. Не понимаю позицию автора - возможно, потому что я не вижу разницы между королевской кликой, которая была у власти, и той партией, что пришла в ходе революции. Носятся с некой национально-освободительной идеей - мне показалось, что и те, и другие. При этом, в чем она состоит, кроме того, что Суэцкий канал надо хапнуть себе, в толк не возьму. Толпы арабов разрушают Каир - "никаких англичан не надо" - жгут, рвут, топчут. В принципе революции мало где идут другим маршрутом. Старый мир до основания, потом выясняется, что всех, кто строить умел, расстреляли или повесили.

Из этой книги невозможно понять, кто пришел к власти, с какой программой, с какими чаяниями. Что поменялось?! Есть некий чиновник, главный герой книги, которого турнули от кормушки. Но три четверти людей из его партии, с теми же закидонами по идее, сумели переобуться и остаться при власти. Спрашивается, зачем меняли шило на мыло?

Хорошо, допустим, это книга не про общественное и политическое, а про личностное. В качестве личности нам предлагается Иса. Думаете, его попёрли долой за стойкость и верность идеалам партии? Как же. Во-первых, за взяточничество. Во-вторых, в голове вертится диалог из "Служебного романа": "— А какой это Новосельцев? — А никакой. Вялый и безынициативный работник." Лучше Ису не опишешь (только без "Новосельцев им и мать, и отец"). Герой - никакой, он пустое место. Умеет только кармашек оттопыривать для мзды. И вяло ждёт, когда ему предложат похожую работу в новых условиях. Он мизинчиком не шевельнул, чтобы работу найти; тратил честно заработанное на взятках. Мозговзрывательная апатичная идиотия. Да еще и уникальный подлец же ж. Вместо работы, женился на богатенькой вдове. Скучал, скучал, скучал, без конца размышлял, как же ему скучно, как хочется опять к кормушке (не к станку же). Человек-ноль.

Про его отношения с Рири читала с омерзением. От последних сцен, когда они встретились через пару лет, от разговоров, которые вёл Иса, меня прям тошнило. Да откуда ж ты такой простой, как два пальца об асфальт? "Я очень, очень страдаю" - помри на месте от разрыва сердца, ради аллаха, не мучай ни себя, ни Рири, ни читателя.

Последний эпизод вообще странный. Это попытка философии? Прости врага своего. Пожми руку палачу. Поправь ему душевное здоровье улыбкой. Зачем? Это из какой философии?

И ведь ко взяточничеству... эта встреча с бывшим заключенным добавила еще знание о том, что Иса пытками в прошлом не гнушался. Да вы издеваетесь... Этому низкому созданию автор еще и надежду на будущее подарил. Что-то я совсем далека от понимания происходящего. Долой Махфуза из виша и памяти.

Жизнь у нас полосатая: за чёрной полосой следует белая, за взлётом – падение, за ямой – тяжёлый путь в гору и очередной солнечный диск над вершиной. Однако не все люди признают эту полосатость, и герой книги тоже отказывается признавать день на исходе ночи.

Сюжет прост донельзя: некогда взлетевшего правдами и неправдами чинушу вдруг прибивает к земле очередными революционными перестановками. Путь к власти (а, соответственно, и признанию авторитета) закрыт, а заниматься чем-то другим гг то ли не приучен, то ли считает ниже своего достоинства, несмотря на то, что некоторые из его друзей, также свергнутых с их высоких должностей, нашли своё место в жизни, начав всё заново и просто не опустив руки.

