Человек, который был похож на Ореста

Кажется, я везучий человек. По крайней мере, в литературном плане. За два года Долгой прогулки мне многое посчастливилось открыть, многое из того, что я никогда бы не прочитал, меня заинтересовало и даже понравилось. Вот и Альваро Кункейро туда же. Вряд ли я бы добрался до этого автора, если бы не эта «случайность». Узнать о любом из его произведений я мог бы лишь если б захотел углубиться в недра магического реализма. Но я сомневаюсь, что это когда-нибудь бы произошло. Теперь же, прочитав книгу, я совершенно уверен, что рано или поздно я опять примусь за Кункейро. Рассказать вам, почему? Нет? Тогда слушайте (я – прям как моя мама).
Мне всегда было интересно, как так получается. Ну, вот смотрите, есть, например, наш мир. Машины там, компьютеры, все такое. Волшебство у нас водится только в гарепотере, драконы - лишь как вышивка на китайских безделушках, а былинные герои давно мертвы или работают в DC и Marvel, не появляясь на широкой публике. И был мир наших прапрапрапра(пра)дедов. Мир настоящего волшебства, волхвований и чудес. Мир, где драконы были фактором, способным влиять не только на фольклор, но и, к примеру, на демографию. Мир, где можно однажды вечером услышать стук в дверь, открыть ее, а на пороге увидеть какого-нибудь мифического рыцаря, которому нужно где-то обогреться и поужинать. Тоже ж человек… Это я все к чему. Вот мы имеем два мира – мир прошлого, недосягаемый, совершенно нам непонятный, поэтому нереальный и, как нам кажется, навеянный нашим предкам серостью и безкультурными предрассудками. И мир настоящего. Сложный, но все равно реальный, мир, который можно пощупать и даже разобраться в нем, если сильно постараться. А что между этими двумя мирами? Естественно, целая пропасть, ясное дело. Как ни крути, последние свидетельства о чем-нибудь по-настоящему магическом были несколько сотен лет назад. А мне бы так хотелось почувствовать себя в роли человека, хоть и не встречавшего лично дракона, но, хотя бы отец которого когда-то его встречал. Чтобы волшебное чудо не была оскоплено многочисленными научными и прикладными фактами, а было хоть чуточку возможно. Чтобы можно было хоть раз в сто лет, например, увидеть кентавра. Или промелькнувшую в бирюзовой морской волне морскую сирену, даже, пусть, и потерявшую голос… Но нет, увы, этому не бывать. И лишь благодаря усилиям таких мастеров, как Альваро Кункейро, можно хотя бы внутренним взором увидеть те далекие «постволшебные» времена.
Общая «тональность» миров Кункейро напоминает мне осень… Такую яркую, красивую осень с множеством плодов, поздних цветов. Ведь маленькая Вселенная Кункейро именно такова. Чуть ли не каждый камень имеет свою замечательную историю, чуть ли не каждый персонаж прожил красочную, хоть зачастую и нелегкую, жизнь. И точно так же, как красота осени подразумевает в себе близкую зиму, долгий сон, так и реальность персонажей Кункейро говорит нам о смерти и забвении. Взять хотя бы историю Ореста. Все персонажи этой истории по-своему прекрасны, антипатии не вызвал ни один из них. Но каждый вызвал какую-то легкую грусть. Взять хотя бы то, как Эгист вспоминал убийство Агамемнона. Вначале Эгист помнил все в подробностях, потом детали стали забываться, заменяться тем, что Эгист придумал себе сам, в итоге же история убийства в его сознании стала иметь мало общего с тем, что произошло когда-то. Или великолепный образ прекрасной падчерицы Эгиста. Девушка, которая в одиночестве долгие годы бродила средь зеркал, пока не растворилась в них окончательно. Раствориться в зеркалах, исчезнув навсегда, когда портится их поверхность, когда зеркала мутнеют и умирают. Это ли не настоящая загадочная магия? Даже не совсем уже средневековая, сколько магия Нового времени. Но от этого не менее загадочная, не менее таинственная… Или вот сам Орест. Человек, который посвятил свою жизнь одному единственному удару, одной мысли о мести. Да, в итоге он достиг своей цели. Но какой ценой? Что оставил он себе за свой долгий путь? Придя в родной город семидесятилетним стариком, пусть бы он и совершил свою месть, но что бы дала она? Только покой - то, чем и кончается осень.
Возможно, мой отзыв на книгу довольно странный, сумбурный. Но именно эти мысли и чувства возникли во мне благодаря Кункейро. И я хочу сказать ему спасибо за то, что позволил несколько мгновений провести в его мире. И за то, что он так похож на моего любимого Сарамаго, куда ж без этого.

