В ожидании Годо

Театр Абсурда всегда приводит меня в состояние сумасшедшего восторга, опьянения.
С первого диалога (если вообще можно в этой пьесе выделять первый, второй и проч. диалоги действующих лиц) Сэмюэль Беккет напомнил мне Тома Стоппарда с его очень похожими на Владимира и Эстрагона Розенкранцем и Гильденстерном. Столь же абсурдные, нагроможденные реплики, в центре внимания находится непостижимый мир и его законы, единая сюжетная линия практически отсутствует, а язык, речь персонажей не позволяют читателю понять, что же все-таки происходит.
Однако, пьеса Т.Стоппарда о существовании выбора и о том, как люди способны его игнорировать, что приводит их к смерти. А можно и так: пьеса Т.Стоппарда об отсутствии выбора и о том, как люди не способны противиться игре, которую затевает судьба с ними, что приводит их к смерти. Единого правильного ответа просто не существует .
Пьеса С.Беккета несколько о другом. Она о людях! И даже не хочется дальше продолжать. Но всё же, она о людях, об их человеческой природе и стремлении прожить день. Один за другим, не пытаясь понять смысл и не имея сил оборвать этот круг смертью. Владимир и Эстрагон за два акта нисколько не меняются, разве только теряют свои жизненные силы, способность продолжать жить. Цель их ожидания - это вовсе не Годо, который может существовать или может не существовать, их жизнь - ожидание.

Пьеса об абсурдности и цикличности жизни, о том, что мы все так живем. Она не призывает к суициду и не дает ответов на вопросы, как это прекратить и есть ли способ это все прекратить. Она о том, что мы должны принять неопределенность жизни, чтобы быть менее несчастными. Или мы должны умереть и быть менее несчастными. Всё одно.

Была в советское время, когда понятие "шансон" не стало еще достоянием масс и определенного рода песенная культура называлась попросту "блатной", песенка о супружеской паре. Исправно покупавшей у спекулянтки заграничные шорты и решившей вдруг приобщиться к высокой культуре. Посредством приобретения порнокассеты. Подробности их приключения стерлись из памяти, но отлично помню рефрен: Все, что кроме шортов, не для нас!
Примерно так воспринимала до последнего времени великих мастеров абсурда, которых подарила миру вторая половина двадцатого века. Попыталась в юности читать Сартра, но в том месте, где человек начинает поедать сэндвич, сооруженный из найденных на помойке продуктов. С видимым удовольствием. Почувствовала неодолимое отвращение, сказала себе: нет, подруга, все, что кроме шортов - не для нас. И на долгие годы покинула поле высокой концептуальной литературы.
Когда бы не заметка сетевого знакомого о Беккете, самая значимая, по мнению критиков, пьеса прошлого века так и осталась бы для меня существующей в другом мире. Подступаться было страшно. Ну, как не пойму ничего? Почувствую себя тупой, буду злиться и ненавидеть автора, героев и, в конечном итоге, себя? Почитала Википедию, пришла к выводу, что феноменальный успех пьесы обусловлен точным попаданием в настроение поколения, рожденного и взрослевшего с Нептуном в Скорпионе.
И что она, как большинство остромодных вещей, устарела раньше, чем успела износиться. А потому читать ее ни в коем случае не буду. И... начала. А начав, не смогла оторваться, пока не закончила. Что не есть подвиг, объем небольшой. Содержание колоссальное.
День Сурка. который длится столько, что герои позабыли прежнюю свою жизнь. Которая была? Кажется? В нынешней ни в чем нельзя быть уверенным. Кроме того, что Мир враждебен, жизнь скудна, скупа и жестока. А крохи нежности, которые могут дать объятия, мгновенно обесцениваются холодом и пустотой. Которые бросаются на людей, что осмелились проявить ее в отношении друг друга, как лютые звери.
Владимир и Эстрагон проживают день за днем в повторяющемся бестолковом сне. Ругаясь и мирясь. Проявляя друг о друге неуклюжую заботу. Которая мало что может, но она лучше, чем построенные на рабской зависимости и презрении отношения, что демонстрирует другая пара персонажей. Поццо и Лакки. И наши умные глупцы получают в абсурдной игре некоторое преимущество. Они сохраняют память и целостность.
Но они просто ждут. Ничего не делая. Возле этого убогого дерева, которого недостаточно даже для того чтобы повеситься. Оттого их мир с каждым новым прожитым днем все больше тускнеет и выцветает. Теряя богатство значений, лишаясь смысловых оттенков. Нет созидания, один только вялый, как трепыхание мотылька, уже обжегшего крылья о лампу, бунт. К таким Годо никогда не придет.
А все-таки они милые.

