Американская новелла ХХ века

Неожиданно интересный рассказ. Почему неожиданно? Потому что я очень мало знакома с творчеством Хемингуэя, чтобы питать определённые надежды. Но этот небольшой эпизод на охоте, участниками которого стали Макомбер, богатый американец, его супруга Марго, красивая, стервозная женщина и третье лицо - некий Уилсон, эдакий случайный соглядатай драмы, которая назревает с первых страниц, всколыхнул эмоции, оставив любопытные впечатления.
Во-первых, потому что чета Макомбер не внушает умиления священными брачными узами. Жена - пустая дешёвая кукла с характером хищного зверька. Муж - трусоватый простак, купивший надёжное будущее за золотую монету. Их семейная жизнь не могла быть счастливой, если учитывать на какой почве была построена. Охота на африканского льва должна была стать очередной запятой в их общественном восприятии. Но стала роковой точкой. Для меня неожиданной.
Во-вторых, потому что общая сюжетная канва рассказа прошита тонкими нитями психологии. Здесь чётко и объемно прописана мощная рефлексия героев. Их эмоциональные линии пересекаются, создавая новые, более сложные и интересные для восприятия формы психологических этюдов. За этим очень занимательно наблюдать.
В-третьих, книжная атмосфера сафари, полная охотничьего азарта, безумного и бессмысленного, обещает неизбежность многогранного финала, в котором кровожадный случай разверзнет драму, бездонную и бесконечную. И автор сдержал слово, повергая меня в недоумение, граничащее с шоком.
Подведу итог: рассказ очень достойный прочтения. Малая форма позволила лишь добавить концентрации красок. Предостерегу лишь об одном: есть сцены жестокого обращения с животными. Так что читать или нет - выбор за вами.

Вот вроде бы и совершенно небольшой, но такой огромный рассказ, который, конечно, не раскрывает тайны бытия, не заставляет даже по иному взглянуть на мир, а просто описывает жизнь - такую, какая она есть без прикрас.

С первых строк рассказа становится понятным, что места, описываемые автором, знакомы ему не понаслышке. Он явно знает и видел то, о чем пишет, и это не фантазия, это поэзия языка, которым он выражает свою любовь к местам своего детства. Горы, опоясывающие долину Салинас, ровные пластинки черной вспаханной земли, бледное солнечное сияние в декабре, густой ивняк, легкий прохладный ветерок - все это мгновенно переносит читателя в те места, дополняя историю яркими красками и завершая общую картинку мира, в котором он, возможно, даже не был, так искусно, что кажется, что ты сам вот там, рядом с героями и видишь все их глазами.

Герои рассказа - Элиза и Генри Аллен живут на ранчо у подножия гор на берегу реки Салинас. Брак их не сказать, чтобы счастливый: детей у пары нет, Генри занимается бизнесом, не особо посвящая свою половину в дела, требующие решений; Элиза находит отдушину в садоводстве. Всю свою любовь и силы она отдает цветам; как мать, оберегающая своих детей, она сильной рукой ограждает их от вредителей, умело и напористо направляя их рост, отсекая все ненужное. Видно, что она горит этим, гордится своим умением, называя его в шутку "зелеными руками" и испытывает какое-то здоровое самодовольство от получаемого результата. Но вот со стороны Генри ее страсть не находит отклика. Кажется, что он даже немного усмехается над ней, считая все это игрой или напрасной тратой времени, ведь такие золотые руки можно было бы приложить и к саду; глядишь и яблоки бы росли. Безусловно, со стороны рисуется печальная картина не очень довольной и несколько одинокой женщины, жизнь которой ограничена маленьким ранчо, где изо дня в день одно и то же. Она храбрится, стойко переносит невзгоды и только тоска в глазах выдает ее

Но картина становится еще печальнее с появлением бродячего ремонтника, играющего на светлых чувствах Элизы грустную пьесу в угоду своим меркантильным интересам. Что он за фрукт становится понятным, как только он начинает рассказ, постоянно путаясь в показаниях: вот вроде бы он заблудился, но точно найдет дорогу в Салинас (и быстро домчит находку до своей знакомой - ага, ага); вроде его все ждут, потому что мастер он на все руки, да вот работы нет и не ел он давно нормально. Он пытается давить на жалость, но, не находя отклика, посягает на самое дорогое, четко отмечая слабые места бедной женщины и беззастенчиво играя ее чувствами.

Мне было грустно наблюдать за тем, как расцветает Элиза от мало-мальски теплого слова, от внимания и ложного интереса к своему детищу. Она чувствует свою нужность и важность, как будто бы вырываясь из оков и становясь на ступень выше "просто жены успешного мужа". До последнего мне хотелось верить в искренность намерений и оттого больнее вдвойне наблюдать было картину на дороге, где единственно верным решением, которая приняла героиня было "Не смотреть. Не выдавать эмоций". Былая уверенность ломается о жизнь, оставляя после себя такую печаль, которую только может чувствовать женщина, чьи добрые намерения и надежды так коварно разрушены, а самое любимое и дорогое, отданное от чистого сердца, растоптано и выброшено в канаву.

