A Tale of Two Cities

У меня были очень высокие ожидания — и это отчасти повлияло на оценку.
К сожалению, книга шла тяжеловато. Повествование развитие сюжета шло слишком медленно, ничего не происходило: просто разговоры, описание города и знакомство с персонажами. Согласна, все описано подробно и при желании можно все очень живо представить — а быт горожан заслуживает отдельного упоминания, но все упирается в то, что, к сожалению, книга просто не подошла по настроению. От языка Диккенса клонило в сон, а история долгое время не вызывала интерес. Поживее стало во второй половине книги, но к тому моменту мне уже давно хотелось либо все бросить, либо завершить побыстрее. Главных героев я полюбила, и когда дейсвтия стали разворачиваться во Франции и начался захват Бастилии — стало по-настоящему интересно. Аресты, спасения, предательства, любовь, безсходность, политика —все есть.

Читать эту книгу надо только с однохнувншей головой и быть морально готовым к тягучему долгому раскачиванию.

Не так давно я поняла одну вещь – невозможно любить у автора все произведения одинаково. Именно так произошло с Диккенсом. Да, я люблю очень сильно творчество автора, некоторые из его вещей я планирую перечитать, но это произведение мне не интересно. Признаюсь сразу, если брать всю историю в целом, то самой нелюбимой темой у меня была как раз история Франции. Я сейчас говорю не про людей, а про саму вот эту атмосферу напыщенности, самоуверенности, которая приводила в итоге к лишним столкновениям с народом. Да, Диккенс очень хорошо увидел местную проблему – лицемерие правителей и лицемерие народа, который убивая и запугивая, не принёс ничего хорошего для людей. Да, я знаю, что на творчество Диккенса Гюго достаточно хорошо повлиял (не в рамках написания данной книги, в целом), они близки по духу. Но всё же у Диккенса было нечто своё и уникальное, которое цепляло, завораживало, но здесь, автор словно утратил своё «я» и превратился в Гюго. Во время чтения я даже не поняла, что я читаю, чьё творчество я сейчас анализирую.

Всё просто, у Гюго есть схожий по сюжету и тематике роман «Девяносто третий год», где он как раз описывает те же самые события, что и у Диккенса, только более жёстко, более резко, доведено до абсурда и безумия. Диккенс же, использует тот же приём, что и Гюго в финале романа, однако его позиция уже не звучит столь твёрдо. Автор не нарушил какую-то последовательность или перешёл какую-то грань, просто как бы ты хорошо не знал традиций другой страны, если ты не живёшь в ней долгий период времени, ты не можешь заполнить некие пробелы. Автор не пытается упрекнуть Францию, он скорее показывает «в то время как в Англии было то-то, во Франции происходило следующее». Но и там и там героям этой книги пришлось не сладко. Насколько просто было в то время попасть в опалу – если ты гражданин другой страны и приехал в другую, то на тебя тут же сыплются обвинения в шпионаже, приехав в другую тебя, считают противником Республики и ты должен быть казнён. Да, это несправедливо и передано достаточно уверенно, но было ли это актуально? Вряд ли. Успехом роман пользовался не из-за того, что задел какой-то актуальный вопрос, а потому, что Диккенс просто затронул ту тему, о которой не решались говорить. Но по сравнению с тем, что было предложено в «Девяносто третий год» и «Отверженные» (рассматриваем тему народного движения), данная книга кажется слишком простой и поверхностной. Если вы планируете читать романы Диккенса, то с данной книгой я вам категорически не советую сталкиваться в начале, просто потому что мало кому будет интересно революционное движение.

Самая трагическая часть тут заключается как раз в отношении Картона к Люси и его желании всеми силами спасти её и её семью от гибели и клеветы со стороны их противников. Поиски отца, поездка ради спасения слуги – всё это было немного глупо и неуклюже, в это сложно верится в связи с тем, что уж до Англии доходили слухи о творящемся во Франции, и Чарльз Дорней должен был прекрасно осознавать, что многие знают и его и его семью, но зачем-то он решил проявить благородство. Так что эта книга для меня нашла наименьший отклик на данный момент, чем другие работы автора.