Сказочная книга! Просто сказочная! Где она бродила-то столько лет, по каким стёжкам-дорожкам, почему мы раньше не встретились? Уж я бы её обняла-приголубила, к сердцу прижала, тёмной-то ноченькой клала бы под подушку пуховую, чтобы сны прилетали волшебные: как песенка весенняя, звонкие да яркие, как ветерок с синя моря, лёгкие да свежие, а от каких и зардеться по-девичьи не грех...

«На море-окияне, на острове Буяне...»

В какой стране сказочник Альваро свои истории повстречал? Во Франции галантной, в Италии золотистой, в Испании горделивой? Да во всех них, но вернее всего в той, что, по словам одного из его героев, похожа на ладонь левой руки. Пальцы её рассеянно опущены в голубые воды Средиземного моря. Божественная Греция! А ещё остров Буян — это «маленькая, но гордая» Галисия, родина дона Кункейро, самый бушприт Испании, открытый всем ветрам Атлантики. И народ здесь упрямый и свободолюбивый.
Дыхание океана чувствуется в любом произведении сборника. И больше всего, наверное, в кажущихся кой-кому бессмысленными обрывочками «Сказках и легендах моря» — эссе, в которых Кункейро делится с читателем-современником историческими сведениями и гипотезами, беспечно смешанными с фантазией и озорством. Это какой-то совершенно особый жанр, которому пока не могу найти аналогов в читанном ранее.

«... стоит дуб ни наг ни одет, под тем дубом стоит липовый куст, под тем липовым кустом лежит златой камень...»

Дальше...

Любой из романов, рассказов, вымыслов Альваро Кункейро представляется мне огромным ветвистым деревом. Кажется, можно прикоснуться к его шершавой, тёплой от солнца, чуть терпко пахнущей коре, ласково и внимательно провести по шершавинкам — мудрым морщинам — а потом глубоко вздохнуть и задрать голову, позволить глазам утонуть в лабиринте ветвей, листьев, птичьих гнёзд и кусочков неба. Истории ветвятся щедро и непредсказуемо, автору (это заметно) ничего не стоит выбрать любую развилку сюжета и тут же во всех немыслимых подробностях вырастить из неё ещё одну сказку, ещё легенду, ещё миф!.. Зачарованно следишь за этими хитросплетениями, поражаясь щедрым подробностям, всё сильнее запрокидываешь голову... и оступаешься, поражённый внезапной кольцовкой финала с уже полузабытым началом «Года кометы и битвы четырёх царей». И она, кольцовка эта, наконец-то наталкивает на первое сходство, извлечённое из памяти: «Непрерывность парков» Кортасара — то же совершенное, высшей пробы изящество, от которого дух захватывает.

«...на том камне сидит красная девица, швея мастерица, держит иглу булатную, вдевает нитку шелковую, руда желтую, зашивает раны кровавые»

