Моей третьей попыткой вникнуть в северную поэзию стали исландцы. Я умышленно оставила их на десерт, отношение у меня к ним странное: я ими восхищаюсь, хотя особенно не за что. Так, если честно. Наверное, в каждом современном и не очень исландском писателе я вижу отголосок богатого скальдического прошлого. Хотя заработок на жизнь рыбачеством, разделкой и засолкой рыбы от меня далек настолько, насколько только можно.
Я старалась воспринимать весь сборник цельно, поэтому выделю только тех, кто особенно отличился. По канону: самого паршивого и самого впечатлившего. Ханнес Сигфуссон – все у чувака невпопад. Есть и ритм, и идеи, но постоянно вылезает какая-то муть. У меня на уровне ассоциаций в его разделе пошла сплошная каша из Африки, Вьетнама, Санто-Доминго и откровенной скуки. А Йоуханн Хьяульмарссон рассказывает о рыбаках и рыбках, о природе и белом снеге. Удивительный дядька. Пишет хорошо и деда Донны напоминает.
В лесу этом листья клена слетают наземь — алые длани бога с вестью свыше. Человек идет по тропе, опираясь на посох, его обгоняет повозка: несколько душ из края мертвых отправились в бесконечность, но чем шире путь, тем уже полоска света. Пожилой человек ковыляет по скользкой тропе, стоит, озирается. Вот он дошел до дерева, что грезит о зимней ночи, о лунной сини. Время ушло, словно и не бывало, только часы стрекочут. Белки скачут, их лица тревожны, шкурки их — быстролетность. Старый человек силится что-то вспомнить, но память его уже там, позади, за лесом, — лиловое облако в вечности, текучий покой. Он смотрит через плечо — что там, чего я не видел, где они, кукушки, певшие летом? Посох ударил в ливень листвы. Душа взбегает по веткам. Клен бормочет шепотом забытых лет.
Й.Хьяульмарссон. Клен
18 понравилось