По аннотации сложно понять, что собой представляет эта книга. Из названия и аннотации Я решила, что это что-то типа заметок путешественника, как Американские заметки и Картины Италии. Но оказалась не права, это художественная книга, и хорошо, что не права, так как все-таки художественные произведения Диккенса мне нравятся намного больше.
Из предисловия Чуковского узнала, что эта книга выходила не в ежемесячном журнале, как обычно публиковался Диккенс, а в еженедельном, что не могло не наложить свой отпечаток на это произведение. В целом оно динамичнее остальных его книг. И тем не менее это все тот же мой любимый Диккенс, хоть и немного в новом качестве.

Дальше...

Почему Повесть о двух городах? Да потому что действие происходит то в Лондоне, то в Париже. Мы видим и суды двух городов, общие и различные черты. Диккенс всегда находит место для описаний обычаев, исторических событий, все его книги не просто художественный произведения, но и путешествие по странам, которые он описывает.
В этой книге бОльшая часть действия происходит в Париже. Страшное время - время Французской революции. Как не идеализируют сейчас местами это время, на самом деле - революция есть революция, это бунт жестокий, страшный, кровожадный. На самом деле народ вообще легко склоняется к кровожадности, это показано даже на суде в Англии, а когда революция, это проявляется во всей своей "красе". И показано все очень объективно. Вначале ты на стороне тех, кто эту революцию затеял, потому что показано очень ясно, что жизнь их просто была невыносима, но потом, когда они превращаются в кровожадных монстров, симпатию и сочувствие они перестают вызывать.
И не смотря на то, что очень ярко показана история тех времен, книга абсолютно художественная. А исторические события проходят фоном.
Как Я уже писала, роман динамичнее, чем остальные романы, но тем не менее все-таки Диккенс не убрал совсем описания того, что происходит, как живут разные слои населения, как тяжко приходится беднякам.
И описано это, как обычно очень ярко:

Людские характеры ему очень удаются, получаются такие яркие живые люди. И нет однозначно плохих и хороших, подчас, как и в жизни, в пропащем человеке открываются такие душевные силы, что просто диву даешься.
И, как обычно, он не обошелся и без доли юмора в описаниях:

А еще лично для меня роман оказался немного и познавательным, думаю, что многие знают шутку про лучшее лекарство от головной боли? Я правда специально не задумывалась, но если бы спросили, то ответила бы, что это современная шутка, оказывается нет, это шутка времен французской революции. Именно тогда придумали и ввели в обиход гильотину:

Роман доставил мне огромное удовольствие, очень рада, что послушала его.

Эта книга вроде как про Великую Французскую Революцию. Но про это на ливлибе уже вагон рецензий, и для мне она прежде всего про Человека с большой буквы. Поэтому моя рецензия - именно об этом.

Прежде всего, Диккенс как всегда великолепен: едкая социальная сатира, отточенные характеры, "влипательные" ситуации, напряженный сюжет, и приятная развязка. "Это были лучшие из всех времени, это были худшие из всех времен"... Завораживает и затягивает с первой строчки.

И все же и все же. Для меня эта книга была прежде всего про душевную болезнь, про (не?)ограниченную возможность личности восстать из пепла, как Феникс, про то, как мы справляемся с бедами, и есть ли предел человеческим ресурсам. Поэтому для меня повесть о двух городах - это предже всего повесть о Двух Людях - о Докторе Мане и о Чарлзе Дарни. И ответ у Диккенса однозначный - он есть. Человек способен на многое, но не бесконечно. Душа однажды не выдерживает.

Доктор на первых страницах книгах - жуткая развалина во всех смыслах, прежде всего, в
психическом. Жалкое подобие Человека. Личности нет. Нет даже тени. Будучи заперт в маленькой темной коморке, боиться света, боиться людей, фанатически сосредоточен на своей работе.

И тут прибывает известие - Recalled for Life! - Возрожден к жизни! И в какой-то момент Доктор распрямляется и становится прежним - джентельменом, профессионалом, семьянином. Личностью. До следующего поворота.. Постепенно с развитием сюжета читатель понимает, что именно привело доктора туда, куда привело, какие перепетии были в его жизни, и какую цену (высокую!) он заплатил за свою "активную гражданскую позицию", как модно говорить сейчас.

