В ожидании Годо

"В ожидании Годо" - устойчивое словосочетание, используемое, чтобы обозначить событие, которое не происходит, встречу, которая заведомо не состоится. Его часто используют в рецензиях у нас на ЛЛ, да и я, с первоисточником не знакомый. Решил восполнить пробел - это было ошибкой.
Два престарелых "клоуна" (это не профессия) Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого) на протяжении всей пьесы обмениваются репликами, бурчат, ругаются, мирятся, обнимаются, меняются шляпами, вспоминают эпизоды из своей совместной жизни. Ждут некоего Годо, который должен изменить их жизнь. Обсуждение запахов, старых башмаков, подкормка одного другого морковкой, редиской. В конце первого действия приходит мальчик и говорит, что Годо придет завтра. Во втором действии примерно то же самое, и тот же (или другой) мальчик, который говорит про завтра. На этом всё. Кто такой этот Годо? Беккет на прямой вопрос ответил: "Если б я знал, я написал бы об этом в пьесе". Занавес. Типичная пьеса для театра абсурда.
Здесь ключевое слово театр. Если бы спектакль по этой пьесе, поставил гениальный режиссёр с хорошими актерами - получился бы шедевр (Хотя для гениального режиссёра литературная основа не так важна). И со сцены всё воспринимается по другому.
Толкований пьесы безумное количество, а мне вот интересно видение режиссёра. А так... какая-то рыба будущего спектакля. Читать абсолютно не рекомендую. Ну а что касается театра абсурда:

Глухой глухого звал к суду судьи глухого.
Один кричал: "Моя им сведена корова!"
"Помилуй", - возопил другой ему в ответ:
"Сей пустошью владел ещё покойный дед".
Судья решил: Почто идти вам брат на брата?
Ни тот и ни другой, а девка виновата.

Это я неспроста цитирую Пушкина, а к тому, что термин "абсурд" происходит от латинского ad absurdum - исходящий от глухого. И встреча с Waiting for Godot по рекомендации читательского клуба "Белый Кролик", поверьте, заставила меня пересмотреть (переслушать) свои представления об абсурдном.

Я ожидала бессмыслицы, я готовилась к ней, караулила её, как родственники душевнобольного - первые признаки приближающейся фазы. Ждала и - не дождалась. По отдельности реплики Владимира и Эстрагона действительно производят впечатление маловменяемых, но в совокупности - это уже совсем другое дело. В британских постановках Гого и Диди объясняются с невыносимым ирландским выговором, тогда как у Поццо - королевский английский. Если играют американцы, то незадачливые ожидальщики имитируют афроамериканский диалект. То есть условность условностью, а социальный, иерархический контекст определяется точнее некуда.

Лаки - раб, рабы, как известно, немы. А мы - не рабы. Его словесный понос предлагаю считать сеансом связи с коллективным бессознательным. Хотя коллективное бессознательное вроде бы не должно гнать такую пургу.

Владимир. А что если нам раскаяться?
Эстрагон. В чём?
Владимир. Ну… (ищет, что сказать) – Мы могли бы не уточнять.

И чем дальше углубляешься в замысловатое прозябание персонажей, которые, если бы могли, с удовольствием навешали бы автору за своё убожество, за ненаписанные стихи и больную распухающую ногу, тем яснее, что абсурд - мало что объясняющее понятие. Разве гнев Ахиллеса - не абсурд? Или Odi et amo учёнейшего Катулла, Люблю и ненавижу одновременно - на абсурд не похоже? Выколотые глаза Эдипа, бег Ио, обращённой в корову, крик Авессалома, запутавшегося прекрасными своими кудрями в колючих ветках?..
Беккетовские подопечные, по крайней мере, в собственном абсурде как дома.

Эстрагон. Я ничего не делал.
Владимир. Тогда почему они тебя побили?
Эстрагон. . Не знаю.
Владимир. Нет, видишь ли, Гого, есть вещи, которые ты не понимаешь, которые понимаю я. Ты должен это чувствовать.
Эстрагон. Я тебе говорю, что я ничего не делал.
Владимир. Возможно, действительно ничего. Но важно не что, а как, а как, если ты дорожишь своей шкурой.

Как отличить британскую постановку от заокеанской? Нетрудно сказать. Если имя Годо произносят с ударением на последний слог, то Штаты, а если на первый, как произносил и сам Беккет - то просвещённые европейцы. Любопытно, как произносит своё имя сам Годо?
И кто он такой? Чего ему от нас надо? И надо ли ему вообще чего бы то ни было от кого бы то ни было? Ах да - чего нам от него надо? Зачем мы, собственно, ждём?

