Повесть о двух городах
Чарльз Диккенс
0
(0)
Рецензия на книгу
vicious_virtue25 июня 2014По поводу одной немецкой книги было хорошо сказано, что "Es lässt sich nicht lesen". По поводу одной немецкой книги высказался По. Потом по поводу По и книги, которая lässt sich nicht lesen, высказался Лавкрафт. Заинтригованная книгой, которая не позволяет себя прочесть, я жила и не тужила, пока не столкнулась с "Повестью о двух городах".
На тему французской революции я готова читать все, что было напечатано - сознательно, случайно или с перепоя издателя. У Диккенса я готова читать все, особенно если обстановка располагает.
Чем объяснить произошедшее далее, я не знаю, если не тем, что встретилась мне наконец книга, не позволяющая себя прочесть. Первая страница манит к себе вроде огонька на болоте, зато следующие семьдесят в это болото затягивают, садятся на плечи, сами становятся булькающей трясиной, не дают дышать, пока ты не сообразишь, что всего лишь читаешь книгу, и откладываешь ее с опаской. И так раза два, с промежутком года в три. И в следующий раз я бы не справилась, если бы не параллельное чтение монструозного ментатского многословия, которое сначала казалось спасением от 70 страниц Диккенса. Только потом, когда я, трусливо бросив опять оба дорогих мне города в преддверии дорогого мне периода, вдоволь наглоталась болотной хляби с червяками, пришло понимание, что семьдесят страниц-то уже прочитаны, а то, что впереди, после пережитого уже и не пугает. Так сдалась мне книга, не позволявшая себя прочесть.
Собственно, юмор, сюжет, персонажи - все это уже было не так важно. Хотя по ходу чтения были и вопросы, и комментарии.
/спойлерс/
Вот например персонажи. Логично, наверное, что, когда говоришь о Диккенсе, хочется чуть ли не больше всего говорить о героях. В "Повести" все интересны, все выпуклы, даже не так много среди них обычных карикатурных диккенсовских, а те, что есть, выходят за обычные рамки, как Кранчер, например. Даже убиенный аристократ похож на гостя зловещего костюмированного бала, со всеми-то каменными масками вокруг. И потом, как водится, вышло "Маски долой!", и Красная смерть воцарилась кругом, ну и далее по тексту. Когда предыстория раскрывается, еще жутче становится, потому что не маскарад, а реальность. Мои симпатии почти поровну распределились между всеми мужчинами. О Картоне упомяну - без него книга не то чтобы в сюжете, а в качестве потеряла бы все, что имела, за исключением диккенсовского юмора. С ним и его сменявшими друг друга бравадой, насупленностью, отчаянием "Повесть" приобрела намек на психологический роман. А уж финальные главы, пусть там гораздо раньше стало ясно, к чему все идет, и вовсе по накалу и глубине не уступали "Последнему дню..." Гюго. Наверное, большинству читателей все равно, а меня еще тронул милый мистер Лорри, с его напускными холодностью и деловитостью, за которыми он прятал добрейшее сердце, пусть и сжившееся весьма с твердыми правилами.
Что касается прекраснодушной Люси Маннетт, простите, она пластиковая кукла золотоволосая, только вместо "ма-ма" говорит "па-па". В ней нет ничего от живого человека, и тут Диккенс весьма схож со своим дорогим другом Коллинзом. В умении выписать живую женщину, кстати говоря, я Диккенсу не отказываю: критики явно что-то не то критиковали, набрасываясь на Эстер Саммерсон из "Холодного дома" - может она не идеал девы в беде или еще чего-то нереального, но вполне себе живая женщина. В отличие от. Кстати, сцена, как ее руки просили у отца, вообще прекрасно написана и очень интересна, нереальна, но внятна, правда, если бы речь шла о продаже скотины.
Моя любимая пара, однако, граждане Дефаржи. У Диккенса нашлись поразительные краски, чтобы их описать, таких красок не сыщешь в Англии, а я от эмоций могу только руками размахивать. Тут и добро, и зло, и справедливость, и конспирация, и все было хорошо, пока гражданка не скатилась до ложного обвинения. Этим гражданка вообще довольно хорошо символизировала все, что там происходило на других уровнях. Возможно, ее столкновение с мисс Просс было столкновением других символичных вещей, но мне например не хватило чего-то именирозного, чтобы ее куда-то заперли заживо (боже, что я говорю), а нет же, милосердно заперли ее тело. А гражданин Дефарж, сомневающийся и явно уж куда более человечный, с его Жаком-1, Жаком-2, Жаком-3!
И девочка-портниха, девочка-портниха еще.Вообще, конечно, Диккенс в размахе истории выдает что-то не совсем привычное, причем сразу в двух видах: либо он сводит обычный стеб до чего-то крайне утрированного (о распивании шоколада и королевском дворе), либо не может справиться с обычным насмешливым собой и в ужасе описывает все, как есть, например сентябрьские убийства. Вообще, жутко это, сидишь себе, читаешь, и вдруг понимаешь, что ГГ в августе 92-го выезжает в Париж навстречу им как раз, а потом еще попадает не куда-то, а в Ла Форс. Брр. Но есть в "Повести" Диккенс очень привычный и любимый - в первой сцене суда, конечно. Тем приятнее затем понимание, что не только этим он хорош и не только на это способен. Не обходится и без привычной диккенсовской санта-барбары, где все друг с другом повязаны. Я еще по глупости не обратила внимание на некую младшую сестру... Зря не обратила.
При всем богатстве ощущений, которое осталось после прочтения книги из-за сюжета, персонажей и исторического фона, я все же куда больше поражена надкнижным сражением между собой и книгой, которая не позволяла себя прочесть, и исходом этого сражения, где все остались живы и довольны. Такого сопротивления раньше я ни от одной чудесной книги не встречала и исключительно ради опыта действительно пожелала бы всем такое сражение пережить.
18 понравилось92
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Скажем же дружно спасибо червякам))