Тропик любви

С Миллером какая (ведь) история?
Смотришь на портрет его - вполне, вроде умный, фактурный мужчина.. а прикидывается шлангом.. Ну то есть, то, что шланг у него между ног есть, и весьма немаленький, и то, что он об этом, имеющемся у него предмете всё время очень хочет всем рассказать и рассказывает -понятно и похвально (ну а чо, сам не похвалишься, кто ж тебя похвалит) и сопереживательно.
А вот насчет всего остального - ну да возбуждать может, для того и пишется, только (вот) уже после (самоудовлетворения, например) всё это сегодня вызывает такую снисходительную "профессорскую" улыбку, улыбку, преподавателя, прочитавшего нарочито-скандальный текст студента, перестаравшегося в своей наивной познеподростковой фантазийной гиперсексуальности (ну а как по-другому оценивать эти его старательности: "Сперма хлещет, как вода из пожарного шланга.. однако я накачиваю ещё целую минуту, изливая последние капли уже после того, как пожар потушен.." (с. 13) -минуту, Карл, минуту, он видите ли, изливает из своего шланга.. посчитайте-поэкспериментируйте сами, если не помните -сколько секунд вы будете "оргазмировать"? -ну пять, ну, десять.. максимум пятнадцать (уже нереально).. но никак не "ещё целую минуту").. или: "Почувствовав удар обжигающей струи, Александра вскрикивает. Не знаю, как ей, а мне нравится. Ощущение самое приятное. Втыкаю на всю длину и открываю кран. Она умоляет прекратить, остановиться, но я уже не могу, даже если бы и хотел. Накачиваю до тех пор, пока у нее не раздувается живот." (с. 33) -это автор рассказывает, как он мочится эрегированным членом в анус этой женщины.. -Генри, ну не может эрегированный член, да ещё в состоянии фрикций - испускать мочу, хоть ты тресни, там в это время "крантик" мочевой перекрыт, а сперматочный открыт, ты бы уж хотя бы анатомию-физиологию почитал, что ли; вот если слегка подупадёт "инструмент" -то да, то это ещё может и получится).. А ведь дядьке больше пятидесяти лет было, когда он это всё вдохновительно выводил..
Нда. Тем не менее, как мы уже мельком заметили (выше), практическая польза от подобных текстов конечно же вполне может быть и она, очевидно, есть.
Другое дело, что здесь воплотилась по сути наоборот та ремарка, которая мелькала где-то у меня в голове недавно -то ли у Фаулза, это было, то ли у кого ещё, что вот мол, литературный текст это нудный текст между эротическим сценами, ну то есть здесь наоборот: нудный порнографический текст между редкими репрезентациями (хоть чего-нибудь) подобного: "Она так привыкла ко всей этой достоевщине" (с. 222)
Всё.
И да: вне парлептипности, конечно же.

Миллер очень необычный писатель. Он пишет о себе, своих мыслях, фантазиях и всё это так сумбурно и неупорядоченно, что выглядит сплошным потоком слов, который на самом деле очень похож на течение наших повседневных мыслей и событий, чем очень делает всё происходящее в его голове похожим на реальность. Он может начать с высоких рассуждений и закончить воспоминаниями о том, как он с кем-то спал, после чего столь же внезапно переходит к воспоминаниям детства и рассказам о своих приключениях, книгах и совсем непонятном галлюционационно абстрактном восприятии происходящего. Действительно, наши мысли не линейны и не логичны, они так и скачут, сбиваемые то одним, то другим раздражителем, помехой, гормоном, алкоголем.

Книга почти бессюжетна, как и наша жизнь (это можно отнести и к «Тропику рака»). Нету толкового начала, лишь условное. Когда мы начинаем жить? Когда рождаемся? В момент зачатия? Когда начинаем осознанно запоминать происходящее? Или может мы жили и до рождения, но не помним? Чёрт его знает. Миллер тоже не знает, а вот Винклер, например, описывал момент своего зачатия и время пребывания в утробе, а Окри рассказывает о душах ещё до их рождения в виде людей, а я вот такой, что плохо помню прошлую неделю и вчерашний вечер – у всех по-разному. К чему мы идём? Какая наша цель во всём происходящем? Какую мы роль играем в этом и насколько мы сами формируем свою жизнь? На эти темы он рассуждает очень в свободной форме. Манера местами достаточно агрессивная и категоричная, стиль очень поэтичный, иносказательный, местами напоминает «Заратустру» Ницше, местами Библию, местами Маркиза де Сада. Винегрет культуры.