В конце книги доктор увы, снова там, в полном безумии, не способный общаться. И за это Диккенсу особые апплодисменты - это вам не Голливуд. В жизни бывает много крутых поворотов, на которых можно упасть снова и снова. С другой стороны меня очень и очень завораживают такие книги - в которых душевнобольной - он не изгой общества, он получает внимание и заботу. И тот покой и защиту, которого ему так не хватало в прошлом. Браво, мастер!

Такие книги могут запросто служить учебником психиатрии. Так вот случай доктора Мане - с его провалом в клиническую депрессию (резидуальную шизофрению?), ремиссией и релапсами- это прелестно, прелестно. Правду говорят, что тот, кто чувствует человека, чувствует его до конца. Для этого не нужны дипломы.
Описание точное до мурашек. И это написано сто пятьдесят лет назад! Когда психиатрия была так себе, с привязыванием к стульям и изгнанием бесов.

Вторым персонажем с большой буквы для меня стал некто кто вначале называет себя Чарльз Дарни и открывает свою личность в дальнейшем, - полузаконный отпрыск знатного французского рода, порвавший с прошлым, за что дваждый чуть не лишился крайне важной для человека связь шеи с головой. Причем второй раз он был спасен буквально за час до даты "Г" (гибель, гильотина). Он не так активно действует в "Повести", но действует как человек убеждений. Который таки тоже платит за это цену непомерную. В наше время почти никто на подобное не готов.

Конечно, есть в книге и темная сторона. Ее много. И она страшна. Алчность, жестокость уровня "Дьявол и тот ужасается", предательство, ненависть, молох революции, который пожирает своих создателей. Бесправие в стиле "так пусть едят пирожные", ежедневные унижения, власть сильных, и прочее и прочее. Эта часть тоже очень сильная, на мой взгляд. Но все же для меня не в этом изюминка.

Отдельное НЕ-спасибо хотелось бы сказать переводчику. Читала большую часть книги в оригинале, и только часть в переводе. И это, должна сказать, мрак мрачнейшний. То же Recalled for Life и еще парочка двухсмысленностей, которые в оригинал склеивают сюжет, переведны явно. Никакой интриги... Ну и вообще много ляпов. Переводчик, не достойный автора. Увы.

Так что, Революция Мертва, да Здравствует Революция! Шутка.

Рассказывают, что американская фантастика стала такой какой стала, во многом благодаря тому, что печаталась в журналах и редакторы отбирали те тексты, которые могли заинтересовать читателя с первых предложений. Интересный факт: не имеющий ничего общего с фантастикой классический роман о любви на фоне Французской Революции не стал бы одним из самых продаваемых романов всех времен, не столкнись он с той же ситуацией. В 1859-ом году, разругавшись из-за семейного скандала, им же и инициированного, со своими долговременными издателями и владельцами журнала, где он служил редактором, Чарльз Диккенс основал и возглавил собственный еженедельный журнал – «All the Year Round». И «Повесть о двух городах» была призвана стать флагманским сериалом этого издания. И, предвосхищая журнальных редакторов, двадцатого века, Диккенс прекрасно понимал, что для выполнения этой функции его роману стоит сосредоточиться не столько на Французской Революции и даже не на любви, а на динамичном повествовании, захватывающем сюжете, колоритных персонажах и истории, за которой легко следовать и к которой так же легко возвращаться.

Информация эта, полученная в основном из современного предисловия к книге, меня обнадёжила. Всё-таки читать викторианские романы в оригинале без должной подготовки и привычки – удовольствие специфическое. «Джонатана Стрэнджа и мистера Норрелла» Сюзанны Кларк, роман современный и всего лишь стилизованный под викторианскую литературу, я в своё время на английском не осилил даже после прочтения в переводе. Но, где наша не пропадала – нельзя же прожить всю жизнь, так и не начав читать Диккенса! Я, конечно, не учёл, что обещанные динамика и лёгкость повествования таковы на фоне литературы той эпохи и «Повесть о Двух Городах» всё равно остаётся романом девятнадцатого века.

