И грянул гром...

Очень люблю эту повесть. Помню, наткнулся на неё где-то в середине 80-х в антологии американской фантастики, которая называлась "И грянул гром..." Именно тогда я впервые познакомился с творчеством Брэдбери, Шекли, Саймака, Хайнлайна, Азимова. Но все эти, без всякого сомнения, величайшие авторы произвели на меня меньшее впечатление, чем Джон Вуд Кэмпбелл-младший.

Скажу сразу, что этот очень талантливый автор известен в мире американской фантастики в первую очередь в качестве редактора журнала «Astounding» - лучшего фантастического периодического издания 1940-х годов, и именно он является первооткрывателем большинства тех писателей, которых я перечислил в начале рецензии. Кэмпбелл пожертвовал собственной писательской карьерой ради редакторской работы и вошел в историю американской фантастики в качестве её крестного отца. Сегодня его именем названы две премии - Мемориальная премия Джона В. Кэмпбелла за лучший научно-фантастический роман и Премия Джона В. Кэмпбелла лучшему новому писателю-фантасту.

Повесть, с которой я познакомился под названием "Кто ты?" на самом деле издавалась в США под двумя названиями: "Who Goes There?", что вернее перевести как "Кто идет?". и "The Thing", переводимое как "Нечто". Именно под таким названием и выйдет перевод в АСТ в 2016 году, кажется, но то, что я о нем слышал, говорит о внесении в текст большого количества отсебятины, как, например, просмотр членами антарктической станции мультиков по видео, а ведь повесть написана в 1938 году. В переводе Зараховича, который я читал, ничего такого не было, хотя, по мнению читавших в оригинале на английском, он тоже страдает массой недостатков, в частности, текст слишком сокращен. Но я тогда, когда читал, ничего этого не знал, но был увлечен неожиданностью и оригинальностью сюжета, ничего подобного до тех пор мне просто не попадалось.

Главное, что поразило меня, воспитанного на лучших образцах советской фантастики, это то, кем предстал посланец иной цивилизации, ведь в советской традиции контакт с инопланетянами всегда представлялся как возможность подружиться и наладить контакты. А тут такое! Это было и ужасно и завораживающе...

Здесь я впервые встретился с идеей "чужого", которая сегодня беспощадно эксплуатируется во всяких вариантах, но предложил эту тему более 80-ти лет назад впервые Джон Кэмпбелл. Он первым озвучил идею о том, что контакт с чужими цивилизациями может нести совсем иные последствия, нежели те, которые мы ожидаем. Ведь мы руководствуемся своей земной моралью и своими представлениями о добре и зле. А где гарантии, что иноплантная цивилизация будет обеспокоена теми же этическими проблемами, что и мы, да и можем ли мы быть уверены, что понятие этики вообще существует у этих "чужих".

Ведь многое определяет форма существования жизни. Кэмпбелл предлагает совершенно неземную модель, при кототрой "чужой" обладает биологией, позволяющей ему копировать клетки живых организмов и мимикрировать под них. Такой оригинальный подход позволяет автору совместить фантастический сюжет с детективным, по сути перед нами на американской антарктической станции разыгрывается самый настоящий герметический детектив в стиле Агаты Кристи. Уже позже, читая "Десять негритят" я поймал себя на том, что вспоминаю повесть Кэмпбелла - кто же окажется "чужим"?

Не могу не сказать об американской экранизации 1982 года с Куртом Расселлом в главной роли, фильм "Нечто", снятый в 1982 году является, на мой взгляд, одним из лучших научно-фантастических фильмов за всю историю кинематографа. К сожалению, римейк 2011 года намного слабее, и откровенно разочаровывает, несмотря на более качественные спецэффекты, но, видимо, не всё зависит от спецэффектов, нужна еще высококлассная режессура и профессиональнвя актёрская игра.

