Самоубийца

Клеопатра Максимовна. Олег, вы какой-то такой, вы особенный, вы меня не
осудите. Олег, я убила его.
Олег Леонидович. Кого?
Клеопатра Максимовна. Подсекальникова. Олег, он хотел мое тело, он
хотел меня всю, но я говорила: "Нет". И вот он лишил себя жизни из-за меня.
Олег, я убийца! Мне страшно, Олег. Везите меня к себе.
Олег Леонидович. Лучше я вас домой отвезу, Клеопатра Максимовна.
Клеопатра Максимовна. Олег, я признаюсь тебе: моя мама была цыганкой.
Ее тело лишало ума, как гром. С пятнадцати лет я стала вылитой матерью.
Помню, в Тифлисе я поехала на извозчике покупать себе туфли, и что же ты
думаешь, приказчик сапожного магазина не сумел совладать с собой и так
укусил меня за ногу, что меня увезли в больницу. С тех пор я ненавижу
мужчин. Потом меня полюбил иностранец. Он хотел одевать меня во все
заграничное, но я говорила: "Нет!" Тогда меня стал обожать коммунист. Мой
бог, как он меня обожал. Он сажал меня на колени и говорил: "Капочка, я
открою перед тобой весь мир, едем в Алупку". Но я говорила: "Нет!" И он
проклял меня и вышел из партии. Потом меня захотел один летчик. Но я
рассмеялась ему в лицо. Тогда он поднялся над городом и плакал на воздухе,
пока не разбился. И вот теперь Подсекальников. Женщины падали перед ним как
мухи, Раиса грызла от страсти стаканы и дежурила возле его дверей, но он
хотел только меня. Он хотел мое тело, он хотел меня всю, но я говорила:
"Нет!" Вдруг -- трах, и юноши не стало. С тех пор я возненавидела свое тело,
оно пугает меня, я не могу оставаться с ним. Олег, возьмите его себе!
Олег Леонидович. Видите ли... Клеопатра Максимовна... Дело в том...
Отец Елпидий (за сценой). И сотвори ему вечную память!
Клеопатра Максимовна. Боже мой. Это он. Ой, мне плохо. Держите меня,
Олег. Крепче, крепче. Олег, я слабею. Это выше меня. Олег, я не в силах
противоборствовать. Я буду сейчас вырываться на похороны. Олег, ты не должен
меня отпускать. Крепче, крепче. Пустите меня, пустите. Хорошо, я поеду.
Олег Леонидович. Куда?
Клеопатра Максимовна. К вам.
Хор (за сценой). Вечная память.
Олег Леонидович. Видите ли, Клеопатра Максимовна, только вы не поймите
превратно мои слова, но сегодня мне несколько... неудобно. Дело в том...
Клеопатра Максимовна. Все понятно. Молчи. У тебя Раиса. Олег, я раскрою
тебе глаза. Олег, я клянусь тебе перед этой могилой, что Раиса обманщица.
Все ее тело построено на фу-фу. Каждое утро она подкладывает ноги под шкаф и
делает упражнения животом. А я... Моя мама была цыганка. Я росла и цвела без
обмана, как дерево. Олег, увезите меня к себе.

Семен Семенович. Вот скажите вы мне, дорогие товарищи, мо­жете ли вы понимать суть, и если вы можете ее понимать, то скажите вы мне, дорогие товарищи, – есть загробная жизнь или нет?
Александр Петрович. Про загробную жизнь вы у батюшки спрашивайте. Это их специальность.
Отец Елпидий. Как прикажете отвечать: по религии или по совести?
Семен Семенович. А какая же разница?
Отец Елпидий. Ко-лос-саль-на-я. Или можно еще по науке ска­зать.
Семен Семенович. Мне по-верному, батюшка.
Отец Елпидий. По религии – есть. По науке – нету. А по со­вести – никому не известно.