И первое – главное – что хочется сказать: как же всё-таки приятно окунаться в эту литературу, возвращаться в неё! Чем дальше от подросткового возраста, тем прочнее забывается, что были же книги вроде «Трёх мушкетёров» и «Отверженных» , где увлекательные приключения сочетались со сложносочиненными предложениями, где распутывание отношений персонажей, так же как и распутывание синтаксиса неадаптированного под клиповое мышление языка, ещё не воспринималось задачей, от которой читателя надо оберегать. Книги, где автор не стеснялся представать в образе мудрого дядюшки-рассказчика и разбивать историю своими рассуждениями так, как ему вздумается, морализировать – если ему так хочется, поучать, шутить, и не заботиться о том, сочтёт ли читатель это уместным или, наоборот, навязчивым и манипулятивным. Очень здорово вспомнить, что чтение может не быть ни торопливым развлечением, ни кропотливым трудом. Что чтение может быть просто настоящим качественным удовольствием. Удовольствием для души.

И читать «Повесть о двух городах» в первую очередь приятно. Как бы динамично ни развивались события – предложения, которыми они описываются, неторопливы и грациозны, их хочется смаковать и обсасывать, давая их вкусу возможность проявиться полностью. И в предложениях этих разворачивается увлекательная история, не только развивающаяся с каждой главой вперёд, но и постепенно раскрывающая тайны прошлого персонажей. Сами персонажи долгое время кажутся талантливыми актёрами одной роли: возвышенная девица – «ангел чистой красоты», благородный во всех отношениях юноша, деловой дядюшка-холостяк, мелкий жулик, скользкий стряпчий. Наблюдать за ними приятно, пусть и не слишком интригующе – как слушать талантливые перепевки классических рождественских песен. Услада уху, новое, но не неожиданное звучание, заранее известный финал. И тем интереснее становится, когда вдруг некоторые из этих актёров меняют амплуа, когда вдруг оказывается, что «Last Chrismas» может звучать и панк-роком, а благая весть и смертельный приговор – произноситься одним и тем же голосом. Не «удивительнее» – пожалуй, всё-таки для современного читателя интрига не представляется такой уж лихо закрученной – но интереснее. Есть кому сопереживать, за кого искренне радоваться и из-за кого утереть слезу. Эмоций наблюдение за этими персонажами и их историей приносит достаточно. В какой-то момент я даже поймал себя на чувстве страха надвигающейся необратимости такой интенсивности, какой не испытывал со времен первого прочтения «страшилок детских лагерей» в журнале «Ровесник». «Девочка-девочка, гроб на колёсиках уже в твоём подъезде»…

Нужно, наверное, отдельно упомянуть об образе и оценке Французской Революции в романе – всё-таки не случайно о «Повести о двух городах» часто говорят именно как о романе историческом. Рассуждениям о революции, классовых отношениях, приведшим к ней, и тому, как всё изменилось после в романе отводится действительно много места. Есть прямые пассажи-рассуждения, есть отдельные зарисовки, есть сквозные персонажи-символы, проходящие через всю историю и меняющиеся с ней. Если говорить очень коротко и упрощённо, то революция в этом произведении это неуправляемая стихия, где неотвратимая Месть и всеохватывающая Память полностью вытеснили человеческое Сострадание. В романе очень искусно противопоставляется то, как аристократы не хотели видеть человека в народных массах до революции, и как в народной толпе не осталось ничего человеческого после. Почти не осталось. Всегда найдётся кто-то, кто осмелится остановиться, развернуться, и пойти наперекор ветру и пламени. Во всяком случае, на это можно надеяться.

В плане языка чтение всё-таки оказалось для меня несколько труднее, чем я надеялся. Всё-таки американские писатели-фантасты Золотой журнальной Эпохи старались не зря – английский язык современной художественной литературы (во всяком случае литературы развлекательной) тяготеет к упрощённой структуре предложений. И пусть я по большей части читаю не комиксы, продираться через некоторые фрагменты «Повести о двух городах» оказалось умеренно сложно. Был и вообще конфузный момент, когда я долго не мог понять, что это за Монсеньёр такой и почему он так значим для повествования, а потом нашёл русский перевод и понял, что речь идёт об аристократии и вельможах в целом. Но впечатлению от первого знакомства с Диккенсом всё это не помешало. Удовольствие я получил колоссальное. А ведь чтение – это в первую очередь удовольствие для души.