Конечно, брала Вашингтона Ирвинга ради его знаменитой "Сонной лощины". Но в моем распоряжении оказался сборник, где я нашла еще произведения, интересные мне.
Рип ван Винкль - вполне себе американская легенда. Первый раз я о нем слышала, наверное, еще в Роберт Макклоски - Приключения Гомера Прайса , но рассказ Ирвинга читаю первый раз. Эта легенда явно берет начало из кельтской мифологии, ведь люди верили, что если застанет туман в горах, или шагнешь в заколдованный круг фэйри - хорошо, если ноги унесешь живым. Но в гостях у фэйри и один час может за двадцать лет зайти.
Примерно это и случилось с нашим героем. Но даже если вы слышали эту легенду - крайне рекомендую рассказ все-таки прочитать. Потому что написан он - просто невероятно! Начнем с того, что автор пишет о временах, когда Америка была еще совсем юной, и Новую Голландию действительно заселяли (бывшие) голландцы. Да и пишет сэр Вашингтон - очень мягко, вкрадчиво, красиво и развернуто и даже такой небольшой сюжет умудряется развернуть в целое полотно. Начиная с признания, что его герой - вполне себе подкаблучник. С милым пассажем

Вот. Ну и заканчивая потрясающим выводом, который делает Рип из своего положения. Буквально - как быстро пролетели годы, но... Ну правда же!
Хотела сказать, что очень странной считаю претензию - мол, это пересказ европейской легенды. Ну... да, так и есть. У меня в сборнике дальше идет "Мертвый жених", которого автор даже не переносит на американскую почву. Читала очень толковую статью в сборнике Эдгара Аллана По про то, почему в Америке так развился жанр мистики и ужасов. Согласитесь, что в США же нет своей, коренной мифологии. Сложился своеобразный микс из того, что привозили с собой приезжие. Поэтому и истории, рассказываемые детишкам или у костерка, происходили не с некими мифическими существами и героями прошлого - а с соседями или предками.
Прям неожиданным открытием для меня стал автор. Очень изящно написано, и не менее красиво переведено. Интересно мне читать о тех временах, когда Америка была еще юной и несформированной. Поэтому посоветую - любителям классических рассказов. Особенно с легким мистическим флёром - так, не ледяной ужас, а небольшой холодок. Тем более что скоро октябрь, и милый городок Сонная Лощина готов гостеприимно распахнуть объятия;)

Хотя "месяц призраков" еще не наступил, и даже погода не навевает думы об осени - не могла отказать себе в удовольствии и обратиться к американским классикам хоррора и мистики)
Слышала об этом писателе и об этом рассказе в подкасте "Книжный базар". Да, к сожалению, со всеми спойлерами - он совсем не большой, и если уж поразил, то хочется о нем говорить. Уже вызывает интерес биография самого автора: он ушел на Гражданскую войну совсем еще молодым, много поездил по миру, уже в возрасте уехал в Мексику и там - пропал без вести... И тело его - до сих пор не найдено. Уже это приковывает внимание - особенно учитывая жанр его прозы.
Мне кажется, что Амброза Бирса следует читать тем, кто хочет понять и прочувствовать настроения и нравы "старой Америки". Потому что нас встречает Sweet home Alabama - но в не очень обычных обстоятельствах. На мосту через Совиный ручей - вешают человека, Пэйтона Факуэра...
Маленький рассказ - но до невероятности пронзительный. Сэр Амброз живописует буквально последние минуты жизни человека. И у героя (которому почему-то не завязали глаза) будто оптика перенастраивается. Он видит: деревья и листики на деревьях, травинки, воду в ручье. Видит дорогу к своему дому и свою красавицу-женушку, которая ждет его на крылечке их дома.
Просто несколько минут чтения - как несколько минут в ледяной воде. Ясно понимаешь, чем навеян этот рассказ. Как писал автор

Он пошел на войну совсем молодым - и, думаю, сам наблюдал подобные казни. Возможно, даже стоял в строю, сжимая то ружье. А смотреть в глаза приговоренному к смерти и представлять, о чем он думает - это страшно. Это очень страшно - гораздо страшнее, чем надуманные монстры и мистика. Ведь один вопрос так и остался без ответа: "За что?". За что этот сильный, красивый, благородный человек должен сейчас стоять над ручьем?
Небольшой рассказ - но невероятно пронзительный. Можно пугаться звуков или чего-то неведомого. Но один страх останется с нами - это страх смерти. И это вкупе со жгучей пронзительностью и красивым, объемным и практически напевным стилем делает рассказ выдающимся. Поэтому порекомендую автора тем - кто хочет погрузиться в атмосферу "старой" Америки и побояться качественно и красиво. А сама - конечно, буду продолжать знакомство.