В сочинениях галисийца любовь и смерть об руку ходят, как сёстры родные, а держит их вместе, связывает крепче цепи железной нить-судьба. Нитку ту не порвать, не разрезать ножничками хитрыми, мечом рыцарским не разрубить. Оттого и покоряются все ей, идут, куда потянет — на войну, на злодеяние, на пирушку с мертвецами (как в «Записках музыканта», полных вычурного чёрного юмора и живо напомнивших мне «Реальных упырей», кстати), на собственную казнь, — но и в объятья жаркие: к верному поклоннику, к незнакомцу ли — бог весть! Связаны предначертанностью Орест и Эгист, преследователь («Иниго Монтойя моё имя, готовься к смерти!..») и жертва, и каждый стоически десятилетиями играет отведённую ему роль. «А смысл быть Орестом?» А Эгистом, жизнь которого потрачена на ожидание неизбежного? Меня впечатлил фатализм пополам с неосознанным позёрством, с которыми царь-узурпатор продумывает сцену своей неминуемой кончины. Как драматург, он прикидывает реплики и мизансцены, вплоть до освещения. И когда он всерьёз заморачивается текстом, который было бы неплохо загодя прописать и раздать для зазубривания участникам будущей трагедии, становится... хотела написать «не только смешно, но и страшно», но на самом деле наоборот: не только страшно, но и смешно.
Кстати, драматург из самого Кункейро так и прёт, вставные пьесы-фрагменты тому подтверждение. И, конечно, на вес золота легкомысленная на первый взгляд фраза: «События, изложенные в пьесе, когда-нибудь случатся на самом деле».

«...в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо...»

Сказания Альваро сродни хитрым коробочкам, матрёшкам, многослойным маскам. Аллюзий и реминисценций хоть завались, любители этого дела просто обречены радостно повизгивать или одобрительно похмыкивать (в зависимости от пола читателя), а вот фанатам временнЫх маркеров следует поберечь шаблон: автор «...Ореста» с реалиями обращается вольно, в строчках его соседствуют Микены и бриолин, кентавры и винтовка, из которой Эгист сразил каледонского вепря, Лиссабонское землетрясение (1755) и Юлий Цезарь, голова единорога и сумка на молнии... а чего стоит заявление о том, что после того, как святой Георгий убил дракона, пещеру продезинфицировали :))
Прелесть что такое.
А самыми чудесными мне показались махонькие рассказцы из «Школы врачевателей». Каждый из них — всего-то две с половиной, три бумажных страницы об очередном чудаке-айболите, творящем какие-то невообразимые вещи. Но сколько в них (и в рассказиках, и в эскулапах) добра!

«...а в яйце — игла...»

С сожалением покидаю «густой лес небылиц» и надеюсь когда-нибудь вернуться к покорившему меня дону Альваро. Смиренно вручаю сей недостойный труд, выполненный по мере слабых сил моих, будущим читателям. Уповаю на милость святого Тихеарнайла Клонского ;)

нерешительно вертит в пальцах иглу

Книга состоит из нескольких рассказов автора, написанных в разное время. Интересно их сравнивать и пытаться отследить развитие писателя.

Самая характерная черта автора - размытие границ, непонятно где происходят описываемые события, в какое время, ну и вообще они странные сами по себе. В нить рассказов вплетаются реальные исторические личности, как очень известные типа Александра Македонского, короля Артура, Юлия Цезаря, так и малоизвестные и даже некоторые литературные герои тоже появляются на страницах произведений. Автор приписывает им совершенно другие слова, меняет поведение, время, обстоятельства. Как многие актеры мечтают сыграть Гамлета - возможно, писатели хотят написать его и Альваро Кункейро решил рассказать свою версию. Тем более ему явно хотелось написать какую-то пьесу, так как часто он вставляет небольшие кусочки пьес в рассказы.

Самое интересное, что не смотря на такой винегрет, истории выглядят убедительными, персонажи детально прописаны и их образы всплывают перед глазами без особого труда. Однако чем рассказ длиннее, тем он больше распадается на части. Автору отлично удаются биографии персонажей и короткие истории, но в целую картину они вписываются не так легко. Возможно поэтому самым интересным и реальным мне показался рассказ "записки музыканта", где мертвые рассказывают короткие истории попавшему к ним живому человеку. От такого сюжета не ждешь правдоподобности и для меня он оказался наиболее понятным.