Блин…. Затянула я с отзывом и поняла, что книгу успела напрочь выбросить из головы, т.к. не зацепила никак!

Помню, что не пошла книга… Читать было сложно, потому что слишком растянуто… Слишком растекся автор мыслию и было сложно уловить СУТЬ, из кучи прочитанных страниц я еле улавливала СУТЬ. Событий довольно много – но поданы они не интересно. С самых первых страниц уже пошло мучение – девушка узнает, что отец Люси жив (она считала его мертвым), он в крепости, и вот она поехала за ним, чтобы забрать – и это всё расписано так долго, что я уже потеряла нить при чтении.

Внимание удержать было очень сложно – слог не мой. Перечитывание – не помогло никак. А книга не маленькая. Или автор не мой, или просто книга не в то время прочитана

По поводу одной немецкой книги было хорошо сказано, что "Es lässt sich nicht lesen". По поводу одной немецкой книги высказался По. Потом по поводу По и книги, которая lässt sich nicht lesen, высказался Лавкрафт. Заинтригованная книгой, которая не позволяет себя прочесть, я жила и не тужила, пока не столкнулась с "Повестью о двух городах".

На тему французской революции я готова читать все, что было напечатано - сознательно, случайно или с перепоя издателя. У Диккенса я готова читать все, особенно если обстановка располагает.

Чем объяснить произошедшее далее, я не знаю, если не тем, что встретилась мне наконец книга, не позволяющая себя прочесть. Первая страница манит к себе вроде огонька на болоте, зато следующие семьдесят в это болото затягивают, садятся на плечи, сами становятся булькающей трясиной, не дают дышать, пока ты не сообразишь, что всего лишь читаешь книгу, и откладываешь ее с опаской. И так раза два, с промежутком года в три. И в следующий раз я бы не справилась, если бы не параллельное чтение монструозного ментатского многословия, которое сначала казалось спасением от 70 страниц Диккенса. Только потом, когда я, трусливо бросив опять оба дорогих мне города в преддверии дорогого мне периода, вдоволь наглоталась болотной хляби с червяками, пришло понимание, что семьдесят страниц-то уже прочитаны, а то, что впереди, после пережитого уже и не пугает. Так сдалась мне книга, не позволявшая себя прочесть.

Собственно, юмор, сюжет, персонажи - все это уже было не так важно. Хотя по ходу чтения были и вопросы, и комментарии.

/спойлерс/

Вот например персонажи. Логично, наверное, что, когда говоришь о Диккенсе, хочется чуть ли не больше всего говорить о героях. В "Повести" все интересны, все выпуклы, даже не так много среди них обычных карикатурных диккенсовских, а те, что есть, выходят за обычные рамки, как Кранчер, например. Даже убиенный аристократ похож на гостя зловещего костюмированного бала, со всеми-то каменными масками вокруг. И потом, как водится, вышло "Маски долой!", и Красная смерть воцарилась кругом, ну и далее по тексту. Когда предыстория раскрывается, еще жутче становится, потому что не маскарад, а реальность. Мои симпатии почти поровну распределились между всеми мужчинами. О Картоне упомяну - без него книга не то чтобы в сюжете, а в качестве потеряла бы все, что имела, за исключением диккенсовского юмора. С ним и его сменявшими друг друга бравадой, насупленностью, отчаянием "Повесть" приобрела намек на психологический роман. А уж финальные главы, пусть там гораздо раньше стало ясно, к чему все идет, и вовсе по накалу и глубине не уступали "Последнему дню..." Гюго. Наверное, большинству читателей все равно, а меня еще тронул милый мистер Лорри, с его напускными холодностью и деловитостью, за которыми он прятал добрейшее сердце, пусть и сжившееся весьма с твердыми правилами.

Что касается прекраснодушной Люси Маннетт, простите, она пластиковая кукла золотоволосая, только вместо "ма-ма" говорит "па-па". В ней нет ничего от живого человека, и тут Диккенс весьма схож со своим дорогим другом Коллинзом. В умении выписать живую женщину, кстати говоря, я Диккенсу не отказываю: критики явно что-то не то критиковали, набрасываясь на Эстер Саммерсон из "Холодного дома" - может она не идеал девы в беде или еще чего-то нереального, но вполне себе живая женщина. В отличие от. Кстати, сцена, как ее руки просили у отца, вообще прекрасно написана и очень интересна, нереальна, но внятна, правда, если бы речь шла о продаже скотины.