У него действительно много секса, почти на каждой странице по два раза минимум. Основной инстинкт, движущий жизнью человека. Из него проистекает всё. Человек рождается от секса, тем самым секс становится как бы началом человека, а человек у нас, в нашем измерении, это и есть мерило всего. Секс – первоисточник всего, начало начал. Миллер всё из него выводит и всё к нему приводит. И правильно делает, почему бы и нет, коли это так и есть. Мистер Правдоруб, мистер Зрящий-в-Корень, мистер Секс-всему-голова.

Книги Миллера это свобода, освобождение себя. Тяжело искать в мешке с кучей вещей нужную, легче всё вывалить на пол и уже спокойно всё рассмотреть, разобрать и найти нужное. Миллер действует по схожему принципу. В голове вечно что-то происходит: мысли. Он их освобождает на страницах своих книг, которые потом можно полистать и посмотреть, рассмотреть, найти нужное, искомое. Он рассказывает свою историю и истории вокруг него. Много похожего, мы ведь все похожи. Все мы появились в результате секса и воспроизводим других людей сексом, переживаем по этому поводу и по другим поводам, без повода и иногда не переживаем, иногда мы переживаем, иногда нас, впрочем, это уже не столь важно для нас.

Ещё Миллер страшный мизантроп и социопат на самом-то деле. Только он ненавидит не самого человека как вид, а его способ существования, те узкие рамки, в которые человек себя всегда ставит. Миллер требует больше свободы, больше экспрессии, он говорит, что нужно не париться ни о чём и Жить. Все мы человеки и поэтому ограничивать себя в человеческом просто глупо. Человеческое и создано для человеков. Ошибайтесь, грешите — это весело и нужно.

Кто-то называет это порнографией, кто-то величайшим экспериментом американской литературы, интеллектуальной прозой и как-либо ещё. Не стоит заморачиваться с рамками и определениями. Думаю, что можно просто сказать, что это книга обо всём и о частичке каждого из нас, каждый найдёт многое своё там, а если не найдёт, значит он был недостаточно честен с собой.

С. П.

-Юля, что ты читаешь?
-Эээээ, нууууу, про Париж.

Вот я и познакомилась с Генри Миллером. Не уверена, что это можно назвать лучшим знакомством в мире. Но и явно не худшим, как ни странно.

Эта книга - порно от и до. От самой первой сцены до самой последней, без перерыва и без сюжета. Так что сразу говорю книга не для слабонервных, не для ханжей (хотя когда это кто-то себя ханжой считал), и в общем-то, даже не для любителей эротики. Здесь все очень жестко. Очень натурально и очень физиологично. И на мой ханжеский вкус - извращенно. Вся книга - сборная сексуальная фантазия всех мужчин в мире, очень хм искренняя, автор все рассказал, ничего не утаил. И так, и сяк, и даже так, а потом вот так, а потом еще любой каприз, да ладно, чувак, наверняка ты об этом думал, но боялся в этом признаться.
Так что если хочется залезть какому-нибудь мужику в голову, то вот оно тут все, ткни пальцем в эпизод, попадешь в своего мужчину, или в друга, или в коллегу. Не уверена, правда, что всем так уж хочется знать, что у них в головах, но мне вот захотелось. Ну так вот, жестко там все, иногда даже слишком. Порой некоторые сцены вызывали эффект несколько обратный задуманному автором, вызывали, мягко скажем, отвращение, ну так не для женщин это и писалось. А писалось оно в те времена, когда еще не было всяческих XXXl.com (есть что-ли такой сайт?), закрытых тв-каналов, и прочих сбрасывателей напряжения, так что Миллер удобно занял нишу, книжка наверняка распродавалась как горячие пирожки.

Так почему же не худшее знакомство? Вроде гольное порно, сюжета нет, от некоторых эпизодов скривило... Да потому что так описать банальные, и в общем-то достаточно скучные вещи (что может быть скучнее, чем читать про чужие удовольствия?), еще надо суметь. Надо что-ли количество синонимов посчитать на некоторые общеизвестные существительные, думаю, за тридцать точно. Отличный же язык у Миллера (как бы двусмысленно это ни звучало). А еще мне показалось, и это подкупило, что автор очень любит женщин. Нет, не в том смысле. Несмотря на всю скабрезность и показушность, Миллер действительно любит женщин, принимает их такими, какие они есть. И это круто.

Удивительно, но в свете последних либовских обновлений эту цитату можно смело отнести к октябрьскому редизайну. Хотя, нет…кто и кого, в общем-то, понятно, а вот насколько проникновенно, гм-гм, и в каких ещё вариациях, пока не совсем ясно, но, думаю, вскоре каждый прочувствует на своей шкуре. Или приход уже ощутим? Нет? Тогда на сегодня ограничимся откровенной американской литературой с французским уклоном.