Благодаря автору я узнал, что в Испании кроме каталонцев и басков есть еще и галисийцы. Видимо поэтому в Испании во время турпоездок сложно найти говорящего по-английски, жители заботятся о том, чтобы не забывались местные языки. Вот и автор писал на галисийском, чтобы молодежь чаще практиковалась.

В целом, сложно рекомендовать автора кому-то, необычно, интересно, но местами нескладно и даже скучно. Однако подкупает его собственный взгляд на известные ситуации и продуманные биографии персонажей.

Мир затрещал по швам, сдвинулся, сбросил старую шкуру и потом, обновлённый, начал жить.
Когда открываешь эту книгу, больше шанса выбраться назад нет – в общем-то, это почти наверняка восторженное преувеличение, однако нужно просто определенное настроение души, определённая ноябрьская погода, звёзды, которые сошлись и не расходились, пока не была перевёрнута последняя страница. Потом наступает рассвет – выходит солнце, которое рассказывает очередную – свою – историю. Истории здесь льются одна за другой, подобно сказкам Шахерезады, и неясно, сон это или реальность, так уж переплетает Альваро Кункейро эти две материи. Истории рассказываются всеми и конца и края им не будет – и в этих рассказанных, порой странных, порой трогательно-трагичных баснях рождается поначалу неуловимый, но потом всё более крепнущий новый мир, который обнимает тебя и кажется лучшим другом – выпьем-ка, друг, ещё вина и послушаем очередную сказку про деревянного коня, который вдруг ожил и стал конём-легендой, о том, как мстил за смерть убитого отца-башмачника его сын, о том, как одна красавица перестала стареть и по прихоти злодейки-судьбы растворилась в зеркалах, о том, как жили, любили и умирали жители Микен того мира, в котором (ну и ирония) могли читать «Три мушкетёра» и подражать стрижкам одного из героев и единовременно свято верить в драконов, василисков и таинственные проклятия и предначертанные судьбы, противиться которым бесполезно – всё равно могучий мактуб расставит всё по местам.

Альваро Кунке́йро – такой галисийский сказочник; похожих на него вы и сами назовёте что в кинематографе, что в литературе. В Испании (как и в других странах) была война, отзвуки которой гремели чуть дольше. Франкистские репрессии расшатывают нервную систему государства, как последние зубы-политики выпадают изо рта шепелявой тирании, каудильо бдит и не дремлет, галисийский язык запрещён, но именно на нём в знак протеста создаёт новую реальность писатель-мистик Альваро. Его ругали – убегает от реальности, а не должен бы, должен, как и другие, бороться, страдать открыто, писать про кровь и войну, про жестокость, но нет (жить во снах и снами), Альваро доказывает каждым словом – прекрасное существует, оно придёт, отступит предрассветная дымка, придёт и сам Орест, которого ждёшь с такой силой, что чувства ожидания сравнимы с нервным Эгистом, ждущим смерти каждый день, выдумывающим свою кончину с яркостью театральных сцен.

А дело было так: в некотором царстве, некотором государстве жил-был царь, который любил путешествовать и воевать, был вспыльчив, но любил своё государство, запах родного дома и свою жену-царицу, прекрасную, как лунный свет. Царь уехал в очередное путешествие (кто знает – чистить авгиевы конюшни или убивать очередную многоголовую гидру), пропал на много лет, так, что жена уже начала считать себя вдовой, но тут она встретила другого и полюбили они друг друга. Прошло еще много лет и царь (или некто похожий) вернулся и был убит новым любовником царицы – исподтишка, нечестно, грубо (и сцена этого до больного трогательна – дернулись шторы, залаяли далёкие собаки). Сын царя и царицы Орест поклялся отомстить – вернуться в родное государство и заколоть убийцу собственного отца. И все участники этой трагедии живут одной лишь местью годами – рассуждают о смысле мести, о том, можно ли изменить судьбу и не мстить, когда в некой книге судеб месть – дело решённое. Трагедия и в самом деле почти древнегреческая, но Альваро Кункейро смешивает мифы, легенды, временные пласты и реальность. Получается особенная, пахнущая спелыми яблоками и терпким вином, солнечным летом и солёным морем, сказочная, но такая до сердечного тепла реальность - похожая на любовь история мести или сама жизнь, сокрытая в Троянском коне вымысла, в которой Орест действительно придёт. Потому что, сами понимаете, когда ждёшь кого-то очень сильно...