Моя любимая пара, однако, граждане Дефаржи. У Диккенса нашлись поразительные краски, чтобы их описать, таких красок не сыщешь в Англии, а я от эмоций могу только руками размахивать. Тут и добро, и зло, и справедливость, и конспирация, и все было хорошо, пока гражданка не скатилась до ложного обвинения. Этим гражданка вообще довольно хорошо символизировала все, что там происходило на других уровнях. Возможно, ее столкновение с мисс Просс было столкновением других символичных вещей, но мне например не хватило чего-то именирозного, чтобы ее куда-то заперли заживо (боже, что я говорю), а нет же, милосердно заперли ее тело. А гражданин Дефарж, сомневающийся и явно уж куда более человечный, с его Жаком-1, Жаком-2, Жаком-3!
И девочка-портниха, девочка-портниха еще.

Вообще, конечно, Диккенс в размахе истории выдает что-то не совсем привычное, причем сразу в двух видах: либо он сводит обычный стеб до чего-то крайне утрированного (о распивании шоколада и королевском дворе), либо не может справиться с обычным насмешливым собой и в ужасе описывает все, как есть, например сентябрьские убийства. Вообще, жутко это, сидишь себе, читаешь, и вдруг понимаешь, что ГГ в августе 92-го выезжает в Париж навстречу им как раз, а потом еще попадает не куда-то, а в Ла Форс. Брр. Но есть в "Повести" Диккенс очень привычный и любимый - в первой сцене суда, конечно. Тем приятнее затем понимание, что не только этим он хорош и не только на это способен. Не обходится и без привычной диккенсовской санта-барбары, где все друг с другом повязаны. Я еще по глупости не обратила внимание на некую младшую сестру... Зря не обратила.

При всем богатстве ощущений, которое осталось после прочтения книги из-за сюжета, персонажей и исторического фона, я все же куда больше поражена надкнижным сражением между собой и книгой, которая не позволяла себя прочесть, и исходом этого сражения, где все остались живы и довольны. Такого сопротивления раньше я ни от одной чудесной книги не встречала и исключительно ради опыта действительно пожелала бы всем такое сражение пережить.

Вот и состоялось мое знакомство с Диккенсом, знакомство крайне удачное и я уверена, что на этом мы не остановимся. Выбирая произведение Диккенса я руководствовалась всего несколькими критериями: большое чтобы успеть прочитать за неделю, не "Тайна Эдвина Друда", потому что мне кажется, что не стоит начинать знакомство с последнего да еще и неоконченного романа, и не "Оливер Твист", потому что детские воспоминания о мультфильмах могут подпортить впечатление.

Вот таким вот образом на повестке нескольких дней оказалась "Повесть". Читалась она прекрасно, описания просто потрясающие, а вот с героями поначалу не складывалось. Для чего нужен Картон? Почему так много внимания уделяется Кранчеру? Но вот потом, потом все кусочки, казавшиеся разрозненными встали на свое место и оказалось, что в центре этой истории не доктор Манетт, не его дочь и не ее супруг, а Сидни Картон, оказавшийся достойнейшим человеком. Лирика, лирика... А ведь на деле и роман-то не о лирике, а о Великой французской революции, о кровавой гильотине и о том, что эта самая революция делает с людьми.

Диккенс - мастер пера, ни один отрывок не написан просто так, в конечном итоге все выстраивается в прекрасную, завершенную картину, которая долго не отпускает. Снова и снова проносятся перед глазами бедняки в неистовом танце, женщины с суровыми, страшными лицами холодно смотрят на вас и принимаются клацать спицами, как неким невиданным оружием. Вот на улице разбилась бочка с вином и все вокруг жадно пьют вино вместе с тоннами грязи, а вот по той же улице ведут арестованного и теперь толпа жаждет иного вина, кровавого. А вон там подсчитывают, скольких сегодня обрила старушка Гильотина и гадают, когда же ей представят прекрасную королеву. Да что уж там, сами поглядите, вот тогда все и уразумеете и, главное, не забудьте прочитать комментарии и узнать, что Диккенс хорош только пока изобличает аристократов, а уж когда он говорит о том, что насилие неприемлемо, тут в полной мере выражается ограниченность его взглядов. Вот на этом месте я долго смеялась, чего и вам желаю.

