Эрнест Хемингуэй
4,4
(15)Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я люблю поезда... Люблю куда-то уезжать из дома, ещё с детства, которое было небогато на путешествия, к сожалению... Поэтому кратковременная поездка к тётке в маленький городок Ковров во Владимирской области была целым событием и заканчивалась всегда моими скрытыми от родителей слезами на верхнем этаже плацкартного вагона, который возвращал меня обратно после всего двухдневного пребывания в маленьком военном городке. И снова удивительное совпадение...
Я возвращаюсь домой в поезде и, чтобы скрыть грусть на сей раз только от самой себя, пишу отзыв о рассказе, где поезд мчит двоих - мужа и жену, но отнюдь не домой. А скорее из дома и в неизвестное... Потому что после запланированного развода всегда наступает незапланированное и неизвестное для каждого. Дом, где жили двое заканчивается, сгорает... Может, поэтому им на пути, как зловещий символ, встречается горящая ферма и разбросанные на поле предметы домашней обстановки. И вся дорога будто "натощак" - постоянно твердит автор. А в дороге ведь часто бываешь натощак, потому что хочется есть, но это крайне неудобно, поэтому терпишь и тебе неуютно... Неуютно - как доживать последние месяцы, недели, дни, часы и минуты с нелюбимым человеком. Ты ждёшь, когда эта опостылевшая тебе "дорога", на которой попадаются случайные люди и виды, уже закончится, ты встанешь с сиденья, выпрямляясь в полный рост, выйдешь из прокуренного вагона и вдохнёшь всей грудью свежего воздуха, а потом... А потом неизвестность...
Американка, которая ехала вместе с этой парой, опустила штору на окне и моря не стало видно - единственного красивого вида в этом путешествии. Вот такие, как она, любят делать подобное в транспорте - зашторивать прекрасные виды, закрывать окна, чтобы не дай бог на простудиться от дуновения свежего ветерка. Всё верно - лучше умирать от жары в душном вагоне и не спать ночами, дрожа от параноидального страха крушения поезда. Бояться жизни, свободы, любви, всего настоящего, угрожающего обывательскому покою. Помешать своей дочери в любви и лишить её счастья по каким-то своим надуманным соображениям "любящей" мамочки, как сделала эта мещанка - узнаю знакомый почерк многих героев из нашей классики... Ну да, а потом утешить её канарейкой в клетке, которая будет напоминать дочке саму же себя.. Женщина в клетке, в которую её посадила собственная мать. Вот ещё один символ от автора.
Что там было у Хемингуэя в жизни на момент написания рассказа? Развод с женой. Все его ощущения и отразились в этом маленьком неуютном, как виды привокзальных путей, рассказе, который был всё время как бы натощак. Он молчит, она молчит - говорить не о чем, и только слышится монотонное постукивание рельс, да неприятное щебетание американки, укрывающей канарейку в шаль, вместо того, чтобы выпустить её на волю. Любовь ушла, другую прогнали вместе с красивыми видами на море, и осталась только птичка в клетке, да привокзальные рельсы, ведущие в неизвестность, а не дарующие сладкое предвкушение предстоящего путешествия. И все в клетке неуютного вагона, и каждый в своей внутри. Тяжело автору, тяжело читать...
"Канарейка чирикнула, и перья у нее на шее взъерошились, потом она опустила головку и зарылась клювом в перья. Поезд пролетел через мост и шел очень чистеньким лесом. Один за другим мелькали пригороды Парижа. В пригородах были трамваи, и на стенах, обращенных к полотну, большие рекламы: Белль Жардиньер, Дюбонне и Перно. Все, мимо чего проходил поезд, выглядело словно натощак."

Подуставшая женщина, немного растерянный американец и освещенные солнцем белые горные хребты. Рельсы разделяюие по одну сторону бар, по другую холмы. Какую сторону выберет женщина?
Коротенький, будто подслушанный диалог американца и его спутницы. Американец, не выслушаеться в слова своей женщины, пытается убедить сделать её "операцию", быстренько хочет избавится от этой проблемки, и продолжить жить как раньше. Женщина смотрит на горы. Надоели вина, пиво, абсент, эти разъезды. Лишь эти горы - что-то другое, к чему хочется тянуться. Горы - как белые слоны.
Выдавленная улыбка:
Теперь забудь про горные хребты. Выбор сделан.