А что впереди? Все та же жизнь и смирение, муж, ранчо, редкие вылазки в город, хризантемы.

Думаю каждый из нас в жизни сталкивался с тихонями. Это такие смирные и кроткие люди, порой незаметные. Но как говорится в одной из поговорок: "В тихом омуте черти водятся". Да, от таки людей не знаешь чего ожидать, они молча сносят нападки. И уже была масса примеров, когда неизведанный нами тихоня устраивает нечто катастрофическое. Что у них творится в голове, что они замышляют, нет ответа на эти вопросы, только можно строить догадки.
В этом рассказе мы знакомимся с тихоней, история которого автором не раскрыта. История закручивается вокруг участия в банкете футболистов. Единственным условием присутствия - необходимо прийти с девушкой.
Грусть и тоска снедает тихоню, но можно же найти выход. И как я уже упоминала, неизвестно что творится в голове у таких людей и наш герой конечно находит выход.
Как говорится смелость города берет, вот так и тихоня решается на отчаянный поступок.
А вся соль происходящего, что отправляется герой на поиски самой красивой девушки. Миссия выполнена и на банкет тихоня приходит с великолепной девушкой.
Примечательно его поведение на банкете, но об этой интриге, не буду говорить.
Потрясающий рассказ, приоткрывающий завесу устремлений особенного вида людей - тихонь.

Суть книги в том, что маленькая дочка, в сущности, повторяет мамашу, но мамаша этого не понимает до самого конца рассказа и злится на дочку за то, что та всё время говорит о своём воображаемом кавалере и ведёт себя так, как будто он рядом, т.е. уходит от реальности. А сама мамаша всё время думает о своём погибшем возлюбленном, Уолте, т.е. живёт прошлым, вместо того, чтобы жить настоящим, – она тоже уходит от реальности. Девочка замыкается в себе, потому что мама с ней неприветлива и без всякой бережности обращается с её маленьким мирком (возможно, у девочки потому и со зрением проблемы, что она уходит в себя, ей хочется отгородиться от реального мира, в котором она не чувствует себя любимой и желанной). И мамаша замыкается в каком-то своём нереальном мире, потому что она не чувствует, чтобы её любили и понимали муж, свекровь, дочь. Для неё они все одного поля ягоды – она говорит, что когда они все трое в сборе, они смотрятся, как тройняшки; говорит, что надо собаку завести – пускай, дескать, хоть кто-то в этом доме будет похож на меня. А дочь на самом деле похожа на маму – она её даже до мелочей копирует: как мамаша теряет Уолта в результате трагической нелепой случайности и потом выходит за Лью (сама не знает, зачем вышла), так и дочка сначала теряет Джимми (попал под машину), а потом у неё в тот же день появляется другой воображаемый кавалер – Микки. И в конце концов параллели становятся такими очевидными, что даже мамашу пробрало. Она понимает, что надо быть не вечно оплакивающей Уолта и проклинающей мир, который не хочет ей давать то, что Уолт давал, а как бы быть Уолтом, и тогда она его, насколько это возможно, вернёт, став сама такой, как он, – дарящей людям теплоту. Она говорит дочери те самые слова, которые ей сказал Уолт, когда она ногу повредила: «Ах ты мой лапа-растяпа!»
Рассказ завершается тем, что мамаша вспоминает себя такой, какой она была когда-то: пускай ранимой и слишком чувствительной, но не отгораживающейся от мира, принимающей его в свою душу. Она на каком-то этапе (по-видимому, после смерти Уолта) пришла к выводу, что раз мир к ней бесчувственный, то она к нему будет такая же. А внутри себя она лелеет этот душевный костыль – память об Уолте: какой он был весёлый да ласковый, как он умел поднимать настроение. Ей надо было увидеть свою дочку пользующейся таким же душевным костылём и не способной без него обходиться (с Джимми что-то случилось – прямо сразу же найду Микки, буду опираться на него), чтобы, с одной стороны, в ней как бы вокрес Уолт, а с другой стороны, она бы сама воскресла, то есть, перестала жить, не живя.

Не могу сколько-нибудь компетентно говорить о Фрэнсисе Скотте Фицджеральде, читала у него только "Гэтсби" в юности и продолжать не захотелось. Даже роскошный фильм База Лурмана не сподвиг перечитать. Такое бывает, хороший писатель, но не мой, и эту вещь вряд ли взяла бы, но добрый Литрес подарил аудиокнигу, прослушала не без удовольствия.

Повесть входит в сборник "Все грустные молодые люди" (All the Sad Young Men) Фицджеральд писал его в ожидании публикации "Великого Гэтсби", который был на этапе редактирования. "Молодой богач" история юноши из тех, о ком говорят "рожден с серебряной ложкой во рту. Энсон Хантер хорош собой, неглуп, не чужд благородства, рожден в очень богатой семье и должен унаследовать значительный капитал. Детство с няней-англичанкой (от которой надобно усвоить "правильный" акцент), потом частные привилегированные школы, лучший колледж, членство в аристократических клубах, карьера.

