Семейные беседы

Давно любовалась этой обложкой, кислыми яблочками и газетой, и наконец взялась за эту семейную историю.

Оказалось, что обложка не случайна. И яблочки, и газета — это часть жизни семьи Наталии, часть семейной истории, которую она сама называет романом, но призывает читать как хронику. Все имена реальны, как и места и события. Обошла вниманием Наталия только саму себя:

Гинзбург рассказала о родителях, братьях и сестрах, походах в горы, переездах и войне. Роман кажется медленным, неспешным, но с юмором, будто близкий друг рассказывает тебе на кухне истории из жизни.

Название, как и обложка, тоже не случайно. Семейным лексиконом пропитаны все страницы: ослица, скучища, чепуха, мерехлюндия, всевозможные поговорки и даже стишки — в отрыве от контекста это грубоватые словечки, но для семьи Натальи это сеть, скрепляющая дружбу, любовь и тепло, которыми пропитаны многолетние семейные отношения. Поэтому мне больше, чем обычно, хочется делиться с вами цитатами.

Общение, семейный лексикон, помогает в самых сложных ситуациях. когда ничего больше не остается. Даже во время войны и диктатуры, когда родных Наталии сажали в тюрьмы и подстерегала смерть, они не сдавались и не отчаивались, общаясь, поддерживая друг друга и сохраняя оптимизм.

Наталия делится сюжетами и зарисовками своей семьи в спокойное и тревожное время, а читатель плывет по тексту, будто находясь вместе с героями: в сыром и темном доме в Турине, где мама Наталии Лидия всегда мерзла; в горах вместе с бабушкой, мамой отца, где та жаловалась, ругалась и отказывалась надевать специальные ботинки; с Марио в Швейцарии или деревушке во Франции, где он преподавал в колледже; с отцом Наталии в Бельгии, которую вскоре заняли немцы. И все эти истории — не выдумка, а реальность.

Оказалось, что мне очень нравятся семейные истории, а книги о жизни людей в 20 веке я любила всегда. В романе нет неожиданных поворотов сюжета или рояля в курсах, текст написан очень плавно, но при этом не скучно. Если вы хотите проследить за небольшим кусочком истории реальных людей в течение почти пятидесяти лет, то обязательно проведите время с «Семейным лексиконом» Наталии Гинзбург.

Не смогла дочитать, слишком негативная атмосфера. 

Книга, весьма вероятно, могла дальше раскрыться более тёплыми семейными воспоминаниями, но в прочитанной мной части динамика в семье токсичная. Главной проблемой стало поведение отца, который постоянно унижает окружающих, называя всех дикарями и недоумками, включая и своих близких.

• Систематически обесценивает любые достижения членов семьи. Если сын сдавал экзамен на «отлично», спрашивал, почему не выше. Если же оценка была с плюсом, заявлял: «Видать, экзамен не из трудных.

• Финансовые двойные стандарты:

«Вечером он обходил комнаты, осыпав нас бранью за невыключенный свет, но мог, не задумываясь, спускать миллионы, когда наудачу покупал акции или отдавал издателям свои труды, не требуя за это вознаграждения».

• Интересы и мнение семьи, я так понимаю, тоже полностью игнорируются. Например, переезд в холодный и сырой дом, который он выбрал наобум без малейшего обсуждения. 

• Какой-то эмоциональный прессинг даже по поводу еды! Если блюдо не нравилось, то говорил, что такое терпеть не может и оно вредное для здоровья. Если нравилась, то полезное, но в любом случае оставался недоволен: «Нечего готовить специально для меня! Я ем всё! Я не такой привереда, как вы. Главное для меня - поесть».

После сцены, где он оскорбляет жену: «Да как у тебя язык повернулся назвать меня занудой? Чертова ослица!», я решила остановится.

Возможно, дальше тон книги меняется, но пробиваться через столько негатива без уверенности в этом мне не захотелось.

Давно охотился за книгой «Семейный лексикон» Наталии Гинзбург, известной итальянской писательницы и переводчицы (она первой перевела на итальянский «В сторону Свана» Пруста). Рождённая в еврейской семье в Палермо в 1916-м, Наталия начала писать ещё в юности, но самым известным стал именно этот её роман 1963 года близкий по форме к современному пониманию автофикшена.

