Самоубийца

Человек без штанов - что без глаз, никуда он уйти не может.

"Тамара Леопольдовна: Молодой человек, вы в Бога верите?
Валериан Олимпович: Дома верю, на службе нет.
Тамара Леопольдовна: Спасите женщину. Унесите этот сундук.
Валериан Олимпович: Этот сундук? А что в нём такое?
Тамара Леопольдовна: Молодой человек, я вам открываю государственную тайну. В этом сундуке помещается всё, что в России от России осталось.
Валериан Олимпович: Ну, значит, не очень тяжёлый." (с)

"Надежда Петровна: Батюшки?! Пистолет!
Тамара Леопольдовна: Не бойтесь, Надежда Петровна.
Надежда Петровна: А если он выстрелит?
Тамара Леопольдовна: Если его не трогать, Надежда Петровна, он не выстрелит. А всё-таки как-то за платье спокойнее. Итак, храните его и уповайте на Бога.
Надежда Петровна: Уповаю, Тамара Леопольдовна, уповаю. На кого же и уповать, когда в Москве из хороших людей, кроме Бога, никого не осталось." (с)

С самого ран­него детства я хотел быть гениальным человеком, но роди­тели мои были против.

- Уважаемое собрание! Мы сейчас провожаем Семена Семеновича, если можно так выразиться, в лучший мир. В мир, откуда не возвращаются.

• За границу, наверно?

Вот какую устроили жизнь. Правда есть, а бумаги для правды нету.

Теперь трепещите, голубчики. Я всю правду сейчас напишу. Всю как есть. У меня этой правды хоть пруд пруди. (Ищет.) Что за черт! Вот какую устроили жизнь. Правда есть, а бумаги для правды нету. (Подходит к двери. Открывает ее.) Ухожу я.

Серафима Ильинична. Вот штаны. Раз штаны здесь, значит, и он здесь.
Мария Лукьяновна. А что, если он без штанов ушел? Он в таком состоянии, в таком состоянии...
Серафима Ильинична. Человек без штанов - что без глаз, никуда он уйти не может.

- Я считаю, что будет прекрасно, Аристарх Доминикович, если наше правительство протянет руки.

• Я считаю, что будет еще прекрас­нее, если наше правительство протянет ноги.
• Хучь бы руки покамест, Аристарх Доминикович.

Павел Сергеевич. Потому, что за эти слова, мамаша, меня рас­стрелять могут.
Варвара Сергеевна. Расстрелять?
Надежда Петровна. Нету такого закона, Павлуша, чтобы за слова человека расстреливали.
Павел Сергеевич. Слова словам рознь, мамаша.
Надежда Петровна. Всякие я слова в замужестве слыхала, всякие. Вот покойный Сергей Тарасыч уж такие слова гово­рил, что неженатому человеку передать невозможно, так и то своей смертью от водки умер, а ты говоришь…