То есть, это тип человека, которому во всю жизнь не придется запачкать туфель, сойдя с ковровой дорожки. На самом-то деле нет и во время Первой Мировой герою даже довелось повоевать - согласитесь, немыслимая ситуация для детей сегодняшних олигархов и знаменитостей. Сюжет разворачивается вокруг отношений Хантера с красавицей Паулой, тоже богатой наследницей. Девушка достаточно строгих правил и не одобряет вольности его нравов, в том числе в части пристрастия к спиртному.

Долгие, то вспыхивающие, то затухающие отношения ни к чему в результате не ведут, они расстаются, она вскоре выходит замуж, а он достаточно скоро утешается в обществе другой девушки. Не столь строгой, хотя и не настолько красивой и вовсе не такой богатой. Всех сюжетных перипетий раскрывать не буду - вдруг вы захотите прочесть или послушать. Но в целом у меня осталось впечатление тщательно пестуемой пустоты.

Зачем это мне? Чтобы поняла, что богатые люди отличаются от нас? Что внутренне убеждены: они владеют тем, что владеют по праву и считают, что мы небогаты потому что не столь хороши, как они? Да и пусть их, считают. Или объяснить, что праздность вредна, а отсутствие необходимости работать в поте лица развращает? Но Хантер работает ведь, хотя и в какой-то очень джентльменской сфере.

Если за чем и нужно было, так чтобы окончательно убедиться - Фицджеральд не мой писатель.

Интересно, в начале рассказа Стейнбек говорит, что героине 35 лет, а в конце называет ее старой женщиной. Почему так?

Забавно, смыслы, которые вложил писатель, я считала, но сама увидела совсем другое. Поэтому сначала я расскажу вам, что хотел сказать автор, а потом, как это поняла я.

Итак, встречаем Элизу, жену зажиточного фермера, красивую женщину, любительницу хризантем. Почему именно хризантемы? Хризантемы цветут поздно осенью, и здесь символизм прослеживается довольно легко: выращивающая осенние цветы Элиза сама уже вошла в осеннюю пору. Здесь я бы поспорила, и поспорю, но позже. Элиза - обладательница зеленых рук, то есть, чтобы она ни посадила, хоть палку, всё цветет и колосится. Но ее страсть хризантемы, они безраздельно завладели ее вниманием. Муж тактично намекает, что при таких способностях неплохо бы заняться яблонями, но торопится исправить свою оплошность и приглашает Элизу провести приятный вечер в городе с кино и рестораном. Маленькая семейная сцена, но уже в ней мы видим многое. Почему женщина так повернута на этих цветах, и почему муж боится ее ненароком задеть? Ответ очевиден: отсутствие детей. Хороший дом, успешный бизнес, красивое платье и ресторан - но от этой глянцевой картинки веет печалью: здесь нет детского смеха, не слышен топот детских ножек. Хризантемы - это сублимация нереализованного материнского инстинкта. В ком из супругов причина этой драмы остается за скобками. Мы видим лишь то, что она вроде смирилась, но чувствует необходимость излить нерастраченную материнскую любовь. Почему бы и не хризантемы? Насколько переживает муж, не очень ясно, ясно лишь то, что жену он любит и поддерживает, не стремится найти супругу помоложе, способную родить. Возможно, причина в нем. Но рассказ не о муже, не о его драме и переживаниях. В конце концов, для мужчин отцовство не столь важно, как для женщин материнство. Наверное.

Не буду пересказывать центральный конфликт и кульминацию истории. Расскажу лучше, как восприняла ее я. Тридцать пять - это ни фига не осень, дети там или не дети. И я думаю, что Элиза это понимает, и как персонаж по настоящему талантливого писателя, осмеливается спорить с автором. Ее короткий, но жаркий монолог дает нам понять, что если бы не социум, хризантемами Элиза бы не ограничилась. В ней много страсти, в ней есть воля, у нее есть ум, но все, что ей доступно, это выдраенный дом и милый садик. В конце рассказа в Элизе назревает некий взрыв, но снисходительно-заботливый тон мужа гасит бунт на корню. Гнев, боль, ярость опять уходят под поверхность. Имхо, это рассказ о подавлении и угнетении. Нет, угнетатель здесь не муж, а социум в принципе, представленный хитросделанным лудильщиком. Печально, что какой-то отброс мнит себя лучше умной и внимательной Элизы лишь на том основании, что он мужчина. Так что тема здесь совсем не дети и возраст, а деформирующее душу отсутствие самореализации. Хотя Стейнбек, скорее всего, со мной бы поспорил.

Замечательный рассказ. Бывает же. Можно прочитать масштабное произведение и сказать-то о нем будет нечего. А вот об этой крохотной истории нестерпимо хочется поговорить и поделиться. Я плохо знакома с писателем как мастером малой прозы. Всего лишь второй рассказ, но вновь в малом формате бездна смысла и неоднозначность. И тоска, которая берет за душу. И свой неповторимый стиль... Сухой, лаконичный, обрывочный, но как вставляет-то. Ворох мыслей и эмоции, эмоции, эмоции...