"Всё отдаёт лакрицей. Особенно то, чего так давно хотелось."
Он и она... Она девушка, а он мужчина. Так называет их Хемингуэй. А у него одна символика и междустрочье, и рассказы часто построены в виде диалогов. Мне это нравится и близко... Читать такое сложно, а если хочется написать прозу, прозочку, то я тоже часто применяю этот оборот. Тик-так, тик-так... Так можно многое прикрыть, а не кричать в лицо читателя, расставляя всё по своим местам. Это как стихи - отодвигай вуаль и рассматривай. Увидел - наслаждение, не заметил - значит не тебе и не про тебя. Зашторивай и иди дальше...
Итак, он мужчина, а она девушка... Почему? Наверное, он старше. А может женат даже? Вряд ли. Они на станции, ждут поезда и между ними одни междометия, как между близкими. Вслушивается читатель, всматривается в буквы... То, что она беременна, я поняла с первых строк. И я сейчас не срываю интригу перед читателем, не в ней дело... Удовольствие в этой новелле не от данного открытия, а от психологизма, напряжения, нарастающего напряжения между разными вселенными, которые постоянно сталкиваются на этой планете, ибо друг без друга не бывают счастливы. Но и вместе едва ли бывают. Ну если только временно, местами, порывами... Разные мы, разные... Мир видим по-разному, себя ощущаем по-разному, любим по-разному... Природе чихать на наши души, ей нужно продолжение жизни на Земле. Вот она нас и намагнитила. А как уж вы там с этим потом разберётесь - ей это мало интересно...
"То, что раз упущено, никогда не вернется."
Намагнитила она и эту пару... Девушка теперь рассматривает холмы на горизонте, которые вдохновляют её как нечто наполненное, потому что она и сама наполнена, как Чаша. И скоро её стройную фигуру тоже украсит некий холмик счастья, её женского счастья. Она страдает, морально страдает и боится спугнуть мужчину, хочет поступить так, как хочет он, угодить и не потерять. А он ничего не хочет, вернее оставить всё как раньше - вот его желание. Он не готов к переменам. Любит её? Любит, вижу, верю. Он так же робок, и даже нежен, и пытается скрыть свое нежелание перемен нейтральным словами успокоения и обесценивания пустяковой операции, которая ей предстоит. А аборт коварен, иногда трагичен, иногда необратим...
"Всё могло быть нашим, но мы сами виноваты, что это с каждым днём становится всё более невозможным."
Я его понимаю, как ни странно. Я понимаю его, хоть и не мужчина.. Я его понимаю даже, быть может, чуть больше, чем эту девушку... Дети не должны появляться нежданными, случайными, иначе они уже в утробе начнут ощущать некое отторжение от мира, потому что им передастся напряжение матери, а может даже её сожаление. Так не должно быть. Нет, так часто и бывает, особенно у животных. Но у нас есть разум, в этом и отличие. Порыв, страсть, перерастающая в похоть, безумство... Всё понятно, все проходили. Ответственны оба, но у кого детородный орган из двоих? У неё... Поэтому о себе нужно думать, чуточку больше, чем мужчина. Это естественно, это очень естественно. Она принимает, он отдаёт. Отдал и ушёл, а всё в ней, что с этим делать? Да, такова реальность и женская участь, увы. А то потом придётся глотать слёзы разочарования - почему я хочу, а он нет? Ему сложнее хотеть того, к чему он не готов - он не чувствует под сердцем другое сердцебиение, он не женщина. Только любовь спасёт эту новую жизнь, любовь к Ней. Как и случилось в этом рассказе...
"Холмы по ту сторону долины Эбро были длинные и белые. По эту сторону ни деревьев, ни тени, и станция между двумя путями вся на солнце. Только у самого здания была горячая тень, и в открытой двери бара висел занавес из бамбуковых палочек. Американец и его спутница сидели за столиком в тени здания. Было очень жарко. Экспресс из Барселоны должен был прийти через сорок минут. На этой станции он стоял две минуты и шел дальше, в Мадрид."
Эрнест Хемингуэй
4,4
(15)
Всё могло быть нашим, но мы сами виноваты, что это с каждым днём становится всё более невозможным.












Другие издания