Эстрагон. ...А что если нам повеситься?
Владимир. На чём?
Эстрагон. У тебя нет куска веревки?
Владимир. Нет.
Эстрагон. Тогда мы не можем.
Владимир. Пойдем.
Эстрагон. Подожди, у меня есть пояс.
Владимир. Слишком низко.
Эстрагон. Ты будешь тянуть меня за ноги.
Владимир. А кто будет тянуть меня?
Эстрагон. Ах, да.

И я правда, без кокетства, не умею понять, чем дуэт двух кретинов в котелках отличается от щебетания соловья, воспевающего свою розу.

Владимир. Ну что, идем?
Эстрагон. Идем.

Не двигаются с места.

Наверное, я полюбила литературный абсурдизм. Пришло его время. И хотя абсурд в моей жизни (из-за этого не была готова впускать еще и художественный) пока не только не кончился, а скорее даже увеличился - я открылась ему. Кто знает, может Силы во мне стало больше, может, таким образом я реорганизую размещение абсурда (проще говоря, поменяю местами) в сферах своей жизни, а, может, и то, и другое сразу.

Я не знаю, кто что увидел в этом маленьком произведении (делитесь комментариями) - мне кажется, здесь каждый найдет что-то свое и не всегда "свое" будет подразумевать проекцию. Самым важным, наверное, даже красной нитью повествования, для меня выступила мысль о повторяющейся изо дня в день неизменности - не всегда наша жизнь кипит и бурлит, кидая нас из события в событие, бывает так, что мы будто стоим на месте даже активно двигаясь и физически и духовно, но все тот же знак "стоп" на том же месте - дерево - , что возвращаемся даже убегая или просто не выбирая дороги - второй день - . Но не только это можно заметить в пьесе: присутствие альтер-эго, а возможно (или скорее), Теневой структуры личности - Владимир и Эстрагон = Поццо и Лакки - , подтверждение веры или знания существования той Высшей Силы, которая изменит всё, и преданное ее ожидание - Годо - , гротескность и гиперболизация внешним внутреннего душевно-духовного неупокоения - безинтеллектуальная речь, атмосфера нищенства и ущербности - и мн.-мн.-мн. др.

• В чем?
• Ну... (ищет что сказать) - Мы могли бы не уточнять.
• В том, что родились?

  Лишь отсутствие единого удивило меня - в ожидании Годо не было места женщине... Женщине, матери, дочери, Аниме, любому ее проявлению. Почему, Беккет? Личное?

  Может быть, в этом произведении есть даже исторические или личные (или не только) биографические отсылки либо корни - об этом судить не стану, поскольку в истории не сильна, а рассуждения о том, в чем не сильна, считаю провалом человеческой личности. Как бы то ни было "В ожидании Годо" имеет невероятную особенность - при кратчайшем содержании пьеса обладает глубочайшей метафорической наполненностью, где распространение символизма на квадратное предложение текста) зашкаливает, и это при том, что прямого смысла уловить практически не удается - абсурд есть абсурд: на поверхности ярлык "пшик" или "бред", а копнешь...

"Мы всегда что-нибудь придумываем, а , Диди, чтобы сделать вид, что мы живем".

Не смотря на мою любовь к абсурдистский пьесам Ионеско, я раньше никогда не читала "В ожидании Годо". И не смотрела. И не слушала.

А пьеса великолепная. Прямо будет одной из любимых работ. Причина для этого вот такая – язык простой, а текст многоплановый. Не только любой человек может предложить новую трактовку и не промажет, но даже один и тот же человек может, перечитывая, предлагать новые интерпретации. В том числе и диаметрально противоположные. Как, перефразировав Гераклита, сказал один из героев "В одно и то же дерьмо не вступить дважды".

И вот я написала "один из героев", но пьеса, в этой моей версии восприятия, актуальной летом 2017, напоминает сознание: возникает ощущение, что кроме Я там ничего и нет. И героев, возможно, не существует. Действует нечто единое, хотя и конфликтующее.

Вот я к этому единому своё единое предложу в пару. Чтоб Владимир не остался без Эстрагона, а Эстрагон - без Владимира.

---

На сцене эстрагон-тархун и Владимир. Но не Красное Солнышко. Другой какой-то. Кто пустил на сцену растение? Растению жмут ботинки. Его бы пересадить в горшок, но вот беда – есть только чемодан. Да и тот с песком. А ведь у нас тут полыньевое, а не кактус.

Ты ждёшь, что вот сейчас на сцене появятся крем-сода и Байкал, можно будет смазать все, что скрипит, кремом, откушать соды в надежде погасить внутренний жар, который принимаешь за изжогу, а потом утопиться в озере, ведь повеситься не выйдет: верёвка слишком плоха, а дерево слишком хорошо - живое, способное обретать новые листья за ночь. Вот как свою смерть присовокупить к такой явной демонстрации жизни?