Я давно хотела прочитать хоть что-то из его творчества, где действие будет происходить в Африке. Случайно увидев этот рассказ, не смогла отказать себе в удовольствии... И я его получила. Африка. Сафари. Грозное рычание льва, сводящее с ума. Буйволы, которые несутся на тебя во весь опор. И человеческие отношения. Настоящая драма одной семейной пары, зажатой в тиски богатством, роскошью, самими собой. Фрэнсис Макомбер - сам как лев, мечущийся кругами по клетке. Зажатый, забитый, чрезмерно терпимый и спускающий жене все с рук... Но стоило ему в один миг повзрослеть и обрести свободу, как жена в очередной раз все решает по-своему. И да, счастье героя оказалось мгновенным. А дальше... Пустота и чернота.

Жаль льва. Жаль буйволов. Жаль самого Фрэнсиса Макомбера.

Занятные совпадения иногда случаются: после «Рифа» Поляринова, с его подробностями о том, как обрабатывают людей в разных сектах, мне попался этот рассказ с очень схожей тематикой. Хотя никакой секты тут нет, на самом деле, но есть явное, ничем не прикрытое психологическое насилие.
Пятнадцатилетняя Конни очень хороша собой и прекрасно знает об этом. Она терпеть не может материнские нравоучения и замечания, что, мол, поменьше надо любоваться собой. А вот гулять с подругами в городе и ловить на себе восхищенные взгляды парней ей очень даже нравится. Но к чему приведёт самолюбование Конни, читатель вряд ли может догадаться - я так даже не предполагала, что именно автор приготовила для своей героини.
Во время очередной поездки в город Конни ловит совершенно особенный взгляд - взгляд и, вроде бы, шутливое обещание «поймать детку». Казалось бы, что такого? Просто шутка, из тех, которыми походя обмениваются молодые люди, шутка, которая никого ни к чему не обяжет. Но не в этот раз.
То, что происходит далее, похоже на какой-то театр абсурда, на страшный сон, из которого, как ни пытайся, не выберешься, пока не прозвонит будильник. Только это не сон, и шансов выбраться из болота, в которое девушка погружается с ужасающей скоростью, нет. Ей бы развернуться и бежать, хватать телефон и звонить - родителям, которые на беду уехали в гости, в полицию, пусть даже потом ее обвинят в ложном вызове. Да просто не слушать назойливого ухажера - ведь она понимает, что происходит что-то непонятное, что-то совсем ненормальное. Но - рыбка попалась на крючок с первым же обменом взглядами и обещание поймать - совсем не обещание, а уже констатация факта. Ты попалась, Конни, и ты пойдёшь на зов своего палача, как бы ты ни сопротивлялась.
Ужасно. Я понимаю, что есть люди, психика которых определила их в жертвы уже в момент рождения. Но все же трудно поверить в происходящее, трудно принять тот факт, что человека можно сломать так легко.

Удивительно тонко автор подсмотрел черты женской души в этом рассказе. Мери Джейн приехала в гости к подружке по колледжу Элоизе. Увидеть ее маленькую дочь Рамону, поболтать о насущном, вспомнить прошлые студенческие годы, вечеринки, подруг, ребят, встречи, влюбленности... Выпили виски.
Элоиза рассказывает о своей огромной любви в колледже к доброму, нежному мальчику Уолту, когда-то назвавшему ее «Бедный мой, лапа-растяпа». А потом Уолт погиб на войне...
Прибежала Рамона. У нее странные привычки. Она живет в своем особом мире, в котором рядом с ней всегда невидимый друг и почитатель Джимми. И вот Джимми «попадает под машину», а у девочки появляется новый воображаемый спутник.
Взрослые воспринимают поведение Рамоны, как детские прелестные чудачества, хотя, наверняка, это аутизм. Никогда не понять, как отражаются на детях родительские судьбы…
А я не знаю – как и чем измерить глубину женской любви и страдания от утраты любимого? И возможно ли это – измерить. Хотя бы понять…
Я не знаю – как отнестись к Элоизе, к этой несчастной, страдающей женщине, за ее какую-то непутевую жизнь, за несчастливый брак, недолюбленную дочь. Только очень жаль ее, до слез…

Набоков выделял среди рассказов Хемингуэя - "Убийц".
Тарковский во Вгике делал курсовую по "Убийцам", сняв короткометражку.
Мне подумалось, что авторы "Зеркала" и " Приглашения на казнь" могли бы "встретиться" именно в этом, быть может, лучшем рассказе Хемингуэя.
Экзистенциалисты - увидят в нём трепетный, сосущий ночь зрачок тёмной бездны и человека, прозрачно в нём отразившегося: это страх себя и полыхающей внешней свободы.
Феминистки - увидят в нём прирученный ад с изящным звёздным коготком, вонзившимся в рыжую львиную шкуру заходящего солнца.
Скажу больше: из за этого рассказа могут поссориться две феминистки и даже феминист с простой девушкой, не являющейся феминисткой ( мой случай).
Шрёдингерианцы восхитятся новым качеством квантового эксперимента, просиявшего в зажатом кулачке странички - ничто.
Фрейдисты - сладко зажмурив глаза: тёмный посверк ресниц - как кошачья, бархатная лапка с лиловой подушечкой век и острым блеском коготков, царапнувших небо или же щёку друга, прильнувшего к устам женщины, желающей что-то жарко шепнуть о подавленном либидо ГГ. и рыжем призраке женской, расшалившейся сексуальности, словно в кошмарном сне, из обычной кошки, выросшей в огромного льва, набросившегося на мужчину, буквально его пожирая и раздирая ему спину своими когтями
Так кошка вечером на подоконнике сладко флиртует с рыжей гривой заходящего, словно бы потягивающего солнца, прислонившегося к окну.

