Постичь умом этого было невозможно.
Фудзивара Тэйка «Дворец в Мацура»
Авторство "Повести о втором советнике Хамамацу" в точности не установлено, но традиционно приписывается дочери Сугавара-но Такасуэ, написавшей Сарасина-никки , той самой, которая "И как только сумела я проведать о существовании романов? Но вот ведь, проведала и стала мечтать лишь о том, чтобы эти книги увидеть!" Мне нравится думать, что эта милая читательница была не только поглотительницей, но и создательницей моногатари, поэтому к её повести я с самого начала была настроена очень благожелательно.
But god damn. Такая наивность — и такие сложные щи.
Я могла бы сказать, что "Повесть о втором советнике Хамамацу" — это Повесть о Гэндзи для тех, кому некогда (заметьте, я этого не говорила). But god damn - 2.
Главный герой "Повести о втором советнике Хамамацу", как легко догадаться, второй советник Хамамацу, а для родных, друзей, знакомых и не очень — Тюнагон, что, собственно, одно и то же. Тюнагон наделён обычными для героя романа качествами, он всего-то навсего затмевает "своей красотой и талантами всех молодых людей столицы", отмечен государем за способности, проявленные на службе и вдобавок отличается редкостным моральным обликом, что неоднократно подчёркивается по ходу повествования. В отличие от остальных молодых людей Тюнагон не какой-то там повеса и волокита, помышляющий лишь о плотских наслаждениях, о нет. Он был очень серьёзен, намерение принять монашество его не оставляло, и ни одна девица в мире не смущала его мыслей.
Поэтому незадолго до отплытия в Китай, куда Тюнагон отправляется, чтобы увидеть — внимание, следим за руками — умершего отца, вновь возродившегося в этом мире в качестве сына китайского императора, этот высоконравственный герой овладел своей сводной сестрой, да так успешно, что порушил её намечающийся брак с сыном государя (лучшую возможность, которая в принципе могла выпасть японской женщине того времени). Бедная девушка, покинутая и беременная, постриглась в монахини, но так как Тюнагон очень переживал, в его моральном облике никто, разумеется, не усомнился.
В Китае тоже было весело, и, кстати, про Китай: поскольку дочь Сугавара-но Такасуэ там не бывала и знала об этой стране совсем немного, в Китае всё, как в Японии (только хуже), кроме того, что можно описать выражениями типа: "вид был совершенно такой же, как на картинках в повести "Китай". Отличная авторская находка, без шуток, не отвлекает от сюжета и здорово экономит время, я, пожалуй, тоже ею воспользуюсь, когда засяду писать моногатари.
Итак, Тюнагон прибывает в Китай, в самую селезёнку поражает китайцев и китаянок своей несравненной красотой и умением сочинять китайские стихи(!), вежливо и высокоморально отказывается от многочисленных предложений китайских вельмож, наперебой изъявляющих желание выдать за него своих красивых и талантливых дочерей, встречается со своим отцом (ныне сыном китайского императора) и также встречается, в другом смысле и поэтому тайно, с матерью своего отца (китайской императрицей, но она японка (это долгая история)), в результате чего у его отца появляется единоутробный брат. Фоном звучит чарующая музыка, то ли безответно влюблённая в Тюнагона пятая дочь китайского первого министра играет на лютне, то ли заставка к сериалу "Санта-Барбара".
Я подозреваю, что пятой дочери тоже в итоге бы повезло, но Тюнагону приспела пора возвращаться домой, что он и делает, увозя с собой своего сына, который по совместительству является братом его отца.
"Государь не видел Тюнагона несколько лет, и молодой человек показался ему существом не нашего мира. На глазах правителя заблистали слёзы восхищения, и некоторое время он не мог вымолвить ни слова". Красавчик!
В Японии Тюнагон тоже не теряет времени даром. Он поселяет рядом с собой сводную сестру, с которой обращается как с женой, но не живёт с ней как с женой, поскольку ныне она монахиня; он находит и перевозит к себе сестру китайской императрицы, но не может на ней жениться, поскольку верен монахине; и, наконец, одной лунной ночью он милостиво разрешает помассировать свои ноги дочери заместителя губернатора, и, хотя всё проходит на удивление целомудренно, обещает жениться на ней — обещает, обещает и обещает, пока, наконец, родители девушки не выдерживают и не выдают её замуж за другого. Девица в слезах, Тюнагон в возмущении.