Что-то около двух недель я смотрю на бумажки с заметками по этой книге и понимаю, что мне совершенно нечего сказать. Альваро Кункейро - сказочник, спасавший галисийский язык. Будем считать, что мне стыдно, ибо до этой книги о существовании этого языка я и не знала. Данный сборник при всем своем жанровом разнообразии казался мне достаточно ровным, но только до "Сказок и легенд моря". Возможно, у меня случился передоз одинаковых историй или последние два произведения действительно отличаются по своему настроению, но в конце мне хотелось умереть со скуки. Начало же было таким прекрасным...
"Записки музыканта" - отличное произведения для Хэллоуна (надо будет обязательно перечитать в следующем году), эти мертвецы, кажется, утащили меня в свою карету, заставили меня путешествовать с ними и бесконечное количество раз рассказывали свои прекрасные истории. А вот заглавная повесть понравилась чуть меньше, и дело даже не в том, что поднадоели уже пересказы мифов, дело в подаче — не получилось словить какую-то нужную волну, не вышло полного погружения, но и отторжения тоже не вызывала. "Год кометы и битва четырех царей " — до мозговыноса шикарно, хаотично, сумбурно, люблю такое. Дальше меня ждали короткие заметочки, зарисовочки, после которых невольно вспоминаешь Макса Фрая, в целом удачные отрывки, я бы еще почитала с удовольствием (ну, разве что кроме этих морских штук), ибо люблю, когда у писателя получается вложить смысл в совсем короткую прозу. Финальный "Гамлет" — мой личный провал, ибо я не читала трагедию Шекспира и не могу нормально рассматривать версию Кункейро. Наверное, тоже надо добавить в список на перечитать, хотя и желания пока особого нет.
Слишком много всего смешивается в произведениях Кункейро, куча имен, сплошные мифы и легенды, все это переделано, переиграно, требует увлеченного поиска связей или наоборот хочет, чтобы забыли про оригинал, Альваро засыпает информацией читателя по самые уши, но не дает конкретных дат и мест. Странный автор, безусловно интересный, но читать весь сборник практически за раз - моя огромная ошибка, ибо получился салат, а стоило бы попробовать каждый продукт по-отдельности.

Сборник испанского писателя Альваро Кункейро явно понравится любителям поискать в произведении "откуда уши растут" и прочим поклонникам постмодернистских забав. Потому что произведения здесь, как лоскутное одеяло - состоят из множества заимствований и аллюзий. Старые, хорошо знакомые истории оживают в новых декорациях, пересказываются, переплетаются между собой. И даже не думают притворяться новыми или изображать серьезность. Нет, они рьяно подмигивают читателю, посмеиваются над собой и всячески подчеркивают, что это все не всерьез, игра, шутка, сон... И всё растает как предрассветная дымка, не успеешь и оглянуться. Еще больше это подчеркивается повествованием "вне времени, вне пространства". Когда происходят события "Ореста", например? Античность? Средние века? Или в наше время? Самым правильным, впрочем, кажется ответ "всегда". Потому что зыбкая реальность, созданная автором, иногда кажется столь осязаемой, что только руку протяни - коснешься. А иногда столь далекой, что запросто прикидывается старинными легендами и попробуй не поверить, что когда-то давным-давно, такие чудеса не происходили на каждом шагу. И вот уже очарованный, ты бредешь за автором сквозь сплетение сюжетов, перескакиваешь из истории в истории, и то и дело встречаешь знакомых персонажей. А скорее знакомые маски - ведь, разве жизнь не карнавал, где мы то и дело примеряем на себя роли литературных героев?! И уже не важно, чем всё закончится, и уже почти не вспомнить, с чего все началось, хочется только продлить подольше ощущение невесомого зыбкого волшебного сновидения, в которое погружает тебя гипнотическая проза Альваро Кункейро.