- Пойдем.

• Мы не можем.
• Почему?
• Мы ждем Годо.
• Ах, да.

Романов и восприятий этих самых романов существует великое множество: это и "Роман покойничек" Анри Волохонского, и роман "Роман" Владимира Сорокина, и нынешний директор Музея истории ГУЛАГа Роман Романов. Есть, в конце концов, роман платонический. Относиться к этим романам можно по-разному - отсюда и множество восприятий.

У ирландского писателя Сэмюэла Беккета было много романов, и я сейчас не о женщинах, потому что о его амурных похождениях не осведомлена. Художественных романов у него было достаточно много, уж точно больше пяти. Можно, наверное, много чего рассказать об этих романах, только речь сейчас не о них. И при чем здесь ножницы?

Нарушение связей - основной лейтмотив "В ожидании Годо": ждать того, кого не дождешься, говорить с кем-то, диалог с кем будет с обеих сторон восприниматься как чеховский диалог глухих. И этот затасканный пример с тем, чтобы собираться идти за веревкой и не двигаться с места - это все про отсутствие связи. Как не связан этот абзац с двумя предыдущими, так не связаны Поццо и Лаки с Эстрагоном и Владимиром. Встретившись в первый раз, во второй раз они их уже не узнают, потому что встречи не было. Потому что связи не было изначально.

Абсурдистов можно, конечно, иногда трактовать вполне определенным образом, как это происходит с "Носорогом" Ионеско, в отношении которого сложилось устоявшееся мнение о том, что пьеса эта в первую очередь о фашизме. Только с большинством абсурдистских пьес история более сложная. Тематически они часто настолько всеохватны, что на вопрос "О чем это?" стоит отвечать "О жизни в целом". При этом можно читать того же "Годо" как изящное остроумное упражнение в бессмыслице, а можно за бессмыслицей увидеть трагедию человечества. Которое все ждет у дерева кого-то, но никак не дождется. Да еще и нога опухает.

"Годо", как и многие абсурдистские пьесы, построен практически на одном приеме: противоречии между словами и действиями. Вот кто-то только что в ответ на вопрос о том, слушает ли он, ответил утвердительно, а через минуту выясняется, что не слушал он с самого начала. Вот человек жалуется на одиночество, а когда с ним пытается завести диалог, несколько раз повторяет, что ему не интересно. Таких примеров множество, только это все настолько хрестоматийно, что скулы сводит. Но столько в них подавленных внешней формой человеческих трагедий, что страшно становится.

Можно много писать на тему того, что за внешне карнавальным абсурдом пьесы Беккета скрывается подлинно трагический абсурд нашего существования. Многие об этом как раз и пишут, постоянно обсасывая одни и те же темы, будто бы стоя у дерева в ожидании Годо и продолжая бессмысленные разговоры. А стоять у дерева - скучно, и потому многие предпочитают уезжать.

