Мужчины без женщин

Слушайте, ну «Белые слоны» Хемингуэя — это вообще такая штука, которая вроде бы и короткая, а выносит мозг по полной. Читаешь и думаешь: да тут же почти ничего не происходит, просто парень с девушкой болтают на вокзале, пиво пьют, про холмы какие-то говорят. А потом до тебя доходит, что в этих репликах столько напряжения, что хоть ножом режь. Хемингуэй ничего не разжёвывает, всё по принципу айсберга: на поверхности одни фразы про напитки и пейзажи, а под водой — целая драма. Они вроде бы про погоду и про то, как холмы похожи на белых слонов, а на деле решают судьбу, от которой обоим жутко. И самое сильное как раз в этой недоговорённости: ты сам складываешь пазл, сам чувствуешь эту неловкость, когда слова не те, а других не находится. Фраза «белые слоны» вообще цепляет — она же не просто так. Это ведь про то, что становится обузой, чем-то, с чем непонятно что делать. И вот эти двое как будто пытаются прикинуться, что всё нормально, что они просто путешествуют и всё у них классно, а внутри у обоих всё сжимается. Ты читаешь и буквально кожей чувствуешь, как им тяжело друг другу правду сказать. И концовка эта… такая тихая, без надрыва, но от неё почему-то ещё грустнее. Он спрашивает, как она себя чувствует, она отвечает, что всё в порядке — и вроде бы точка, а ты сидишь и думаешь: а правда ли всё в порядке? И что дальше будет с этими людьми? Хемингуэй не даёт ответа, и от этого рассказ только мощнее.

Читайте больше друзья !!!

Я люблю поезда... Люблю куда-то уезжать из дома, ещё с детства, которое было небогато на путешествия, к сожалению... Поэтому кратковременная поездка к тётке в маленький городок Ковров во Владимирской области была целым событием и заканчивалась всегда моими скрытыми от родителей слезами на верхнем этаже плацкартного вагона, который возвращал меня обратно после всего двухдневного пребывания в маленьком военном городке. И снова удивительное совпадение...

Я возвращаюсь домой в поезде и, чтобы скрыть грусть на сей раз только от самой себя, пишу отзыв о рассказе, где поезд мчит двоих - мужа и жену, но отнюдь не домой. А скорее из дома и в неизвестное... Потому что после запланированного развода всегда наступает незапланированное и неизвестное для каждого. Дом, где жили двое заканчивается, сгорает... Может, поэтому им на пути, как зловещий символ, встречается горящая ферма и разбросанные на поле предметы домашней обстановки. И вся дорога будто "натощак" - постоянно твердит автор. А в дороге ведь часто бываешь натощак, потому что хочется есть, но это крайне неудобно, поэтому терпишь и тебе неуютно... Неуютно - как доживать последние месяцы, недели, дни, часы и минуты с нелюбимым человеком. Ты ждёшь, когда эта опостылевшая тебе "дорога", на которой попадаются случайные люди и виды, уже закончится, ты встанешь с сиденья, выпрямляясь в полный рост, выйдешь из прокуренного вагона и вдохнёшь всей грудью свежего воздуха, а потом... А потом неизвестность...

Американка, которая ехала вместе с этой парой, опустила штору на окне и моря не стало видно - единственного красивого вида в этом путешествии. Вот такие, как она, любят делать подобное в транспорте - зашторивать прекрасные виды, закрывать окна, чтобы не дай бог на простудиться от дуновения свежего ветерка. Всё верно - лучше умирать от жары в душном вагоне и не спать ночами, дрожа от параноидального страха крушения поезда. Бояться жизни, свободы, любви, всего настоящего, угрожающего обывательскому покою. Помешать своей дочери в любви и лишить её счастья по каким-то своим надуманным соображениям "любящей" мамочки, как сделала эта мещанка - узнаю знакомый почерк многих героев из нашей классики... Ну да, а потом утешить её канарейкой в клетке, которая будет напоминать дочке саму же себя.. Женщина в клетке, в которую её посадила собственная мать. Вот ещё один символ от автора.

Что там было у Хемингуэя в жизни на момент написания рассказа? Развод с женой. Все его ощущения и отразились в этом маленьком неуютном, как виды привокзальных путей, рассказе, который был всё время как бы натощак. Он молчит, она молчит - говорить не о чем, и только слышится монотонное постукивание рельс, да неприятное щебетание американки, укрывающей канарейку в шаль, вместо того, чтобы выпустить её на волю. Любовь ушла, другую прогнали вместе с красивыми видами на море, и осталась только птичка в клетке, да привокзальные рельсы, ведущие в неизвестность, а не дарующие сладкое предвкушение предстоящего путешествия. И все в клетке неуютного вагона, и каждый в своей внутри. Тяжело автору, тяжело читать...

"Канарейка чирикнула, и перья у нее на шее взъерошились, потом она опустила головку и зарылась клювом в перья. Поезд пролетел через мост и шел очень чистеньким лесом. Один за другим мелькали пригороды Парижа. В пригородах были трамваи, и на стенах, обращенных к полотну, большие рекламы: Белль Жардиньер, Дюбонне и Перно. Все, мимо чего проходил поезд, выглядело словно натощак."

Подуставшая женщина, немного растерянный американец и освещенные солнцем белые горные хребты. Рельсы разделяюие по одну сторону бар, по другую холмы. Какую сторону выберет женщина? Коротенький, будто подслушанный диалог американца и его спутницы. Американец, не выслушаеться в слова своей женщины, пытается убедить сделать её "операцию", быстренько хочет избавится от этой проблемки, и продолжить жить как раньше. Женщина смотрит на горы. Надоели вина, пиво, абсент, эти разъезды. Лишь эти горы - что-то другое, к чему хочется тянуться. Горы - как белые слоны.

Выдавленная улыбка:

— Прекрасно, — сказала она. — Все в порядке. Я чувствую себя прекрасно.

Теперь забудь про горные хребты. Выбор сделан.