Если начистоту, мне не совсем понятно, какими качествами обладает гг – как минимум умственными, раз он замечательно действовал в роли высокопоставленного чиновника, но кроме этого по собственному же признанию не умеет делать вообще ничего. Или система в Египте 50-х настолько отдавала душком, что в чиновники брали кого попало (революция, о которой идёт речь в книге, произошла в 1952 году), или гг лжёт сам себе. В любом случае перед нами открывается картина какого-то немыслимого инфантилизма: героя свергают, причём очень лайтово, ибо формально его отстранят от должности лишь через два года, так что у него есть финансовая подушка на эти два года, да и масса времени в запасе, чтобы найти дальнейшие средства к существованию. Наряду с этим у него есть ещё старая мать, которую он содержит, и три замужних сестры, которые, скорей всего, смогут содержать мать, если не сможет он, но где и кем он тогда будет, если не имея собственной семьи, повесит эту обязанность на семьи сестёр? Гг, однако, об этом совсем не задумывается и идёт прямой дорогой к полной потери чести. Не знаю, какие тогда там в Египте витали веяния насчёт этого понятия, но не думаю, что сильно отличающиеся от современных европейских, во всяком случае, все остальные описанные в книге проблемы и конфликты – те же, что и сейчас происходят у нас. Современные шахматные приложухи анализируют эффективность каждого сделанного в партии хода – и если бы каждый шаг гг был подвержен такому же анализу, оказалось бы, что всякий раз из всех возможных действий он выбирает худшее. Судите сами: сразу после низложения он решает «отдохнуть» от потрясений, уехав подальше из Каира. Это решение не изменяется и после того, как оказавшийся у власти его двоюродный брат предлагает ему хорошую работу, то есть, гг сразу отвергает материальную помощь и отказывается видеть в ней основу для своего душевного воскресения. Уехать ему хочется из-за стыда и обиды, что там, где он раньше ходил, кичившись своим положением, теперь придётся ходить обычным человеком, и все, мол, в него будут тыкать пальцем и на это его падение указывать. Окей, для человека упавшего логично желание и стремление подняться. В Каире или где-то ещё, где ему, может быть, психологически это будет легче осуществить. Желание у гг есть, в отличие от стемления. Исполнение этого плана (которого, в сущности, и нет) он откладывает на бесконечное «потом» и попросту ничего не делает, прозябая в Александрии. За это время судьба делает ему не один подарок, и не одну возможность выкарабкаться. Во-первых, это «удачная» проститутка, которая готова стать служанкой и верной женой, только бы у неё началась нормальная жизнь, и жить с которой он даже успел привыкнуть. Увы, ей не повезло, и она забеременела несмотря на все предохранения – так бывает, а ещё не повезло с неадекватностью этого чувака, который выставил её на улицу сразу после того, как узнал, а спустя лет пять, увидев дочь, с какого-то панталыку возомнил себя отцом, и начал приставать к женщине со своим отцовством, хотя она давно жизнь свою устроила (нашла то, к чему стремилась, ура!), и её муж, невзирая на общественное мнение, признал ребёнка своим.

— Но ведь эта девочка — моя дочь, плоть от плоти моей. Какое имеет к ней отношение этот человек в тюрьме?.. Рири смотрела на Ису во все глаза. — Это его дочь, — твердо сказала она. — И только его. Он удочерил ее, и она принадлежит ему навсегда, ты слышишь? А я — вместе с ней. Я хочу предостеречь тебя: не пытайся больше встречаться со мной! — Рири, ты захлопываешь передо мной дверь, дверь милосердия… — Я?! Это ты сам закрыл ее… Уходи, прошу тебя… — А моя дочь?! — чуть не плача взмолился Иса. — Разве ты отец? Ты последний трус, — крикнула Рири, отойдя от него на несколько шагов. — Моей дочери не нужен такой отец!..

Вспоминается Адам Траск из «К востоку от Эдема» Стейнбека, который на выпад своей жены, что его дети зачаты от его брата, улыбнулся, подумав, что это не имеет значения. Вот кому надо аплодировать. Действительно, он их вырастил и относился как к своим детям (там, конечно, свои тараканы имелись, но в общем и целом это так), и разве может взять и пропасть отношение, которое уже давным-давно установилось? Увы, это единственный пример подобного образа мыслей в данной ситуации, который мне навскидку приходит на ум из литературы.