Переведём немного дух. Знаете, этой книге очень много сносок: одни поясняют непонятные слова, в других полностью приводятся стихи, строки из которых звучат в речи героев, но так же очень много сносок вида: "Непонятно", "Это рассуждение малопонятно", "Смысл высказывания непонятен", "Отрывок неясен" и т.п. Так вот, всё, что я думаю по этому поводу, отлично выражает эпиграф, и, если вовремя отбросить формальную логику, нельзя будет не признать, что "Повесть о втором советнике Хамамацу" — отличное развлекательное произведение самого что ни на есть романтического характера.
В самом деле, можно ли представить что-то романтичнее поведения нашего замечательного Тюнагона? Мимоходом отказавшись жениться на дочери государя, он вспомнил, что кое-что упустил в жизни, и повадился навещать дочь заместителя губернатора — кажется, после замужества она стала для него намного привлекательнее, и так донавещался до третьего внебрачного ребёнка. Потому что негоже вступать в брак мужчине, твёрдо намеревающемуся покинуть этот мир. Когда-нибудь.
Тем временем сестру китайской императрицы похитил наследник престола, в отличие от Тюнагона, легкомысленный волокита, охочий до постельных утех. Тюнагон много плакал и так сильно переживал по этому поводу, что, когда девушка наконец нашлась, не стал долго злиться, а только ласково попенял на то, что ныне она связана с другим, и всё-таки забрал обратно к себе и вроде вознамерился даже жениться, но почему-то представил её своей матери как внебрачную дочь её мужа (того, который сейчас сын китайского императора). Так что к концу повести у Тюнагона целых две вроде как жены, и ни с кем из них он не может возлечь, поскольку одна — монахиня, а другую все считают его единокровной сестрой.
Нравственность восторжествовала. Наверное. Потому что сестра китайской императрицы беременна от наследника престола китайской императрицей, в смысле, Тюнагону был сон, что китайская императрица, родившая новое воплощение отца Тюнагона, сама возродится в ребёнке своей сестры.
Я счастлива не знать, что будет дальше.
Автор "Дворца в Мацура" — Фудзивара Тэйка, более известный своими поэтическими произведениями — его стихи вошли в состав не одной императорской антологии. В повести его особенно примечательно то, что она по стилю и содержания родственна моногатари эпохи Хэйан (той же "Повести о втором советнике Хамамацу"), к примеру, но написана в конце XII века, во время, больше ассоциирующееся с гунки, военными повестями. То есть, это был сознательный опыт создания произведения в духе безвозвратно ушедшей эпохи, что-то вроде исследовательской ностальгии (Фудзивара Тэйка, помимо прочего, был исследователем и комментатором произдвений эпохи Хэйан); ужасно интересно узнавать такие вещи.
"Дворец в Мацура" так похож на "Повесть о втором советнике Хамамацу", что я поначалу аж занервничала (второго Тюнагона я бы не пережила): молодой человек по имени Удзитада в составе посольства отправляется в Китай, где поражает всех своей замечательной красотой и талантами. Как сказал китайский император: "Возвышать людей надо на основании их внешности и способностей". Вот так, чётко и по делу.
Удзитада вообще не такой высокоморальный, как Тюнагон, поэтому о повесть о нём довольно короткая и почти не запутанная.
Прекрасная принцесса Хуаян, обучив юношу играть на цине и заодно обменявшись с ним любовными клятвами, скоропостижно скончалась, но обещала, возродившись, встретиться с ним вновь. И тут-то бы Удзитаде предаться тоске и печали, но пришлось заняться подавлением мятежа, потому что кто, кроме японца, может встать на защиту императорской власти в Китае? Разумеется, больше некому. А влюбиться в китайскую императрицу — это, я так понимаю, обязательный пункт программы путешествия в Китай, но Удзитада такой разумный, такой приличный — по сравнению с некоторыми — молодой человек, что даже жениться умудрился практически нормально.
Завершается "Дворец в Мацура" словами переписчика: "В рукописи нет конца, поскольку все последующие листы истлели", как и "Повесть о втором советнике Хамамацу", она обрывается чуть ли не на полуслове. По поводу такого окончания, обычного для подобных произведений, нет ни единого, ни достоверного мнения: может быть, листы и вправду истлели, может быть, автор по какой-то причине не смог дописать повесть, а может, это ещё один литературный приём, используемый с целью оставить впечатление недоска
49 понравилось