Ага, именно так я восприняла то оливье, что под видом "предтечи магического реализма" пыталась позиционировать г-жа Матяш.
Собственно, переводчику, настолько влюбленному в переводимого автора, можно только позавидовать. А уж в том случае, когда автор, как принято говорить на читательском сленге, "не зашел" - хочется завидовать вдвойне.
Уж не знаю, что там за высоты фантазийно-воображательного склада были Кункейро достигнуты, как по мне, так дяденька просто пытался переписать мифы и легенды, понапихав в них побольше разного, чтобы разбавить картину и не так бросаться в глаза плагиатом.
Да, г-на Альваро можно оценивать как одного из писателей, который подвижнически сохранял свой родной язык, его идентичность, помогая своим соотечественникам оставаться народом. В этом его заслуга несомненна и ни в коей мере не может быть подвергнута сомнению.
Но вот на счет его значимости в литературном процессе... Ну вот правда, если не предвзято, то ценности этой просто нет.
Самостоятельные сюжеты (или хотя бы более-менее не легендарные) отсутствуют. Переписывание финалов чужих произведений в современной жизни называются фанфиками. А их как-то совсем не принято считать даже полноценными литературными произведениями. Нет-нет, я все знаю о "50 оттенках" и их вариациях, но ни саму эту "книжку", ни ее отсутствующую БДСМ-ность, ни фанфики на нее же мы обсуждать не будем. Как и последние изданные книги Джоан Роулинг.
Если "Записки музыканта" хотя бы читать интересно, то все остальные тексты - попытка сделать вид, что автор умный и знает фамилии, имена, какие-то названия, при этом умеет компоновать их так, чтобы продуцировать новые смыслы. Ну какие смыслы в деревянном коне, которые оживает, потом делает жеребенка одной кобыле (модная телка была, благодаря владельцу), а потом исчезает в море?
Как-то после чтения Кункейро начинаешь вспоминать кривые аннотации к Коэльо, которого пытались сравнить то с Бахом, то с магреалистами (теми, кто действительно умел писать), то (с такими же как предыдущие магреалисты) символистами. А в тексте при этом получаешь какие-то ученические откровения старшеклассницы, преподнесенный как апофеоз всей философской мысли.
И нет, я действительно люблю разные тексты. Сложные, как у раннего Пелевина, например, или кажущиеся простыми как у Мигеля Астуриаса или Маркеса, Льосы и многих, многих других. Те тексты, ощущения от которых невозможно описать, а можно только пережить. Но в любом тексте должно быть что-то от автора, а не простая компиляция давно известного с издавна вЕдомым приправленная апломбом творца.
Поэтому прекрасно, когда книга нравится, но у меня и Матяш совершенно разные представления о воображении, о хорошем тексте и прекрасном произведении. К сожалению.
В общем, если от Кункейро и остались впечатления, то их будет явно мало, чтобы кому-то советовать его книгу.