Рассказ привлёк меня отзывами о нестандартной концовке. Редко читаю малую прозу, но неожиданный финал всегда приветствую, поэтому сразу захотелось разузнать, что же там такого неординарного придумал автор.
Начало рассказа представлено в аннотации, можно сразу оценить авторский стиль. Бросаются в глаза подробности: построение солдат, вооружение, состояние моста, приспособление для повешения. Чувствуется, что писатель пишет о хорошо знакомых вещах. Заглянула в биографическую справку: Амброз Бирс в апреле 1861 записался добровольцем в армию, служил штабным офицером и инженером-топографом, после начала Гражданской войны записался в армию юнионистов (северян).

Герой рассказа не был военным, но являлся ярым приверженцем дела южан. Писатель представляет его как состоятельного плантатора, рабовладельца. По всей вероятности, Пэйтон Факуэр пытался разрушить мост, где его поймали и организовали казнь через повешение. На том же мосту через Совиный ручей.
Небольшое произведение представляет собой описание этой казни. Последняя сцена героя на качающейся доске и с петлёй на шее...

Представила, что Амброз Бирс был свидетелем или даже участником казни, одним из тех, кто стоял "на карауле" в напряжённой позе, держа вертикально ружьё. Смотрел на одну из жертв войны, считал секунды до того момента, когда сержант шагнёт в сторону, доска качнётся, осужденный повиснет в пролете между двумя перекладинами. Наблюдая за правильными чертами лица, рассматривая добрые глаза человека, которому предстояло быть повешенным, он пытался проникнуть в его мысли. О чём можно думать в последние минуты жизни?
Кому интересно, до чего же додумался писатель, тому рекомендую прочитать этот краткий, как миг перед вечностью, и такой же яркий рассказ...

Почему-то мое внимание в этом рассказе привлёк не внезапный и неожиданный финал, а именно описания этих нескольких минут перед казнью. Вспомнилось, как приговорённых к казни описывал Князь Мышкин у Достоевского. Этот ужас ускользающего времени, каждая минута словно дар и проклятье одновременно.

Я не знаю тонкостей Гражданской войны в Америке, но знаю, что Бирс в ней участвовал. Поэтому каждый его рассказ о войне пропитан выверенной чёткостью действий и сигналов, достоверностью и правдивостью.

Никто не готов умирать. Как бы не был ты преисполнен героизма, но перед лицом Смерти мозг превращается в безумие импульсов нацеленных лишь на спасение. Мир превращается в круговорот звуков, в смесь реальности и бреда. В тот закольцованный сон где ты просыпаешься снова и снова, и каждый раз кажется, что вот сейчас ты точно проснулся по-настоящему, но реальность выжидает, чтобы окатить тебя ледяной водой ужаса или облегчения. Вот, какая мысь, как мне показалось, красной нитью проходит через рассказ Амброза Бирса.

Двенадцать страниц о последних минутах жизни Пейтона Факуэра. На мосту, с петлей на шее и звуками истекающего времени. Всего лишь размеренное тиканье часов, отчётливое, громкое, страшное...
Плантатор, с подчёркнуто добрым приятным лицом, небольшой эспаньолкой. Не солдат. Человек, который решил уничтожить мост, чтобы помешать северянам в продвижении. Муж и отец.

Последние минуты, закрыв глаза, ещё можно вспомнить о жене, о прожитой жизни, о человеке, который проехал мимо и рассказал о мосте, о возможности поджога и об опасности. Всего лишь один шаг сержанта и веревка натягивается, боль растекается по телу, голова в огне...
И холодные воды реки, принявшие оборвавшееся тело, агонизирующее, но всё ещё стремящееся вдохнуть немного воздуха.
Водоворот, град пуль, ожидание картечи. И долгое возвращение домой, под незнакомыми звёздами. Возвращение к жене.

Всего лишь несколько минут...удар, тьма, молчание.
Постановка, где режиссер это судьба. Судьба, которую можно обмануть, не воспользоваться шансом, отсидеться. Не выйти к мосту, не совпасть с предназначением, каким бы ужасным оно не было.
Особенный герой, симпатичный читателю, но пассивный. Человек, с которым что-то обязательно случиться. Человек, который не совершает поступки. Активно движется...и остаётся на месте.