Я сейчас сижу у окна и глажу солнце. Оно нежно зевнуло и зашло в колкую траву первых звёзд, и словно кошка, присело, пригнуло ушки и лишь виляет хвостом, выжидая перед броском...
А я вижу его и ласкаю взглядом ( надеюсь фрейдисты не читают всё это...), мы с ним почти тепло слились в одно целое: если зажмуриться губами, глазами и даже ладонями, то можно ощутить, как сердце в груди, тёмно-алой, густой кисточкой львиного хвоста, беспокойно моргает и бьётся: нежная кисточка солнца: хоть бери в руки и пиши кровью души...
Помните как у Сартра?

Существование - это не то, о чём можно размышлять со стороны: нужно, чтобы оно вдруг накинулось, навалилось на тебя, всей тяжестью легло тебе на сердце, как громадный недвижный зверь

Как вы догадались, в рассказе речь пойдёт о льве и... светской львице.
Молодая, богатая, скучающая пара - Фрэнсис и Маргарет, приезжают из каменных джунглей Нью-Йорка, в Африку, поохотиться на львов, развлечься и... решить вопросы с изменами Маргарет и треснувшим браком.
Скажем прямо: муженёк - целиком в когтях у своей светской львицы, он стал её жертвой, трофеем, и она, словно большая кошка, с глумливым и сытым любопытством смотря на свою в муках ёрзающую на земле ли, на постели ли, жертву, игриво трогает её лапкой, порою сладострастно, улыбчиво сверкнувшим из под меха, коготком, прокалывая её серую шёрстку...
Да, Маргарет главная в прайде семейных отношений, и как полагается, лев - лениво спит где-то за рекой в тени деревьев, а роскошная львица добывает пропитание, охотится... и разве так уж важно, что охотится она на других мужчин, более сильных, прекрасных, кто сам может коготком пройтись по её спине и груди и ласково укусить её за шею, за нежный загривок волос? ( у Эжена де Блааса, кстати, прелестно на картинах описаны эти лучистые завитки на шее женщин).
И так ли уж важно, что пропитание она добывает из его же денег?
Правда, она и сама заработала однажды кругленькую сумму на рекламе какой-то косметики, которой даже не пользовалась: символ ложности жизни, маски...
Морщинки на лице можно загримировать, обманув мужчину, пусть и днём, но душу то чем припудрить, если она грязна?

Что любопытно, данный рассказ чем-то неуловимым перекликается с "Господином из Сан Франциско", Бунина: богатый человек с женой путешествует на роскошном лайнере по океану... ( на этом месте был интересный но скучный анализ сравнения двух рассказов).
Если честно, рассказ Хемингуэя - болен биполярным расстройством.
Сначала вы искренне будете сопереживать Маргарет, затем, её мужу Фрэнсису, потом - Уилсону, организатору сафари и мужественному охотнику, потом... а потом всё пойдёт к чёрту и пьяно перемешается.
Итак, читатель встречает наших героев в тот момент, когда лёжа под зелёным навесом палатки, Фрэнсис и Уилсон пьют лимонный сок, смотря на то, как солнце, подобно колоскам лучей, прорастает в чернозём глубины над толщей воды, тихо сквозится сквозь зыбь листвы, возле которой появляется Маргарет, спрашивая о том, как прошла охота на льва. ( Данного описания нет у Хэма, я этим пытался подчеркнуть языческое действо с танцем пейзажа, зелени травы - цвет палатки важен, - и солнца, которым словно бы заросли утомлённые сердца наших героев: они в самом сердце пейзажа, природы, шума и ярости мира.
Стоит сразу сказать, что символизм в рассказе - чисто Набоковский.
Тут важно всё: числа, цвета, возраст героев, животные... всё это, словно световая паутинка от ряби воды, нежно испещряет таинственным почерком судьбы и вечности, белый, девственный листок дна.