Говорите, предшественник магического реализма? Хм, может быть, может быть. Я магический реализм уже понадкусывала у разных авторов. У Жоржи Амаду, например, он напоминал перченую яркую конфетку, очень хотелось выплюнуть, не дожевывая, но в результате получила такой вкус, что не против повторить эксперимент. У Маркеса, о, это был полет, мечта, когда поднимаешься в воздух и смотришь на все происходящее с высоты, можешь проникнуть под любую крышу, в любое запертое помещение, даже забраться в голову самому могущественному человеку и подробно исследовать все его помыслы. У Мураками это было осторожное передвижение по топкому болоту. Нет, морс из клюквы, конечно, вкусная вещь, но стоит ли из-за него столько времени хлюпать по воде? Острые ощущения, конечно, память о приключении, но все же как-то не мое, не родное.
И вот, идем к первоистоку, и начинаем сразу с древнегреческой трагедии. И вот идем на грани абсурда, читаем слухи о кентаврах и мальчике, привязанном к лошади. Местами интересно, неожиданно, забавно, а местами и слишком запутанно, отвлеченно. Впрочем, главная идея в Оресте - попытка изменить свою судьбу, свое предначертание. Можно ли с ним бороться? Или все должно, просто обязано случиться так как было предсказано? И, что самое интересное, избежать предначертанного пытается не только убийца, который, конечно, должен дрожать от страха, но и тот, кто должен мстить. Он не пылает праведным гневом, как можно было бы подумать. Для него это - тяжкий груз, который он не хочет нести, он тоже раб, а хотел бы свободы.
Вообще-то Гамлет, является отдельным произведением сборника, но у меня такое впечатление, что их герои перепутались, перебежали со страницы на страницу. Что под маской Ореста бродит Гамлет, который все размышляет быть или не быть, мстить или не мстить. А под личиной Гамлета спрятался как раз Орест. Он куда более решителен и наводит порядок, ловко действуя мечом. Наказать всех виновных и не забыть о себе, на размышления времени почти не остается. Зато выживает безвинная Офелия.
Понятно, что именно в честь Ореста назван сборник. Оно в нем самое яркое, образное, и много в нем перепевов с древнегреческими мифами, что вызывает у нас улыбку воспоминания. У тех, конечно, у кого база позволяет это вспомнить. Иначе на произведении можно заскучать и ничего не понять. Но мне больше понравилась не эта переработка древних мифов, а более самостоятельные "Записки музыканта". Я даже не ожидала, что такое обыденное название заведет нас в карету к ... призракам. Вот уж с кем было увлекательно покататься по свету и послушать их истории. Тем более, что автор явно не страдает недостатком воображения. Он детально опишет и пышногрудую блондинку, и ее скелет (все, что остается от призрака, в ночное время). И, хотя каждый из этих призраков настоящий злодей, запродавший черту душу, никакого страха от путешествия в их компании мы не испытываем. А они в свою очередь не рвутся причинять вред людям, а лишь стремятся закончить свое дело на этой земле, после чего смогут наконец-то отдохнуть, и мечтают только об этом. Здесь мне вспомнились и приключения черта у Гоголя, бедняга, он попал к кузнецу Вакуле. Но куда лучше вербовать агентов в испанских землях. Хотя как посмотреть, одного за проделки и на каторгу отправили.
Королей с кометой мне было сложно сложить во что-то единое. Что к чему и откуда взялось было совершенно непонятно и превратилось в полный сумбур некоего девственного единорога с нимбом на голове и в красных штанах.
Да и короткие рассказы, взятые из других книг, произвели на меня мало впечатления. С одной стороны, как у Джанни Родари, это коротенькие зарисовки, показывающие нам конкретного человека, историю его жизни, и обязательно что-то в нем необычное. С другой стороны, мне показалось, что малая форма как раз не дает возможности раскрыть все возможности персонажа. Разве что с Летучим Голландцем он меня позабавил, опять у автора свой взгляд на общеизвестную историю, вот и понапридумывает он такого, что ты себя уже воспринимаешь так, как будто только что сошел с картины Пикассо, и передвигаться надо осторожнее, а то рассыпешься на треугольнички и кубики, и не соберешь себя в одно целое.