Человек стоит на мосту с петлей на шее и связанными за спиной руками. По бокам двое солдат, скоро один из них выбьет доску моста из под ног несчастного и он умрет от удушья или с переломанной шеей. А если веревка оборвется (хитрая эта экзекуция так устроена, что непременно оборвется) - потонет в реке. А не потонет сразу - чуть поодаль ряд солдат с ружьями наизготовку, расстрельная команда - добьют пулей. И ты ловишь себя на мысли, что ужас происходящего совершенно тебя не трогает. Но не то главное. Ты не видишь, не чувствуешь всего этого.

У каждого свой талант, одни очень способствуют социализации и жизненному успеху: талант убедительно говорить или делать деньги из воздуха, или обзаводиться нужными связями и умело поддерживать их. Есть способности, не столь прямолинейно ориентированные на внешнее, больше связанные с самовыражением: я скажу, а мир может послушать, если захочет. Носители такого дара часто ведут себя в точности наоборот, чем политики или финансисты (последним важно производимое впечатление, а значит - безупречная репутация). Творцы: писатели, музыканты, художники - в быту неуживчивы часто и выходки эпатажные позволяют, и некоторая, хм, вольность нравов часта в этой среде.

Есть способности вообще на внешнее не ориентированные. Сугубо для личного пользования. Ну, максимум - очень близкие люди. Как плести макраме или складывать пазлы из пяти тысяч элементов. Или вот читать книги с макимально возможным погружением. Дар, будучи вычлененным и развитым, приносит счатье носителю вне зависимости от уровня социальной одобренности и поощряемости. Ты потому и не живешь без книги (двух, трех одновременно), что они - твой способ проживать более интенсивную жизнь, путешествовать, развлекаться, ощущать вместе с героями или глядя на них со стороны, но будучи, все же, внутри действа. Не фигура речи и не словесная красивость, так есть.

А в случае "Совиного ручья" отчего-то не работает Хотя должно! Стивен Кинг, который твое все, считает этот рассказ шедевром. И Нил Гейман с большим восторгом о нем. И входит во всякие рейтинговые списки: "100 лучших рассказов", "250 лучших рассказов". Но не идет - что ж ты будешь делать, не включается синтез восприятия. Сетуешь человеку, с которым перекидываешься репликами в сети, получаешь издевательски-сочувственный совет читать в оригинале - авось поймается драйв. А что, - думаешь, - хуже не будет. Находишь английский текст и... влетаешь в него на салазках.

Все то же самое: человек на мосту, одна веревка на шее, другой связаны руки за спиной, рельсы, солдаты, ружья. Но теперь ты видишь их черно отблескивающий металл и запах ружейной смазки чувствуешь поверх фонового - не очень чистой одежды, тел, пота, ног. И другой есть, хвойного леса, сдержанно можжевеловый, смоляной, какое-то цветущее разнотравье и немного коричный запах увядающих листьев. С тобой происходит то, что позже будет с героем рассказа, когда восприятие обострится в десятки, сотни раз. И звуки: журчание воды, шелест листвы, отдаленный рокот водопада, верещание какой-то пичуги. Он, казнимый, знает, как зовется, но ты - не он еще пока.

Чуть раздражает, что не можешь понять, к чему удары молота по наковальне. Английский твой вовсе не так хорош, как хотелось бы и ныряешь в русский перевод за разъяснением. А-га. Это где-то работает кузнец и звуки, долетающие из непонятной дали, становятся лейтмотивом твоего ухода. Как "кукушка-кукушка. сколько мне лет жить?", только здесь счет на минуты. Или все-таки на года? Что, если удастся ослабить веревку на руках и напрячь мышцы шеи, когда выбьют планку, и нырнуть поглубже. А там - под водой к лесу и затеряться. И после домой, к жене с ребенком. Ах, как много "если". Но пока живем, надеемся.

Этот рассказ - совершенное читательское потрясение-погружение. И в словарь заглядывать перестаешь, хотя бы даже английский твой был далек от идеального. живешь-выживаешь вместе с героем, барахтаешься, карабкаешься, пропускаешь через пальцы песчинки на отмели, они сверкают как алмазы, изумруды и рубины. Бредешь по лесу с распухшим шершавым языком и раной на шее, и стоптанными израненными ногами ступаешь шаг за шагом. Но живой, ЖИВОЙ! Один только раз еще заглянешь в русский перевод, зная - поняла правильно, но какой-то частью еще себя надеясь. Напрасно. Цените, что имеете; но если не можете не сделать того, что считаете себя обязанным - идите до конца. До самого донца.