Например, сок лимона, который пьют герои - символ солнца. Солнце - символ льва. Таким образом - мы видим элемент инициации в образе крови солнца, которую впускают в себя.
Маргарет безумно переживает, что её муж на охоте оказался - трусом. Что может быть хуже, когда тот, кого ты любишь, считаешь сильным и смелым, вдруг, на глазах преображается и падает до нечто убогого, жалкого?
Сможет ли она теперь жить с этим? Отныне, целуя и лаская её в ночи, она будет представлять, что её.. ласкают два человека, точнее, один - её муж, и, рядом с ним, почти прозрачный в своей ухмылке темноты, её будет ласкать и этот "другой".
На обратном пути с охоты на льва, Маргарет перегнулась с заднего сиденья машины к Уилсону за рулём, и поцеловала его в губы на глазах у побледневшего и униженного мужа. Это месть женщины? Ну да...но и нечто другое.
Её муж ранил льва, и тот скрылся в траву: нужно всего-лишь его найти, приблизиться к нему... но раненый лев - опасен вдвойне, он приближается к земле, буквально распластывается, сливаясь с пейзажем и ты его уже видишь когда он прыгает на тебя. Фрэнсис не выдержал этого, приблизившись ко льву на расстояние 35 метров ( его возраст) и побежал назад на глазах у жены, сидящей в машине, и под вспышки, почти фотографические, ружей, словно бы запечатлевших навек в её памяти этот мерзкий миг.

К слову, в начале рассказа Маргарет шутит перед мужем с рыжеватым и суровым Уилсоном о его красном загаре; муж отшучивается, что он тоже красен - от вина; Маргарет, продолжая эту "радугу загара", темы солнца, словно бы бросающегося с одной жертвы, на другую, говорит с грустной улыбкой о своей красноте на лице - загар стыда за мужа: солнце души обожгло.
Внимательный читатель подметит тут два тонких момента: этот загар стыда, словно в проявляющейся фотографии, проступающая душа, её боль и обнажённость, подчас неведомая и ужасающая самого человека, не готового к встрече с ней, перекликается с камуфляжной темой косметики, на которой заработала однажды Маргарет.
С другой стороны, рыжий, красный от загара Уилсон - образ льва, которого целует Маргарет.
Его красный цвет - символ зрелого, т.е. закатного солнца, словно бы прижавшегося к земле в траве.
Это же можно сказать и о загаре Маргарет: солнце в вечерней траве ресниц...
К слову, Уилсон - самый таинственный персонаж. Кто-то может сказать, что это альтер-эго Хемингуэя - суровый мачо, охотник, любящий природу, страстный любовник природы: он с ней одной крови...
Но на самом деле, это какое-то древнее, легендарное божество, существо из легенд о людях-ягуарах.
Он проводит людей по этому царству животных и природы, посвящая в её тайны лишь избранных; он объезжает на машине муравейники, делает жертвоприношения и принимает жертвоприношения от богатеньких и скучающих женщин, которые думают, что в кругленькую сумму на сафари, в его должность входит и ночь с ними.
О, они не понимают даже, что ночью, на их обнажённые и белые тела, похожие на бледный, залитый лунным светом берег реки, набросится лев... да, лев придёт к ним в ночи, к этим светским львицам, и возьмёт их нежное, тёплое тело: так лев приходит ночью к реке, лакать отражённые звёзды... так горячая рука любовника в ночи лакает женщину, её шею, грудь, живот...

Помните стих Гумилёва "Невеста льва"?

Жрец решил. Народ, согласный
С ним, зарезал мать мою:
Лев пустынный, бог прекрасный,
Ждет меня в степном раю.
Мне не страшно, я ли скроюсь
От грозящего врага?
Я надела алый пояс,
Янтари и жемчуга.

Вот в пустыне я и кличу:
«Солнце-зверь, я заждалась,
Приходи терзать добычу
Человеческую, князь!

Дай мне вздрогнуть в тяжких лапах,
Пасть и не подняться вновь,
Дай услышать страшный запах,
Темный, пьяный, как любовь».

Как куренья, пахнут травы,
Как невеста, я тиха,
Надо мною взор кровавый
Золотого жениха.

По сути, это очень даже феминистический рассказ о жертвенности и загнанности женщины, которую приговорили к смерти в объятиях льва - мужчин ( это не сегодняшний хилый и вырождающийся феминизм, пытающийся копировать мужчин, все их грехи, нет, это нечто древнее с своём девственном размахе матриархального, сильного, когда женщины поклонялись единственному божеству - любви, равноправно принимающего их в своё царство, в котором мужчины, эти пушистые и милые существа, сладко замирали у их ног домашними, прирученными, приноженными животными Эдема с изящными рожками возле лба).
Разве вина женщины, что ей пришлось выживать и приручать льва? Её вина, что лев стал трусом и зайцем? А тут - невеста двух львов...
Тема зайца, вообще животных, солнечным зайчиком будет мелькать перед читателем: успевай догонять!
Так, после того случая со львом, её муж подстрелил антилопу и предложил ей отведать бифштекс: это те - говорит Маргарет,- которые прыгают высоко-высоко, как зайцы?
Тут очередной виток спирали инициации: муж убил... зайца, а не льва, и хочет накормить этим жену, удовлетворить этим - жену, дабы оба были зайцами, трусами: трусиха ведь не замечает трусости зайца, правда?

