Тропик любви

Весь мир - это большой бордель.

Шекспир сказал, что мир - театр, а Миллер считает, что мир - это бордель. Как же изменился мир всего за несколько столетий. Дочитала книгу Миллера "Тропик рака". Это произведение поток сознания больного ума, описание скитаний автора по Парижу, его видение мира, прогнившего, больного раком и скорее всего триппером. Но как по мне это всего лишь отражение внутренних переживаний самого автора, которые выливаются тоннами помоев, о, иногда даже прекрасно написанных помоев на страницы книги. Сначала Миллер завораживает своими метафорами и образами, Париж, прекрасный Париж и ужасный Париж, Париж, убивающий тебя, но любимый тобой за шлюх, за друзей, за запахи, за далекую Америку, за унижения, за страдания.

Но не только Миллер шатался по городу голодным с бурчащим желудком, проклинающий все на свете. Я помню, как читала Хемингуэя, и это был восторг. Какие разные представления, какие разные люди, разные мысли и чувства, но почти одно положение. Сколько жизни в Париже Хемингуэя, сколько он поэтичный, сколько в нем красоты и любви. Каждая новая женщина - это любовь на всю жизнь, потому что ты молод, потому что ты талантлив, потому что ты хочешь жить. Париж Миллера, это венерические заболевания, любовь на одну ночь, чтобы кстати было где провести эту ночь, эротическое восприятие всего, что тебя окружает, но это не та эротика, которая возбуждает, это то, что отвращает.

Не могу сказать, что мне понравилась эта книга, но было познавательно. Хотя мне казалось, что там должно быть что-то более изощрённое..) Столько разговоров и споров вокруг

Миллер — один из тех писателей, о котором можно говорить с содроганием, которого можно обожать по вечерам, когда твой подоконник заливают все воды городской осени. Но возненавидеть его можно через несколько секунд, порвать книгу, раздробить по предложениям сумбур мыслей автора.

"Черная весна" — противоречивый роман, наполненный не сочетаемым. Роман, в котором реальность и вымысел имеет условные, размытые грани, а любовь и Бог являются неотделимым целым. "Весна" отсылает нас к писателям Древнего Рима и великим мужам Средневековья.

Черная сторона романы проливается на страницы, неся в себе разрушения, горечь, обреченность. Но конец романа — чистейшая любовь, которая все прощает и растворяет грязь этого мира. В мире нет ничего важнее, чем "Песнь любви".

В этой фразе – вся суть «Тропиков Рака». Эта книга – ода к Парижу. Но не к его знаменитой Эйфелевой башне, Елисейским полям и французским булочкам, а к грязному, смрадному, развратному, опустившемуся Парижу. С такой непривлекательной стороны, столицу Франции экскурсоводы вам точно не покажут.

Честно говоря, вряд ли я когда-нибудь открыла бы «Тропик Рака», если бы он не выпал мне на одной из игр LL. Но, игра есть игра, я стиснула зубы, и начала продираться сквозь джунгли из мыслей и воспоминаний автора, в которых мат, половые органы, сексуальные сношения и интимная гигиена героев составляют как минимум четверть всего повествования.

Видит Бог, я пыталась проникнуться этой книгой и ее атмосферой! После того, как я прочитала почти треть, и поняла, что я ничерта не поняла из того, что уже осилила, я совершила наверно самый героичный из своих литературных поступков – я начала все заново! Перед этим, я прочитала почти все рецензии на LL, чтобы понять, чем же эта книга так цепляет остальных. Многие упоминают, что она как песня, словно поет им через свои строчки. Я примерно представляю, что они имеют ввиду, примерно тоже самое я чувствую, когда читаю Хемингуэя – он мой лучший литературный композитор. Но с Миллером я такого не ощутила. Более того, в процессе чтения я часто начинала думать совершенно о другом. Мысли улетали от книги, и я понимала это, только когда доходила до конца страницы. Помощь, как ни странно, мне пришла от фильма «Бойцовский клуб». В самом начале, герой Эдварда Нортона говорит таким тусклым, лишенным эмоций голосом, но, уж не знаю почему, я ловила каждое его слово. Я попыталась читать книгу «таким же голосом», и знаете - получилось. По-крайней мере, после половины пути, мне уже не хотелось удалить тропики из читалки. Кстати, ближе к концу, я не только перестала смотреть на количество оставшихся страниц, но и поняла, что книга начала мне нравится. Тут главное втянуться.