Вы когда-нибудь ждали Годо? Не спешите отвечать отрицательно, подумайте. Ждали ли вы, что вас полюбит человек, который к вам совершенно безразличен? Или что пройдет смертельная болезнь у близкого родственника? Или, может быть, вы ждете жизни после смерти? В общем, всего того, что никогда не произойдет. Если всё это вам не знакомо, то уходите, вам нечего здесь делать. За этим пустым разговором, я быть может пропущу Годо.
Ожидание. Медленное, убивающее, бесконечное. Сегодня - нет. И завтра тоже - нет. И всегда - нет. Когда тоскливая безысходность лишь изредка прерывается вспышками глухого отчаяния. Когда любая попытка к действию обречена на провал, когда от этого действия не больше проку, чем от конвульсий умирающего. Когда уже не помнишь, что было вчера. А может не хочешь помнить - какая разница, что было, если не было Годо?
И, казалось бы, уже можно понять, что Годо никогда не придет. Но тут в игру вступает надежда. Ведь если ты уже столько ждал, то один день уже ничего не решит. И вообще, завтра он наверняка появится. Годо всё решит, и тогда всё станет так, как должно быть, а не так, как оно есть сейчас. Абсурд, бессмыслица? Конечно. Но в жизни очень многое происходит безо всякого смысла. Мы сами искусственно его прививаем, чтобы создать видимость упорядоченности и логики. На самом же деле нет ничего, кроме ожидания Годо.

Похоже все герои Беккета ходят парами.. Как Владимир и Эстрагон в "ожидании Годо", или Винни и Вилли в "Счастливых днях" Здесь две пары. Главная - Хамм, слепой, на инвалидной коляске, в своем доме.. И Клов, слуга. В доме два окна, из которых ничего не видно, даже днем, и даже с подзорной трубой. Время - постапокалипсис - за пределами дома никого и ничего нет. Ни моря, ни солнечного света.. Вторая пара, это родители Хамма, они все время живут в мусорных ящиках каждый в своем, и только иногда вылезают.. Посмотрев вариации постановок, я ужаснулся, им приходится весь спектакль сидеть в этих железных или бумажных коробках - если конечно, под сценой нет прохода..
В основном разговаривают Хамм И Клов.. Разумеется, их диалоги абсурдны и сложны для понимания..

Ну допустим мусорные ящики - это как общество обращается со стариками.. Как обращается с ними их сын Хамм, который постоянно дергает Клова, требуя то одно то другое.. Клов хочет уйти.. Но некуда идти..

В пьесе использован известный анекдот про сэра, который долго ждал костюм от портного, и начал возмущаться, что Бог создал мир за 6 дней, а он ждет костюм полгода.. Сэр, вы посмотрите на этот мир и на мои брюки.. Ясно, мир дерьмо.. Но все же..

Но меня заинтересовала нижеследующая цитата:

Даже если конец света близок, давайте не будем его приближать..

Ну да, не дорос я до сценического искусства. Не то что до современного, а даже до уровня середины XX века. Некоторые фразы хороши, некоторые мысли интересны. Вот, например:

Только вот не сойти мне с этого места, если мысль эта глубока.
Отношения Поццо и Лаки неординарны. Или, наоборот, обычны, но сильно утрированы. Кажется, у Маркиза де Сада есть подобные.

В общем не понимаю, зачем это пишут и ставят и зачем смотрят и читают. Вот, например, Поццо восклицает: "Атлас, сын Юпитера!" Не помню, чьим именно сыном является Атлас, но он точно старше Юпитера (Зевса). Не верю, что Сэмюэль Беккет всё перепутал. Какой-то смысл кроется в этой ошибке. Какой? Не знаю.
Ничего не понял. Ожидал заранее, что именно таким моё впечатление и будет.

Пьеса как жанр имеет два больших плюса:
-- краткость;
-- список действующих лиц в начале (например, из него уже заранее ясно, что Годо на сцене не появится).
Минус только один: мне не хватает авторского голоса, таких слов, как "подумал Эстрагон". Мне мало таких ремарок, как "(с беспокойством следит за их разговором, явно опасаясь, как бы не нарушился установившийся контакт)."
Уже писал я об этом не раз.
Конкретно в этой пьесе есть, впрочем, ремарки и длинные. Вот одна:

Ну да, ну да. Главное -- не терять темпа.

Прочитал также и ещё пару вещей из этого сборника. Не сомневаюсь, что Сэмюэль Беккет гений, но больше не хочу.
Может быть, в следующей жизни стану театралом.
Будем ждать:

Если вам плохо, то после прочтения этой пьесы, скорее всего, станет ещё хуже. Но в этом есть позитивная сторона. Когда совсем тяжело, начинаешь думать о смысле жизни, а это хоть и грустно, но хорошо. Потому что если о нём не думать, то так и будешь жить, страдать, и всё бессмысленно, и от этого - вдвойне тяжело. А в поисках, хоть и снова страдая, но можно найти смысл - свой, личный. Пусть на время, до следующего.