Уилсон говорит, что завтра будет охота на буйволов, потом, на носорогов...
Если выстроить в цепочку этих животных, то мы получим нечто любопытное: инициация приобретает как сверхъестественные, надмировые черты, так и личные: 2) образ раненого и убитого солнца - ночь. В ночи, словно в смерти, идёт охота на буйволов - жена наставляет рога мужу - догадайтесь с кем; затем - охота на носорога: фаллический и жуткий образ смерти, мчащейся и прободающей человека, лишая его девственности существования.
1) Так в племенах Африки вождь посвящал в мужчины подростка, проводя его по ужасам ночного леса, пугая его масками животных и диким зверем, которого он должен убить: умирает ребёнок, но воскресает, утром выходит из леса - мужчина, с алым сиянием львиного сердца в руке ( разумеется, в рассказе всё глубже - мужское, это нечто узкое, лишь некая ступенька, на которой многие зацикливаются, теряя себя, на пути к человеку, к нечто высшему, по чему томится нечто крылатое, небесное в женщине)

В охоте на буйволов, Фрэнсис преображается на глазах у Маргарет: он становится мужчиной и воином. Более того, убив антилопу - он убил в себе - труса и зайца: мы боимся заметить в себе труса и мерзость, и потому не ощущаем их.
И лишь столкнувшись с бездной, мы трепещем, испытывая экзистенциальный страх, которому не знаем что противопоставить: все наши деньги, прежние маски ложной силы, уверенности, комфорта... рассыпаются в прах.
И это нормально: враг в нас - очерчен и найден. Трус - был убит. Рогоносец - убит. Осталось дело за львом: о, теперь он льву и солнцу сможет взглянуть в глаза!
Маргарет потрясена этим преображением: сможет ли она теперь соответствовать этому новому льву? Кого ей нужно убить в себе? Часто женщины мечтают о сильном мужчине, льве... но им изменяют, ибо не видят в них львиц: они всё это время были лишь комнатными кошками.

Что любопытно, Хемингуэй вводит в рассказ, словно алую капельку вечернего солнца, гомеопатическую дозировку шекспировской трагедии, что тонко отражено уже в имени Уилсон - почти Уильям ( о, воистину, это некий древний демон и дух, пишущий, играющий судьбами своих персонажей, сходя к ним в образе простого охотника!)
Уилсон цитирует Фрэнсису строчкуШекспира из "Генриха 4" - "Кто умер в этом году, избавлен от смерти в следующем".
В самой пьесе, к слову, у Фальстафа есть любопытная речь к принцу Генриху о храбрости льва, который не тронет всё же принца, став трусом на миг.
Любителям Шекспира будет интересно подметить в рассказе и тайный узор "Макбета" - первые три буквы в фамилии Макобер, и образ короля, фактически - льва.
Преображённому Фрэнсису нравится эта строка, и он улыбается словам Уилсона: такое бывает и на войне: "это посильнее событие, чем невинность потерять"

Что интересно, эта тема лишения невинности ( мужчина лишается её дважды - в близости смерти ещё; женщина - чуточку больше: сами роды - как фотографический негатив лишения девственности, перешедший в инфракрасное качество духовного. Фрейдисты, закройте уши: есть не такое уж и редкое явление, как оргазм во время родов, блаженно растушёвывающий женские муки. Удивительное и таинственное милосердие самой природы...и даже её мистика: однажды у беременной женщины умер муж...), дивно соприкасается с этой же темой у Андрея Платонова.
Хемингуэй вообще любил Тургенева и Платонова...Порой я ловлю себя на мысли, что меня, атеиста, некий шальной и милый ангел мог бы соблазнить... на рай, посулив, что я увижу, например, как в девственных зарослях Африки, тихо крадутся с ружьями Тургенев и Хемингуэй, осторожно, так же нежно, как поправляют волосы упавшие на лицо плачущей женщины, раздвигая тёмную, высокую траву, обнажая белый лик львиного тела...
а возле них, чуть позади, без ружья, тихо идёт босиком, не крадясь и не боясь смерти, словно её и нет, Андрей Платонов, рассматривая в руках какую-то карюю веточку с муравьём ( он - словно в невесомости: веточка медленно вращается в просиявших руках пустоты, тишины, и муравей бежит по ней то в небо, то к земле...), с улыбкой рассказывая что-то о Толстом, задремавшем на охоте ( улыбка Хемингуэя нежно оглянулась в ответ..).
Я был бы рад оказаться в таком раю хотя бы муравьём, только бы увидеть вместе этих милых моему сердцу людей.

Так вот, в прелестнейшем рассказе "Хемингуэя" "Отцы и дети", он сравнивает лишение подростком девственности с подстреленной птицей на лету.
Необычный образ, правда? Почти в это же время, Платонов пишет рассказ, описывая смерть молодого человека в грустных тонах светлого язычества самой жизни а-ля Тургенев: пронзённый пулей солдатик, падает на землю, и земля, словно милая и грустная любовница, берёт у него его семя в себя, и он в первый раз узнаёт "гулкую страсть жизни и удивляется ничтожеству мысли перед этой птицей бессмертия, коснувшейся его обветренным трепещущим крылом".
Любопытные и редкие пересечения образов лишения невинности, смерти и птицы, согласны?
Значит, у Хемингуэя что-то в человеке, что живёт дальше тела, больше чем телом, подстреливает эту птицу, ангелом выпорхнувшую из тела? Убить себя, чтобы познать себя, перешагнув через себя и жить дальше, в вечность?
И куда полетит эта птица? С кем полетит?
Женщина всегда готова к этому, ведь и она чуточку умирает не только лишаясь девственности и истекая кровью, но и в любви, когда истекает кровью сердце.