Вспоминается Родион из «Москвы слезам не верит», в котором «отцовские» чувства точно так же, как и у героя Мафхуза, взыграли вообще спустя 18 лет. Что за дичь творится в головах у людей, которые так делают? Я даже не о первейшем отказе от ребёнка и от ответственности за мать и ребёнка говорю – как бы он ни был плох своими последствиями для последних: отказался – ну ок, значит, отказался. Но с какой стати через энное количество лет заявляться и предъявлять права на ребёнка, о котором ты всё это время никак не заботился, которого ты не растил или, точнее, которого не ты растил? Что за бред? Логически я могу обосновать это движение чувств гг (и вообще подобных людей) только желанием состояться в роли отца, когда они со стороны представляют себе эту роль. Вот так, сразу, не прилагая никаких усилий. Мой лучший подруг сейчас, при муже и родителях, в хороших условиях, со своим младенцем спит 3 часа в сутки – страшно представить, что пришлось пережить беременной женщине, которую выставили под открытое небо без средств к существованию. Вспоминается Кронин с его «Замком Броуди» — там беременную выставили из дома сами родители, это вообще ужас ужасный. И вот обо всех этих трудностях гг, навязывая своё «отцовство», не думает вообще! А ведь он мог тогда не выгонять девушку и не страдать от отсутствия общения с ней, к которому он привык, а вырастить дочь, и это была бы его дочь, он бы состоялся как отец, если бы только пожелал взяться – всё к тому располагало. Но также как и с работой, которая бы послужила ступенькой для восстановления авторитета в обществе, самоуважения и появления смысла в жизни, эту возможность он также изначально себе обламывает. И вы говорите, это политик? Где же тщательно продуманные стратегии, где они, покажите? Что ж, и его политические действия в таком случае больше похожи на бездумную игру в рулетку, с полным полаганием на волю случая. Или на карты, в которые он пустился играть и проигрывать, если уж и в сравнениях следовать книге. Он плыл по течению, и даже не смог предугадать, что в случае свержения президента его партия окажется отнюдь не на высоте.

Окей, герой не блещет прозорливостью и логикой, установили. Он всегда был упрям, что мешало ему воспринимать критику окружающих. Зачем прислушиваться к советам, если и так везёт? Но вот везти перестало, а знаний и умений (в том числе и умений воспринимать информацию и анализировать положение дел) попросту нет. Потому и выбирает он «худшие ходы в партии»: женится на обеспеченной женщине и транжирит её наследство (что даёт ему очередную отсрочку для поиска работы), про себя попрекая её за её бездетность и необразованность. Про бездетность – опять же, где логика: состояться отцом у него уже была возможность, он её упустил, так и нечего пенять тогда. Про образованность – возникает вопрос: а как у них тогда, в Египте 50-х (и раньше, в 20-х годах, ведь женился он на женщине в возрасте) обстояли дела с женским образованием? Что-то мне сомнительно, что оно вообще было. Ну вот вам следствия: мужчина не может говорить с женщиной на интересные ему темы, и кто в этом виноват?

Книга заканчивается ничем, обрывается внезапно, впрочем, впечатлительный читатель может и такую концовку трактовать в пользу героя и обнадёжиться его воскресением. Кстати о воскресении, в «Воскресении» Толстого поднимается та же извечная тема отказа отца от ребёнка и последствиях этого отказа. Но герой Толстого как раз задумался в своё время, каково было совращённой им девочке, что она в итоге попала на каторгу, а герой Мафхуза думает лишь о себе. Вряд ли внезапное принятие бывшего оппонента после разговора с ним может что-то изменить в таком, в сущности, неумном человеке, хотя кто знает. И всё-таки очень вряд ли.

Мафхуз же очень удивил тем, что сюжет в его книге показан глазами такого нелогичного человека. У людей, находящихся в другом лагере, есть шанс попытаться понять тех, кто так поступает, постичь их логику, но, как выяснилось, по крайней мере у данного конкретного персонажа логики не было от слова совсем.