Иначе есть опасность всю жизнь так и прождать Годо - мучительно и бесполезно.

Годо у каждого свой. Их неисчислимое множество. Новый телефон, поступить в институт, дорогая одежда, найти работу, поехать на курорт, повышение должности, создать семью, сменить работу, завести детей, купить машину, построить дачу, выучить детей и т.д., до бесконечности.

И так больно, когда оказывается, что за очередным покорённым рубежом - пустота. Что радости, смысла, снова нет, снова не понятно - зачем? Чтобы было, как у всех? Ну вот, есть, а я несчастен. Чтобы пришёл кто-то и сделал меня счастливым, решил все проблемы? Чтобы сказал мне, для чего я живу? Чтобы дал смысл моему бытию своей реакцией на него?

Хуже всего в этих блужданиях - ощущение абсолютного одиночества. Мой смысл могу найти только я, никто не поможет, никто не понимает. И болит у меня, думается, сильнее, чем у других. И если есть хоть малейшая надежда на помощь, главное - позаботиться о себе.

Но вот разгонишь всех от себя, чтоб не мешали, и во избежание конкуренции, и оказывается, что так вообще тошно. И очень нужно, как воздух, чтобы кто-то был рядом. Он не поможет, и не понимает, и мешает, но так необходимо просто видеть кого-то.

Может, в этом всё и дело. Без общения стирается последняя грань, отделяющая от безумия. Необходимо говорить и слышать ответ, пусть не сразу, пусть невпопад.

Страшнее одиночества может быть только одиночество вдвоём, взаимное поглощение-растворение, как у Поццо и Лакки. Наверное, вначале слияние кажется верным способом избежать изоляции. Так можно избавиться от тревоги, потеряв при этом самого себя. И в итоге - то же сумасшествие, только с удвоенными страданиями, когда и вместе больно, и не разойтись.

Очень легко обмануться, воображая - я отдаю, всего себя отдаю, как Лакки. А на самом деле он брал, получал, что желал - право не думать, не выбирать, не управлять собственной жизнью. Главное, если у хозяина из руки выпадет кнут, быстренько его поднять и вложить в эту же руку. Пока хозяин не сообразил, что он тоже устал и не прочь отпустить раба на страшную свободу.

"Человеку нужен человек". Только не как средство для борьбы с одиночеством. Не как способ придать жизни смысл. А чтобы быть всё больше человеком, учиться любить другого, не теряя себя.

Трудно было вчитаться, но потом втянулась.
Не хочется представлять персонажей грязными оборванцами, они странные, с причудами, бездомные, но в них должно быть что-то эстетически привлекательное. Взгляд... руки... Но, увы, их не пустили б на Эйфелеву башню.
Не думай о секундах свысока
Если бесконечно ждать, и ждать, то постепенно истлеешь до грязных бездомных оборванцев, затерявшихся во времени
Читаешь, представляешь - смеёшься. Закончишь читать - хочется плакать.
И повторится все как встарь...
Нет ничего тоскливее ожидания, когда время превращается в трясину, которая поглощает всё: стремления, желания, движение.
Но ожидание можно скрасить: разговорами, спорами, воспоминаниями, красотой. И жизнь можно рассмотреть как ожидание смерти.
Человек рождается слабым беспомощным комочком, в мире страдания и мук, и кажется, в этом нет никакого смысла. Зачем же пробуждается разум? Который пытается смысл найти в чем-нибудь. Так поиски превращаются в ожидание. А если ожидание оказывается не напрасным, человек попадает в другую ловушку: становится рабом смысла, который сам себе нашёл. А казалось бы теперь радость прекратит страдания, но нет, и этот путь - сплошные падения. А если разум, так и не проснулся, то страданий это не уменьшает, смыслов не появляется, но и человек так и засыхает как дерево без воды.