"Держите меня семеро", - хотелось бы воскликнуть, но оглядываясь на содержание, лучше скромно промолчать. Когда-то я называла «Телени» мерзкой книжечкой…. Ха! Просто тогда дело не дошло до Миллера и его похабщины, происходящей под крышами культурной столицы. На фоне этого произведения Уайльд со своим воображением просто меркнет и отходит на задний план. В хорошем смысле этого слова >_<

Если верить аннотации, Норману Мейлеру здесь привиделась эротика, с чем я никак не соглашусь, ибо это чистой воды порнография! От первой и до последней страницы. Не рассчитывайте на великий смысл произведения, хотя бы какой-нибудь сюжет и характеристики героев. С первых глав автор описывает сцены инцеста и педофилии с отборным матом, анатомическими прелестями и физиологическими подробностями. Поэтому надеяться, что где-то с середины книги повествование будет из пансиона благородных девиц, а главных героев определят в монастырь тщетно. Хотя, поползновения были, правда, не с целью духовного обогащения. Говорю об этом, так как меня искренне удивляет, когда читатель, закрывая последнюю страницу этого или подобного этому романа, в своём отзыве начинает плеваться на чём свет стоит. Вот интересно, на что можно рассчитывать по ходу сюжета, если с самого начала Миллер пишет о своих влажных фантазиях откровеннейшим образом…? Для чего так истязать себя всю книгу, если потом всё равно окажется "фу, гадость какая!"...? Не понимаю.

ШтоШ. "Перед вами - самое скандальное из произведений…" О, да, верю! Здесь есть из-за чего разгореться скандалу и не одному. Вообще, это моя первая книга у автора, о котором я раньше ничего не слышала. И очень удивилась, когда узнала, что книга была написана в 1941 году. Однако очень смело для того времени! Хотя, может такая разгульная атмосфера для Парижа это в порядке вещей? Правда, автор сам удивлён не меньше моего.

На месте многоточия идут подробные описания кто, кому, сколько раз, геолокация и с какой периодичностью. Дальше - больше, длиннее и толще. Послушать главного героя, так вся книга – запредельные оргазмы, космических размеров члены и вагины, хлюпающие молочные реки, чавкающие кисельные берега…короче, сказочник тот ещё! Ни слова о самих персонажах: чем они занимаются (окромя секса), на какие шиши живут, какие между героями отношения за пределами постели... ни-че-го! Наверное, по этой причине я занизила оценку. Ну, правда, сначала это было: "Ого, ничоси! Я в шоке! Так можно было, да?" К середине: "Ммм, даже возбуждает, а ей так удобно стоять?" К концу: "Блин, задрали, чесслово, скорей бы они там все пере…." Однообразие утомило! Нет, секс как раз был разнообразным, но, как в анекдоте, сигаретку изо рта не мешало бы иногда вынимать.

Без рекомендаций. Просто, если взялись читать до конца, концам, чур, не удивляться!

P.S. Для наглядности я бы эту книгу проиллюстрировала эротическими работами Михая Зичи или Константина Сомова, тоже далеко не дилетанты в зоне бикини, судя по картинам.

Черт возьми, это какой-то феерический бред! Красивый до безумия парадоксальный треп о жизни, о самом сокровенном и о себе любимом (самом человечном из все человечных). Нескончаемый поток сознания, который укачивает на своих волнах. Мне кажется такую прозу непревзойденного классика Генри Миллера можно перечитывать вновь и вновь и всегда оставаться в легком замешательстве и недоумении от того, что можно лишь уловить его посыл и получить удовольствие от великолепных бесконечных фраз, но познать и прочувствовать все это просто невозможно. Ибо мы не он.

Непревзойденное чувство юмора и умение радоваться мелочам. Необузданная и неуемная жажда жизни. В этом романе писатель пытается прочувствовать тот самый момент между неиссякаемым прошлым и будущим. Пытается найти ту самую точку отсчета своей жизни. Чистые и светлые воспоминания о детстве. Рассуждения о вечности и бренности нашего бытия. Все это отрывочно, обрывочно, кусочно и непередаваемо восхитительно. Иссякание нашей жизни, природа времени, чума прошлого века, Техника и Прогресс - одни из главных тем, которые так волновали Г. Миллера.

В этой прозе он весь. Такой какой есть. Дерзкий, очаровательный, иррациональный, яркий, чувствующий, эгоистичный, самовлюбленный, свободный от предрассудков и танцующий сам по себе... Всплески подсознания, картинки бытия, ночная жизнь, черная весна и бурная смесь эмоций, чувств и мыслей.