Ко мне в гости пришел Сказочник. Сел на диван, попросил кофе в самой большой чашке, что я найду. И пять ложек сахара. Снял свою большую зеленую шляпу и белые перчатки. Расстегнул синий камзол. И заговорил. Речь его была медленной и плавной, она текла, словно ручеек, родник со святой водой, и не пресной, и не соленой. Иногда ручеек натыкался на камни, течение его убыстрялось, потоки кружились и пенились, но нет-нет, да снова все приходило в норму и вода его успокаивалась, затихала, продолжала течь спокойно, как ни в чем не бывало. Иногда Сказочник поднимался на ноги, начинал ходить по комнате, заложив руки за спину. В эти минуты говорил он все так же размеренно, уверенно и медленно, и только его красивые длинные пальцы беспокойно двигались, ни на секунду не замирая. Было видно, что он волнуется, сопереживает героям, но все же продолжает свой рассказ. А в рассказе том мелькали города и страны, быстро сменяясь, как в старом калейдоскопе. Мелькали цари и нищие, сумасшедшие и ученые, женщины и мужчины. Все они были яркие, фигуристые и бесконечно, бесконечно прекрасные. И была тоска, и была любовь, и была страсть, и была судьба, и был выбор, и была боль, и было разочарование, и было понимание, и было одиночество, и было сомнение, и была радость, и было предательство, и была смерть, и была жизнь. И медленно-медленно текли слова. И дул ветер. То колючий, холодный, то ласковый, нежный, шечущий слова невообразимой доброты. И кружили вокруг стулья, книги, лампы, тарелки, столы, тетради, подсвечники, тапочки и чашка с недопитым кофе. А Сказочник все сидел и создавал, создавал, создавал. Один за одним. Миры, маленькие и большие, реальности, хорошие и плохие. Моря, океаны, реки и источники. Яблочные сады. Холмы и горы. Поля, равнины, огороды. И облака, и солнце. И людей, живых и мертвых. Создавал и переплетал все между собой яркими нитями, чтобы неотделимы были горы и моря от людских судеб, чтоб все было взаимосвязано и гармонично. И чтобы у каждого был выбор. У мертвых. И у живых. Все едино, говорил Сказочник своим мягким голосом. Все одно - и прошлое, и будущее, и настоящее. И смерть, и жизнь. Нет границ, нет критериев.
Договорив, он встал, застегнул камзол, взял в руки шляпу и перчатки, поблагодарил за кофе. Кому-то кивнул за моей спиной и, не прощаясь, исчез. Его позвала другая реальность, другой мир потянул его за нить, потому что всем нужны сказки, а взрослым особенно. Чтобы не забывать о красоте, гармонии и простоте. Простоте жизни и смерти.

Свершилось. В постскриптуме октябрьской рецензии на Фейхтвангера я просила ноябрьскую книгу, далёкую от реализма 20 века. Как говорится, получите - распишитесь. Мне досталась книга вне времени и конкретного места действия, объединённая лишь любовью автора к родной ему области Испании - Галисии.

Дальше...

В разных произведениях Кункейро и образы повторяются. Недалеко от Милана в круглой башне без двери заточена забытая всеми пленница Ивонна, после освобождения оказавшейся сотканной из тумана, а в Микенской восьмигранной башне Ифигения растворилась в зеркалах, и от неё осталась только улыбка. Новое прочтение истории Гамлета с неожиданным для меня финалом похоже и на сокращённую дорогу Ореста к мести любовнику своей матери Эгисту. Будто Гамлет проигрывает более жёсткий северный быстрый альтернативный вариант судьбы Ореста, лишённый долгого ожидания и старения героев. К тому же, Эгист и Гамлет разыгрывают спектакли, в которых театр и реальность сменяют друг друга. Вообще, в произведениях Кункейро всё как будто сплошной театр. Эльсинор наглухо закрыт от вольного ветра, реальность городов больше похожа на декорации, а сны и мечты героев ярче яви.
Читая книгу, я устала от расплывчатых образов, неразгаданных аллюзий на чуждую мне древнюю латинскую культуру, европейских легенд и бретонских теней (хотя уж тени повеселились на славу). По-настоящему меня порадовали маленькие истории о галисийских чудаках и знахарях. Волшебства в них не меньше, чем в больших повестях Кункейро, но чудеса деревенских странников проще и народней.

P.S. Раз уж меня тянет на короткие истории и рассказы, надо бы подыскать соответствующую книжечку перед погружением в мир тетралогии очередного бонуса дп.
P.P.S. Снова двойной постскриптум. Говорила же я в начале рецензии, что без косяков со сборной книгой не обойтись. Чуть не пропустила повесть о путешествии музыканта с мертвецами. После неё захотелось поднять оценку книге. К чему бы это? Привыкаю к страшным историям и волшебству, а до святок ещё далеко.