Ждёшь все это, но появляется слепой тиран и глухой раб, а эти персонажи, как известно ещё со времён Аристотеля, не существует поодиночке. Не слишком удачливый (хотя что мы понимаем в чужом счастье и удаче?) раб по имени Лакки и сам напоминает Аристотеля, который был бы учителем альтернативного Александра Македонского, то есть такого, который прожил бы долго и понял, что и война, и мудрость – штуки ерундовые в разрезе Вечности. Ты все равно то тонешь, то заваливаешься, то горишь. Потому пусть лучше раб танцует.

И все сходится: с одной стороны "педагог" – раб, которого в Древней Греции приставляли к ребёнку, с другой - Ницше всё верно сказал про потребность в божестве, способном танцевать. Фридрих сказал шикарно, как боженька. И с "Бог умер" не обманул - таки в 1900 году встретил Годо.

Хотя если считать, что Годо - смысл, то все плохо. Смысл только в себе можно обнаружить, а после смерти остаются те, кто не Я.

Иногда думаешь, что мир, состоящий из одинаковых людей, должен был бы быть весьма страшным местом. Это не мир без конфликтов, но мир сплошных внутренних конфликтов, которые не разрешить и которые постоянно заставляют выходить на второй круг. Лестницы вверх, ведущие вниз. И наоборот. Потому нет никаких сомнений в том, что где-то кулисами будет разыгрываться и третий акт. И четвёртый. И так далее.

Обнаружила "В ожидании Годо" аж в двух подборках книг, в которых отношения нельзя рассматривать как основное или же в которых любовных отношений нет вовсе. Посмеялась. Потом поплакала, поискала веревку, пообщалась с деревом, поприседала.

"В ожидании Годо" отлично можно употребить не только как историю про нелюбовь и любовь-жалось к самому себе, но и как историю про отношения двоих. Те самые отношения, в которых первичное узнавание пройдено, и хотя люди не бывают статичными, мозг, вероятно, следуя наставлению Оккама, не желает умножать сущности, видеть изменяемое в близком. Потому в определённый момент происходит фиксация, на сцену выходит одиночество. Люди общаются, но будто не с собеседником, а каким-то представлением о собеседнике. И любят его, и ненавидят его. И хотят уйти, и не могут уйти. А как уйдёшь? Это от другого можно уйти, а от себя - нет. Вот когда в другом уже другого не видишь, а видишь только себя - вот тут и постоянное "они никуда не уходят". А страдания создают динамику: ты страдаешь, я страдаю – давай страдать вместе, а то разойдёмся и придётся испытывать нечто новое. А есть ли силы? Тут вот уже всё изучили, знаем, кому помнить, а кому забывать, кто морковку будет, а кто и редьку.

Ну, вот это через 10 лет семейной жизни. Ругань на кухне. Соседи стучат по батареям.

Мальчик-пастух, конечно, совсем уж библейский символ. Но приходит-приходит, а толку нет. Возможно, конечно, просто 40 лет ещё не прошли. Да и пустыня чахлая - уже говорила, что песок лишь в чемодане.

Такая вот жизнь. И тошно, а жить как-то нужно. И тоже как уйти? Уже себя во всем оставил, следы собственного восприятия. Ну вот уйдёшь, а вдруг все это тебя догонит где-то потом? Умираешь, а в этом Там снова нет Годо, а есть только Владимир для Эстрагона и Эстрагон для Владимира.

Так и живём. Так и умираем.

Рецензию написала. Теперь жду Годо. Размышляю о том, а не ждёт ли где-то Годо меня. Вдруг я - Владимир, а Годо - мой Эстрагон.

Тогда нужно ждать Владимира. Или Эстрагона. Или Лакки. Или Поццо. Или...

Мы учимся в школе, учим уроки сдаем экзамены, иногда отвлекаясь на общение со сверстниками, но практически все мы ждем окончания школы, ибо там будет взрослая жизнь, которую мы будем строить по своему усмотрению. Заканчиваем школу, поступаем в выши, и снова бег по кругу, количество страниц и слов для иностранных языков, курсовые, чертежи, практика, а жизнь проносится мимо нас и мы ничего в ней не меняем. Вот получу диплом, пойду работать и тогда точно никто не будет мне указом. И вот утро, будильник, кофе, душ, городской транспорт, работа (телефон, письма, бессмысленные и опостылевшие совещания, обед, треп с сотрудницами хорошо если о новом фильме или книге), городской транспорт, заскочить в магазин, ужин, хорошо если книга или интересная передача, а ведь может быть очередной сериал, душ, сон, а завтра все снова повторится. И все мы ждем пятницу, когда сможем решить столько всего на выходных, а приходят выходные и хорошо если получается отоспаться. Но главное, что мы все ждем и ждем и ждем, ну вот еще чуть-чуть и все изменится, вот сменится правительство, опустится доллар, сменят начальника, уйду на другую работу, дети пойдут в школу, закончат школу, поступят, женятся. Но жизнь черт подери, проходит, а мы все ждем. Владимир и Эстрагон ждали Годо, так же как и каждый из нас ждет волшебника на голубом вертолете, чемодан с деньгами, наследство бабушки, золотую рыбку.
Абсурдная до абсурдности пьеса. Очень бессмысленные диалоги, нелепые герои. Но как итог, остановка и взор, который мы бросаем на свою жизнь. Может все таки стоит не ждать Годо, который придет и решит ваши (наши) проблемы, а просто нужно развернуться и уйти от этого дерева в будь-какую сторону, и может там за углом вы найдете свое призвание и найдете смысл в этой бессмысленной жизни, если это вообще возможно........

