Життя попереду

За жизнь приходится бороться - это малыш Момо (именно так его называют, а не Мухаммед, как он был назван изначально) понимает очень рано. Момо живет в приюте у мадам Розы, польской еврейки, повидавшей на своем веку всякого, в том числе и Освенцим, боровшейся за жизнь на улицах Парижа, пока возраст и силы позволяли, а теперь существующей за счет того, что содержит у себя детей тех женщин, которые еще сами продолжают бороться за жизнь. От лица 10летнего Момо (только в самом конце книги Момо, а значит и читатель, узнает, что ему целых 14 лет) и рассказывается вся история. История их страшной жизни. И их искренней любви. Когда малыш Момо все грезил о львице - об этом прекрасном животном, которое защищает своих детенышей, то мадам Роза, хоть и жаловалась доктору Кацу на это и боялась, что у мальчика припадки, но вылизывала Момо каждый вечер лицо. Потом же, когда мадам Роза стала совсем старой, толстой и дряхлой и уже начала - по словам доктора Каца - превращаться в овощ, то Момо, плакал, боялся ее припадков и убегал иногда из дома, но всегда возвращался, потому что знал: "Мадам Роза - самая уродливая и самая одинокая женщина на свете, и хорошо еще, что ей подвернулся я, потому что никому другому она бы не понадобилась".
Книга Ажара - это искренний рассказ ребенка, и пусть он уже видел многое, но он все равно остается в чем-то наивным ребенком. Именно детское восприятие таких нелицеприятных сторон жизни, как проституция, геноцид, болезнь, нищета, делают этот рассказ таким пронзительным : "У одних есть все - уродство, старость, нищета, болезни. А у других совсем ничего нет. Это несправедливо".

Невероятно трогательная и глубокая книга. Укутывает и вызывает улыбку. Однако, её лучше читать без больших перерывов и не растягивая, все-таки это исповедь мальчика-подростка, одновременно испуганного и уверенного в себе, он и так повторяется, сбивается, но то, что он хочет рассказать действительно важно. Это наивный, непосредственный, но всё же очень мудрый взгляд на непростую жизнь в бедности, среди детей проституток, сутенеров, трансвеститов, низших слоев общества, на беспризорную жизнь в нужде. Маленький Мо-мо рассказывает о том, как он живёт, воспитывается бывшей шлюхой-еврейкой, которая хранит под кроватью портрет Гитлера и всего боится, о людях, которые окружают его - сплошь колоритных персонажей. Чего стоит только один Бананчик - дитё, которое всегда смеется и улыбается, хоть бы ему что. Рассказывает с такой искренностью, простой эмоциональностью, что ты действительно видишь его мир его же глазами, и более того, в тех же красках. Казалось бы его мир так мал, и в то же время, так велик; Мо-мо увеличивает его с каждым днем, находит в себе частички, которых ему не достает, дорисовывает их своими фантазиями - он даже не представляет, насколько они истинны, расширяет границы Парижских трущоб и создает свою собственную Вселенную.
И столь притягательно не то, о чем рассказывает Мо-мо, а то, как он об этом рассказывает. Он - мудрый старец с чистыми глазами ребенка, он говорит правду, которую стоит произнести вслух, даже если её никто не хочет слышать.
Наивно. Супер!

7/10

Книгу посоветовал француз на уроках каталанского. Говорит, классная. Говорит, про проституток. Мол, корни у автора русские. Типа, смешно и горько. Мол, моя любимая. Почитай, тебе понравится.

Почитал, понравилось. Француз не соврал. И стало как-то грустно. Что иностранного языка хватает только на прямую, декларативную прозу. Только по фактам и никакой заусеницы подтекста, где круп мадам Розы – про экзистенциальную пустошь сердца; дотронешься – засосет и не высосет. Где жиденькие усики малыша Момо (а какие ж еще?) – вибриссы полового созревания. Что в национальной неопределенности кроется нация «человек». Что в притоне больше чести, чем в жизни. Никто не клянется в любви, оттого внезапная, странная и пульсирующая нежность – то дар. Сравнимый со сникерсом в руках человека, которого выбили из диаграммы жизни ошибочным диагнозом «диабет».

Но вместо пролежней чувств, возникающих в результате запойного чтения, в разговоре с французом удалось только выдавить: книга классная, Розу жалко, шутки неплохие. Все по факту, ничего лишнего. Но язык нужен не чтобы сообщать; язык нужен, чтобы сообщаться (как бы косноязычно это ни звучало). Иначе тот самый сникерс окажется батончиком без нуги, арахиса, шоколада и карамели. Только аппетитная этикетка, красиво облегающая выпуклости всеобъемлющей пустоты.