У Олеши есть дивное описание льва: рычание льва - затухающий пороховой раскат взрыва. Он не посылается львом далеко, а как бы появляется вокруг пасти, отбросив коротко его, как изорванное пламя."
Потрясающе, да? Образ рыка, как почти зримая аура львиного бесстрашия силы - это сама душа выстрела!
Итак, Фрэнсис должен сразиться со львом в себе.
По сути, теперь Фрэнсис, Маргарет и Уилсон - составляют одно мистическое, мучительно пульсирующее, целое, и чтобы разорвать этот узел клубка, узел сердца - кто-то должен умереть.
Но что значит умереть? Пейзажи существования описаны Хемингуэем с тем же пластическим, протеевым метемпсихозом жизни, в каком Экзюпери описывал с самолёта синие веточки рек и пьяные, алые гроздья планет: самолёт был его органом восприятия мира.
Этим органом у Хемингуэя стал телескопический фокус винтовки, целящейся сквозь сердце и бытие живых существ, пролетая сквозь них призрачным коконом пули, расцветающей алым, влажным плеском крыл на горизонте жизни и смерти.

Т.е., Хемингуэй сближает фокус постижения мира животными и людьми, тепло и таинственно сближая их бытие в нечто единое: льву, сидящему возле реки, машина, замеревшая на пыльной дороге под деревом, кажется почти чудищем, невероятным носорогом.
Глаза умирающего буйвола, кажутся человеку свиными глазками: человек, не себя ли ты видишь в этом взоре раненой природы? Ты себя царём природы возомнил? Может статься, что ты лишь заколдован в плену у Цирцеи и превращён в свинью, ты изменил себе, и на сердце у тебя - рога захмелевшего и мерзкого беса.
Но на втором витке спирали символа, он обретает и личное значение: Фрэнсис ( к слову, изящная аллитерация господина из Сан-Франциско), в гневе говорит об Уилсоне Маргарет: ненавижу эту краснорожую свинью.
Для натуралистов и любителей природы, будет интересно узнать, что Хемингуэй скорее всего имел в виду вполне определённую свинью, а именно, костеухою африканскую свинью.
Помимо свой красоты, к слову, она удивительно похожа на Уилсона: рыжая, с белой полоской по хребту: её Хэм опишет у Уилсона в виде следа от шляпы.
Кроме того, свинья во многих культурах, в том числе и американских индейцев, близких Хэму, являлась лунным животным.
Таким образом, мы видим здесь эсхатологически-жертвенное противостояние луны и солнца, души и тела, человеческого и божественного.
Далее, человек видит буйволов в волнующейся роще, как некие тёмные танки...
Всё сдвинулось, смешалось, пьяно поплыло, словно дымок от выстрела: день, сердце, бытие и грядущее, рука над лицом любимого...

Набоков писал:

Этот рассказ - об искажённой реальности мира и человека, любви; о не затухающей войне в природе между красотой и безобразным, истиной и ложью, и не всегда в этой войне человек против природы, иногда - он с природой против человека, а иногда - очертания природы и человека ласково вспыхивая, расплываются, и что-то из самой жизни, взмахнув бледными, влажными крыльями, обмокнутыми в ветер и ночь, переступая через простёртое на земле тело, ступает дальше, живя иным и как иное... а солнце улеглось в траве и грустно улыбается, смотря на нас; душа идёт к нему, оглядывается, смотрит на кого-то, протягивая крыло...

- Маргарет, что случилось? Зачем всё это? Ты жива?

Сидит, на песке, обняв свои колени, словно сложенные крылья, всхлипывает...
Листва на её синем платье тоже словно бы всхлипывает, приподнимая свои острые плечики, по ним ползёт муравейчик...

- Пожалуйста, оставьте, оставьте меня в покое!
Вы думаете, я и тут хотела доминировать, спасая мужа? Глупцы...Это какой-то чёртов буддизм самой жизни!
Целясь в природу, мы порой не замечаем, что целимся в себя, убивая то, что желали себе подчинить...
Вы не поверите - берёт пальцем муравья, грустно улыбаясь... как в детстве, каряя капелька крови, когда берут из пальца кровь..., - но я... не видела человека, людей, я видела вспышки природы и небо, я желала свободы ему и себе, я видела чуд...

Солнцем ало истекает вечер. Осколки листвы, похожие на шифер, падают тёмными лепестками, словно рушится крыша неба, существования.
Обнажённая душа, раздвигая крыльями колкую солому лучей, случайно обламывает веточку дерева - какая-то каряя точка на миг невесомо замирает, вспыхивает в воздухе, - выходит на свет, представ перед солнцем вечности: останавливается, робко поднимая глаза на него... теперь ничего не страшно, даже в ночи смерти, где главный враг и зверь - смерть, ничто, сияя как пожар зажжённой соломой лучей, крадётся ближе, ближе...