Рецензия на книгу

• 

  aruar20 сентября 2025 г.

  От журнального сериала к мировым бестселлерам

  Рассказывают, что американская фантастика стала такой какой стала, во многом благодаря тому, что печаталась в журналах и редакторы отбирали те тексты, которые могли заинтересовать читателя с первых предложений. Интересный факт: не имеющий ничего общего с фантастикой классический роман о любви на фоне Французской Революции не стал бы одним из самых продаваемых романов всех времен, не столкнись он с той же ситуацией. В 1859-ом году, разругавшись из-за семейного скандала, им же и инициированного, со своими долговременными издателями и владельцами журнала, где он служил редактором, Чарльз Диккенс основал и возглавил собственный еженедельный журнал – «All the Year Round». И «Повесть о двух городах» была призвана стать флагманским сериалом этого издания. И, предвосхищая журнальных редакторов, двадцатого века, Диккенс прекрасно понимал, что для выполнения этой функции его роману стоит сосредоточиться не столько на Французской Революции и даже не на любви, а на динамичном повествовании, захватывающем сюжете, колоритных персонажах и истории, за которой легко следовать и к которой так же легко возвращаться.

  Информация эта, полученная в основном из современного предисловия к книге, меня обнадёжила. Всё-таки читать викторианские романы в оригинале без должной подготовки и привычки – удовольствие специфическое. «Джонатана Стрэнджа и мистера Норрелла» Сюзанны Кларк, роман современный и всего лишь стилизованный под викторианскую литературу, я в своё время на английском не осилил даже после прочтения в переводе. Но, где наша не пропадала – нельзя же прожить всю жизнь, так и не начав читать Диккенса! Я, конечно, не учёл, что обещанные динамика и лёгкость повествования таковы на фоне литературы той эпохи и «Повесть о Двух Городах» всё равно остаётся романом девятнадцатого века.

  И первое – главное – что хочется сказать: как же всё-таки приятно окунаться в эту литературу, возвращаться в неё! Чем дальше от подросткового возраста, тем прочнее забывается, что были же книги вроде «Трёх мушкетёров» и «Отверженных» , где увлекательные приключения сочетались со сложносочиненными предложениями, где распутывание отношений персонажей, так же как и распутывание синтаксиса неадаптированного под клиповое мышление языка, ещё не воспринималось задачей, от которой читателя надо оберегать. Книги, где автор не стеснялся представать в образе мудрого дядюшки-рассказчика и разбивать историю своими рассуждениями так, как ему вздумается, морализировать – если ему так хочется, поучать, шутить, и не заботиться о том, сочтёт ли читатель это уместным или, наоборот, навязчивым и манипулятивным. Очень здорово вспомнить, что чтение может не быть ни торопливым развлечением, ни кропотливым трудом. Что чтение может быть просто настоящим качественным удовольствием. Удовольствием для души.

  
  Three more birthdays of little Lucie had been woven by the golden thread into the peaceful tissue of the life of her home.

  И читать «Повесть о двух городах» в первую очередь приятно. Как бы динамично ни развивались события – предложения, которыми они описываются, неторопливы и грациозны, их хочется смаковать и обсасывать, давая их вкусу возможность проявиться полностью. И в предложениях этих разворачивается увлекательная история, не только развивающаяся с каждой главой вперёд, но и постепенно раскрывающая тайны прошлого персонажей. Сами персонажи долгое время кажутся талантливыми актёрами одной роли: возвышенная девица – «ангел чистой красоты», благородный во всех отношениях юноша, деловой дядюшка-холостяк, мелкий жулик, скользкий стряпчий. Наблюдать за ними приятно, пусть и не слишком интригующе – как слушать талантливые перепевки классических рождественских песен. Услада уху, новое, но не неожиданное звучание, заранее известный финал. И тем интереснее становится, когда вдруг некоторые из этих актёров меняют амплуа, когда вдруг оказывается, что «Last Chrismas» может звучать и панк-роком, а благая весть и смертельный приговор – произноситься одним и тем же голосом. Не «удивительнее» – пожалуй, всё-таки для современного читателя интрига не представляется такой уж лихо закрученной – но интереснее. Есть кому сопереживать, за кого искренне радоваться и из-за кого утереть слезу. Эмоций наблюдение за этими персонажами и их историей приносит достаточно. В какой-то момент я даже поймал себя на чувстве страха надвигающейся необратимости такой интенсивности, какой не испытывал со времен первого прочтения «страшилок детских лагерей» в журнале «Ровесник». «Девочка-девочка, гроб на колёсиках уже в твоём подъезде»…

  
  Still Madame Defarge, pursuing her way along the streets, came nearer and nearer…

  Нужно, наверное, отдельно упомянуть об образе и оценке Французской Революции в романе – всё-таки не случайно о «Повести о двух городах» часто говорят именно как о романе историческом. Рассуждениям о революции, классовых отношениях, приведшим к ней, и тому, как всё изменилось после в романе отводится действительно много места. Есть прямые пассажи-рассуждения, есть отдельные зарисовки, есть сквозные персонажи-символы, проходящие через всю историю и меняющиеся с ней. Если говорить очень коротко и упрощённо, то революция в этом произведении это неуправляемая стихия, где неотвратимая Месть и всеохватывающая Память полностью вытеснили человеческое Сострадание. В романе очень искусно противопоставляется то, как аристократы не хотели видеть человека в народных массах до революции, и как в народной толпе не осталось ничего человеческого после. Почти не осталось. Всегда найдётся кто-то, кто осмелится остановиться, развернуться, и пойти наперекор ветру и пламени. Во всяком случае, на это можно надеяться.

  В плане языка чтение всё-таки оказалось для меня несколько труднее, чем я надеялся. Всё-таки американские писатели-фантасты Золотой журнальной Эпохи старались не зря – английский язык современной художественной литературы (во всяком случае литературы развлекательной) тяготеет к упрощённой структуре предложений. И пусть я по большей части читаю не комиксы, продираться через некоторые фрагменты «Повести о двух городах» оказалось умеренно сложно. Был и вообще конфузный момент, когда я долго не мог понять, что это за Монсеньёр такой и почему он так значим для повествования, а потом нашёл русский перевод и понял, что речь идёт об аристократии и вельможах в целом. Но впечатлению от первого знакомства с Диккенсом всё это не помешало. Удовольствие я получил колоссальное. А ведь чтение – это в первую очередь удовольствие для души.

  17

  602