История 10-летнего мальчика-араба Момо, оставшегося на попечении мадам Розы (бывшей проститутки, открывшей на "пенсии" нелегальный пансион для детей проституток). Действие романа происходит в Париже. Воспитанием детей мадам Роза особо не занимается, при этом за размещение ребенка в пансионе родители вносят ежемесячную оплату. Мальчик растет в кругу проституток, трансвестита, таких же брошенных детей и других социально незащищенных слоев общества.

Добрая половина книги - описание быта и обстановки вокруг, достаточно мрачной и депрессивной (где кажется, что ничего особенного не происходит). Где-то в середине книги у мадам Розы сдает здоровье и она начинает медленно умирать. И именно тогда мы увидим, как выше указанные "отбросы общества" окружат заботой мадам Розу. Самым верным помощником окажется ее любимчик - арабский мальчик.

Трогательная забота Момо о женщине, которая его вырастила, будет продолжаться до конца. До конца книги... До смерти приемной матери мальчика. И даже чуть дольше.

Книга о любви. Даже когда у тебя ничего нет, нужно любить. Здоровых или больных; человека, сменившего пол, имеющего другой разрез глаз или цвет кожи. Нужно любить.

Готова получить ударную дозу гнилых помидоров, но выскажу вееееесьмааа противоречивую мысль - книгу несомненно стоило прочитать, но я чувствую себя совершенно обманутой. Также, как господин Ромен Гари умудрился получить вторую Гонкуровскую премию, прикинувшись Эмилем Ажаром (aka Роман Кацев), так и книга оказалась корзиной с двойным дном - букеты маргариток, покоящиеся на кучах дерьма. И проблема не в том, что я не воспринимаю сложные темы или плохо пахнущие подробности, но дерьмо, поданное с позиций "нормального" восприятия и заканчивающее свою жизнь маргариткой, не существует. Я была влюблена в книгу, пока читала ее, я была готова к ужасам прошлого Момо, но оказалась не готова к его счастливому будущему. Для него нет жизни впереди, не существует такой удачи. Эта ложь во спасение убила для меня книгу.

Если забыть о результате, то процесс несколько завораживает. На краю подсознания сверлит мыслишка, что тобой играют, давят на жалость, переворачивают твой мирок с ног на голову, подливают маслица на уголья, вкладывая совершеннейшую грязь жизни в уста ребенка, отмывают её за его счет. Есть сомнения в его исключительности, этой чистоте в сочетании с ответственностью. НО душа принимает это, хочет этих раздражителей, ловится на эти крючки, заставляет мозг замолчать. И эти мысли, эти предложения, которые раскладываются на цитаты...

Я совершенно не жалею, что эта книга нашла меня, но но мне очень жаль, что автор не оставил Момо рядом с мадам Розой в её Израиле, не дал ему право прожить его настоящую жизнь, а подложил нам вместо неё приукрашенную открытку.

⠀Роману «Жизнь впереди» присудили Гонкуровскую премию. Найдя его в библиотеке, решила непременно прочесть. Времени мало, свободного ещё меньше, но я его проглотила за несколько часов.
Это необычный роман об арабском мальчике, оставшимся на попечении старой проститутки, проживший с ней ни один год, полюбивший её необъяснимой, безусловной и настоящей любовью.
⠀То с чем столкнулся малыш не укладывается в голове, однако же несмотря на неприемлемые , может быть даже кому-то отвратительные вещи, роман не вызывает отрицательных эмоций. Скорее наоборот. Удивительная штука любовь, особенно материнская. И не обязательно любящая мать родная, но мать.

О нежности и человеколюбии у самых низших слоев общества: арабов и евреев, проституток и сутенеров. В общем, о том, что изгои могут быть человечнее "обычных" людей. Мысль не нова, поскольку роман "Отверженные" Гюго был написан на сто лет раньше, но Ажар сконцентрировал идею в ее самых гротескных в своей противоположности формах: старуха и мальчик, евреи и арабы, давать (женщины) и брать ("не мужское это дело торговать своим задом"), жить (выживать в среде Момо) и не знать жизни (обычные буржуа), еврейские "общаги" (Освенцим) и т.д. Получилось емко, иногда зло, но с превосходным зарядом черного юмора.

Любовь подростка Момо к мадам Розе безгранична, он подтирает ей зад, моет ее с головы до ног, и готов умереть вместе с ней..., - снова гипербола и снова гротеск, но разве настоящее чувство не такое, разве есть границы у любви? Мир вокруг, имеет границы (национальность, политика, государство), но чувства единственное, что остается у человека, где он может оставаться собой.