Печально осознавать, что моя стойкая нелюбовь к классике, вынесенная со средней школы, которую старшая вроде как притупила, до сих пор аукается мне в мелочах. Особого дискомфорта они не приносят, но плотно зашоривают мне глаза, когда дело касается критериев оценивания классики. Свои любимые жанры, типа фэнтези и антиутопий, я готова превозносить и хвалить всеми возможными и невозможными словосочетаниями, а как дело доходит до того же Диккенса (которого, если честно, в школе я крепко не любила), так сразу всплывает куча причин, прыгающие мне по ушам и убеждающие бросить это гибло дело и читать второй том Одиночества мага , который я уже третий месяц никак не могу дочитать. Этот раз всё было точно так же, но я загнала этих мерзких существ подальше и всё таки осилила эту книгу.
Самое интересное то, что в целом навела меня на "Повесть" трилогия Адские механизмы , в которой она упоминалась главными героями несметное количество раз. К концу первой книги я твёрдо для себя решила её прочесть, к концу второй - купить, к концу третьей я её цитировала. Час назад, закрывая последнюю страницу, я поняла, что не жалею ни единой минуты потраченного времени.
Хотя сгоревшей картошки жаль, да. Зачиталась, что тут поделаешь ^^""

Понравился изложенный особый взгляд на Великую Французскую революцию. Действительно особый. Я сама учусь на третьем курсе истфака и в первом семестре мы как раз проходили эту тему. Хотя, тут больше подойдёт слово "обычный". Взгляд рядового человека, не историка или политика. Да, это было время переосмысления всего: взглядов, положений, ценностей и даже самой жизни. Причём не только для реальных участников тех событий, а для всех. А самое главное то, что в книге нет знакомых нам имён по учебникам истории, лишь одна семья, судьба которой оказалась втянута в те жуткие события. Страшная книга, даже с учётом того, что в ней нет ни одного жуткого описания казней, пыток или насилия. Хотя лично я думала, что после 1984 такого больше не увижу.
Необычность сюжета: решающую роль в развязке сюжета играют вовсе не те персонажи, которые на протяжении книги выступают как главные. Неожиданный финал. Книга держит в напряжении и заставляет соперживать героям, а конец оставил в душе двоякое чувство радости за одних героев и печали по другим.
З.Ы. Да, я её точно куплю. Однозначно.

С этой книги началось мое знакомство с Диккенсом. Эта книга относится к разряду тех книг, которые читаешь и мнение о книге меняется с каждой прочитанной страницей.
В самом начале, я читала и не понимала, что происходит, кто есть кто, так как каждая глава посвящалась отдельному лицу. Единственные лица, которые я запомнила, были мистер Лорри и Люси. Ближе к середине я уже начала осознавать, что происходит, но не все целиком. Лишь на последних страниц 100-150 я втянулась и мне было настолько интересно читать, что я проглотила их за два вечера. Если учитывать, что книгу я начала 1 августа, то это хороший результат.
История меня повергла в шок. Настолько было отвратительно читать про крестьян, которые резали, убивали, вешали дворян, будь те виновны или нет. Весь их самосуд, месть аристократам, все их действия повергают в шок. Все, что у меня крутилось в голове, так это мысль, что они дикари. Я за справедливость, но не такими способами. В особенности, когда в большей степени гибнут невиновные люди, а предводителями становятся психопаты (именно такой мне представляется миссис Дефарж).
Зацепила тема любви в этом произведение. Любовь отца и дочери, молодых супругов, мистера Лорри к главным героям, безответная любовь мистера Картона, любовь миссис Просси к Люси. Все их чувства восхищают. Читая такие книги, понимаешь, что любовь всегда окружает нас, просто мы не замечаем ее, а ведь только стоит посмотреть на наших близких, друзей.
Как бы вначале мне не было скучно читать, я очень рада, что не забросила ее, так как самое интересное, будоражащее нашу душу происходит в конце. Обязательно всем к прочтению:)