Я понимаю, что модернизм в литературе нравится определенному кругу лиц, которые в видимом абсурде находят скрытые смысли. Я так далека от такой литературы, что мне даже не хочется узнать различные трактовки написанного.

Для меня "В ожидании Годо" - пьеса о двух ассоциальные элементах, живущих в своей реальности, помешанных, деградировавших элементах общества. До сих пор передёргивает, когда вспоминаю их историю.

Пьеса "Конец игры/ Эндшпиль" не менее абсурдная, с отталкивающими героями. Тематика - существование горстки выживших на уничтоженной катастрофой Земле.

Мне интересно, можно ли со временем полюбить такую литературу, пока же мне хочется обходить ее за много километров. Может для Беккета это был способ проработки и осмысления Первой и Второй мировой войны.

Произошла некая страшная катастрофа, уничтожившая весь мир. Действие пьесы разворачивается в пустой комнате с двумя маленькими окнами через которые можно наблюдать в подзорную трубу за морем и землей. Нет природы, нет солнца, в зоне видимости все серое, черно-белое и только эта комната, как Ноев ковчег и четыре выживших человека. В инвалидном кресле проводит свои дни парализованный и слепой Хамм. Клов, его слуга, его глаза, руки и ноги. В мусорных баках обитают родители Хамма, старые Нагг и Нелл, помешавшиеся безногие инвалиды. Выжил ли кто-то еще неизвестно, во всяком случае эти четверо считают, что нет.

Вот такую жуткую и мрачную картину рисует Сэмюэл Беккет. Удивительно, но автор находит в этой безысходности место для юмора. Гротескные сентиментальные старики вспоминают свое прошлое и Нагг в тысячный раз рассказывает анекдот про удачно сшитый костюм и безумный мир. Все погрузилось во мрак, но остались людские пороки. Ненависть Хамма к старикам, его безразличие и цинизм (снова напрашивается библейское сравнение Ной и Хам), фанатическая любовь Клова к порядку в полном хаосе, похотливость старой Нелл и обжорливость Нагга постоянно требующего печеньки или карамельки. Он и перед смертью ест, ест и ест. Нелл умерла и Хамм просит посмотреть Клова жив ли еще отец, что он делает в своем мусорном баке.

Хамм и Клов не могут найти общего языка, постоянно ссорятся, но и связаны друг с другом. Слуга выполняет все прихоти хозяина и сам недоумевает, что заставляет его постоянно подчиняться. Что это разум, зависимый от наших чувств и желаний? Клов знает, что если уйдет, то погибнет и у прикованного к инвалидному креслу Хамма не останется шансов на спасение. Клов постоянно смотрит то в одно окно, то в другое и вдруг обнаруживает мальчика, который сидит и смотрит вниз на свой пупок. Он жив или мертв? Клов уходит или остается? Жизнь продолжится или же конец всему?

Мрачная и сложная пьеса, хорошая гимнастика для мозгов, но не мое.

Во время учёбы в университете мы настолько поверхностно проходили театр абсурда, что даже ни одного произведения не читали. Тогда он показался мне слишком странным и непонятным. Сейчас же, спустя несколько лет после окончания учёбы, мне пришло в голову познакомиться с ним поближе. А, как известно, нет ничего лучше, чем возвращаться в места, которые не изменились, чтобы понять, как изменился ты сам.

Театр абсурда так и остался слишком странным и непонятным. Но, по каким-то неизвестным мне причинам, я осталась в таком-же совершенно странном и непонятном восторге. Но всё, что я могу сказать о пьесе, поместится в нескольких строчках.

Итак, "В ожидании Годо":

- место действия: нигде и повсюду;

• время действия: никогда и ежесекундно;
• что происходит: ничего и вся жизнь одновременно;
• герои: никто и каждый из нас;
• о чём речь: ни о чём и обо всем сразу.

  И что нам остаётся? Ждать Годо. И когда он придет, мы будем спасены. В один прекрасный день.