Общий итог таков: если вы любите Францию, и Париж в частности, если вы были там много раз, или пока только мечтаете туда поехать, то не поленитесь, и прочтите «Тропик Рака». Потому что ни путеводители, ни экскурсоводы, ни возможно большинство коренных парижан, не смогут рассказать вам об этом Париже так, как это передал нам Генри Миллер.

да вот никак. с трудом одолела. закончила почти на спор с собой.
Как Париж отличается от Нью-Йорка, так Тропик Рака отличается от Тропика Козерога.
Цитата (чтобы не возникло желание перечитывать - или наоборот - через N времени):
"Здесь, в черноте взбесившегося небытия пустоты и одиночества, все оставляет мрачное чувство насыщенного уныния, не столь далекого от высшего предела отчаяния, которое есть не что иное как веселая юношеская причуда полного разрыва смерти с жизнью"

С Миллером пока покончено.

Книгу проглотила быстро, местами читая через строчку - до того было не увлекательно. Пожалуй, мое отношение к "Тропику Рака" как к художественному произведению - это равнодушие. Ни излишний физиологизм, ни грубость изложения, ни Париж в описании Миллера меня не тронули - ни отвращения, ни умиления.

Рассказ ведется от первого лица, и это первое лицо (подозреваю, сам автор) предстал передо мной жестоким, бездеятельным, асоциальным типом, считающим свои мысли единственно верными, без тени и намека на сомнения.
Вообще, если убрать все эпатирующие моменты и абсолютную несвязанность сюжета - получится почти Ремарк (одиночество, грусть, несытая жизнь), а так со всеми этими бессмысленными ругательствами и сценами секса - Генри Миллер. Если бы не несколько ремарковских по атмосфере сцен, моя оценка книги была бы ниже.. :))

Автор пишет: "Искусство в том и состоит, чтобы не помнить о приличиях". Должно быть, это творческое кредо писателя, и так он и пишет... Можно меня, конечно, обвинить в пуританстве, ограниченности взглядов. Но такая литература не для меня. Для меня она - ничто. Скучно, товарищи!

Бла-бла-бла, ***, бла-бла-бла, ****!!!!
Ода, посвященная сексу. Песнь стареющего писателя о свободной жизни, приправленная романтическими вздохами о далекой любимой жене, отдающая запахом плесени, пота и спермы, начиненная матом и рассуждениями о сексе, шлюхах и женских половых органах. Грязь, похоть, разврат, опять грязь, потом откровенный бред, немного воспоминаний, опять грязь, потом размышления на тему, как я жил раньше, как дошел до жизни такой, убеждение самого же себя, что доволен жизнью, секс, секс, секс........это бесконечный круговорот спермы в природе. В принципе, это интересно, ибо запретный плод сладок, а я уж явно не смогу посетить парочку парижских борделей, да и развлекаться с проститутками вряд ли у меня получится, так что проще об этом прочитать. Хотя меня отталкивает такое циничное и потребительское отношение к женщинам (под конец это словцо "употребить" меня уже откровенно раздражало).
Но!!! Есть вопрос!!! В чем суть??? Зачем, во имя чего надо было выливать мне на голову ушат помоев и забивать голову всевозможными венерическими болезнями и позами??? Что хотел сказать автор, мать его!!! Эти философские отступления, где он набрасывается на весь мир, обличая его пошлость и прозаичность, эта демагогия, бред спившегося отчаявшегося человечка и есть то новое, что он дал миру литературы? Это старо, как мир. Никакой разврат и мат не сделают идею новой или интересной.
В общем, люблю я извращенцев. Они такие занятные, придумывают что-то, вытягивают из своего больного подсознания какие-то образы. Этот "Тропик" бы сократить, убрав занудный полет мысли автора, и будет нормально. Пошло и романтично, жизненно, в самый раз)))

Раскрепощённость и мода на учение Фрейда. Вам скажут, что эта книга о сексе и человеческой грязи... Нет. Она о Париже тридцатых годов. Очень честно и открыто. Без утайки и в малейших деталях. Пошло? Нет. Захватывающе.
Главный герой (то бишь, автор) скитается по грязным улицам Парижа без гроша в кармане. Он не задумывается о будущем. Он счастлив и смутно талантлив.
Стиль повествования увлекает, ровно как и образы людей, которых Миллер встречает в городе мечты.
Книгу строго-настрого запрещается читать юным барышням, любящим Париж (издалека) и ханжам, с целью избежания истерик и привселюдного сожжения классики мировой литературы... Зато книгу можно зачитывать перед представителями Национальной экспертной комиссии по вопросам защиты общественной морали Украины. Реакция, впрочем, та же.