Генри Миллер для меня остался загадкой.
Читать "Черную весну" и противно, и интересно одновременно. Читаешь, ловишь себя на мысли, что более бредовых вещей не читал, а потом повествование лавиной или потоком накрывает и не отпускает. И так снова и снова, волноообразно.
Сейчас из текста помню смутно о чем же книга), но какие там язык и выражения! Некоторые предложения очень емко выражают различные сокровенные (и неочень) мысли автора. Есть много эгоистичных высказываний и много- ну, очень много грубостей и вульгарности. Но, если от Селина (довелось же мне как-то читать его) меня чуть не вырвало- то Миллер по сравнению, просто душка!

И снова мы в точке. В точке исхода. Точке
Кровавой бессмыслицы утра, карьер, истерик…

©Smoker

Поток сознания, переходящий в поток подсознания, вливающийся, в свою очередь, в поток бессознания. Черная весна? Она могла бы с таким же правом называться и ослепительной. Ведь в вечности нет красок, и абсолютная чернота ничем не отличается от яркого света. Все относительно. Точка отсчета – мы сами. Генри Миллер попал в какую-то трещину между вчера и завтра и увидел нутро мира, которое не что иное, как его собственные вывернутые наизнанку мозги. Эта трещина - лишь миг, но в него вмещается прошлое и будущее, Нью-Йорк и Париж, жизнь и смерть, дьявол и Бог. На кромке стакана играет луч, а душа отправляется в странствия по мирам нижним, верхним и срединным. Она окунается в нечистоты, гремит черепами под юбкой черной богини, падает нотным листком на рояль, становится стихотворением, акварелью, превращается в игру слов, а потом взмывает в небо, чтобы умереть и родиться заново. И так до бесконечности. И лишь ниточка сознания осуществляет связь между этими мирами, между бруклинским детством Миллера, трупом на парижской улице, монологом фантасмагорического персонажа Бредтрепа Кронстадта, писсуарами и Вергилием. «Черная весна» - это своего рода маленький «Улисс», только теплее и человечнее. Миллеру чужды чистой воды абстракции, его мысль физиологична, даже когда он возносится к Богу.

Хотя, надо отдать должное, это довольно нетипичное для Генри Миллера произведение, в нем почти нет секса, всего лишь раз или два образ вечно зовущей матки возник в сумраке подсознания и тут же растворился в апокалиптических видениях. Видимо, не время. «Черная весна» - это возвращение к точке исхода. «Рождаешься и возрождаешься бесконечно. Рождаешься, бродя по улицам, рождаешься, сидя за столиком кафе, рождаешься, лежа на шлюхе. Повторяешь этот процесс снова и снова. По жизни движешься быстрым шагом, и воздаяние за это – не просто смерть, но целая череда смертей, сменяющих одна другую». Миллер грезит разрушением старого мира и вселенской любовью, которая возможна только после того, как рухнет прибежище Техники и Прогресса, он жаждет соединиться с единственной реальностью этого мира, то есть с собой, с Человеком. Это гимн разрушению во имя жизни. Миллер, как всегда, неудобоварим для чувствительных натур и эстетов, он шокирует своими парадоксами и плюет на любые мнения. Пожалуй, в этом есть что-то от вызова, но бросать вызов и значит быть Генри Миллером. Вы можете крутиться, как угодно, у старины Генри свои дела.

«Завтра вы вольны довершать свою работу по уничтожению вашего мира. Завтра, может статься, вы будете петь в раю над дымящимися руинами ваших мировых столиц. Но сегодня мне хочется поразмышлять об одном человеке. Об одиноком страннике. О человеке без имени и отчизны. О человеке, которого я уважаю, ибо в нем нет абсолютно ничего общего с вами: о себе. Сегодня темой моей медитации стану я сам».

Не так ярко, как Черная весна, не так проникновенно как Тропик Рака, но всё-таки запредельно восхитительно.
В эту книгу я влюбилась с первой страницы, так что проснулась покинувшая меня на время страсть к книгам, зачитывалась ею до беспамятства, забывала дышать, есть и спать, уезжала на маршрутке до конечной, и на Парнас вместо Невского, гипнотизировала взглядом часы в ожидании окончания рабочего дня, потому что книга жгла сумку, на даче с друзьями сбегала ото всех и часами, валяясь на надувном матрасе, перечитывала целые отрывки по тридцать раз подряд, а в ответ на обиженные комментарии закатывала глаза и в восторге шептала - "это же Генри Миллер. Он такой классный".
Так искренне и так цинично, так нежно и так пронзительно, так горько и так больно бывает только у Генри Миллера.