«Семейный лексикон» — это летопись семьи Леви, известного учёного и ворчуна Джузеппе, его милой добродушной супруги Лидии и их пятерых детей, младшей из которых была сама Наталия. Автор повествует о событиях с 20-х по 50-е годы XX века сквозь призму домашнего быта и свойственного её семье общего праязыка, набора фразочек и прибауток, сохранённых членами этого семейства и навсегда связавших их воедино на уровне лексики. Наблюдая эту растянувшуюся на десятилетия забавную «игру в слова», читатель, сперва сам не замечая, видит также и судьбу Италии в середине века, ведь семья Леви была не только цветом местной туринской интеллигенции, но и ярыми антифашистами, беспрестанно боровшимися с режимом Муссолини и серьёзно от него постарадавшими, а потому их дом, в который мы можем в этой книге заглянуть — полюс притяжения десятков выдающихся людей того времени из сфер политики, искусства и науки. В книге множество сносок, призванных в двух словах познакомить с достижениями и заслугами в том числе гостей и друзей этого дома, и покопавшись в их историях, становится понятна реальная мощь такого романа-документа, погружающего в жизни героев большой страны.
Находиться в пространстве «Семейного лексикона» — не только радостно, но и почётно: с первых страниц посвящая читателя в тайный язык своего семейства, Наталия будто сразу же ломает стену восприятия, делая нас своими сообщниками, буквально родными ей людьми, откровенно делится потаёнными секретами. При этом даже самые тяжёлые эпизоды её жизни (а побывать в Италии при фашистах — то ещё удовольствие) за счёт выразительного, но отрешённого стиля повествования кажутся чудовищными, но ни за что не отменят свет в конце самого тёмного тоннеля. Наверно, из-за этого природного жизнелюбия, отважной решимости и непревзойдённого самообладания книга Гинзбург и в наши дни звучит актуально и свежо: нам всегда нужны герои, а в этом семействе их было в избытке.

Чезаре Павезе — итальянский писатель и переводчик — был лучшим другом мужа Наталии Гинзбург и ее коллегой по издательству Einaudi. В 1941 году Павезе отправил 25-летней Гинзбург открытку. Наталия тогда жила в Абруцци вместе с тремя детьми и мужем, который находился там в политической ссылке. Павезе написал в открытке: «Дорогая Наталия, прекрати рожать детей и напиши книгу получше моей». И уже через год вышел ее дебютный роман «Дорога, ведущая в город». Так началась пятидесятилетняя писательская карьера Наталии Гинзбург, вершиной которой стал автофикшн «Семейный лексикон».

«Ослы» и «ослицы» семейства Леви
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Турине в очень большой, образованной и по-итальянски темпераментной семьей. Ее отец, Джузеппе Леви, был профессором анатомии, специализировался на нервной системе и преподавал в Туринском университете. Любил холодный душ и все время ворчал. Его мир делился на «ослов», «ослиц» и антифашистов.

Мать Наталии, Лидия, была противоположностью отцу. Всегда безмятежная, легко находившая объяснение всему, Лидия часто раскладывала пасьянс, чтобы узнать «станет ли Альберто врачом» и «подарит ли мне кто-нибудь хорошенький домик». Лидия постоянно шила себе новые платья и болтала с портнихой Терсиллой. Не теряла оптимизма даже в самые страшные времена семейной истории: она также бодро разъезжала по городу, чтобы передать в тюрьму чистое белье сыну и мужу. А еще Лидия обожала рассказывать истории.

У Наталии было трое братьев и старшая сестра Паола, которая вышла замуж за человека, впоследствии возглавившего компанию «Оливетти». Раньше она производила печатные машинки, а сейчас занимается компьютерами, принтерами и различным другим офисным оборудованием. Ее брат Джино стал техническим директором «Оливетти», Марио — журналистом, Альберто — врачом. Наталия была младшей в семье. Она не ходила в начальную школу, потому что отец считал школу «рассадником инфекций». Ее учила на дому мать, но с переменным успехом. В университете Наталия тоже не доучилась.

Совсем не Ферранте
Наталия Гинзбург — знаковая писательница для Италии. К тому же она известна на родине и как политическая деятельница: в 1983 году Гинзбург была избрана в итальянский парламент, где она выступала с речами о сексуальном насилии, разоружении и разрушении сельской жизни. Однако в России ее знают мало, в отличие от коллег Гинзбург мужчин — Итало Кальвино, тот же Чезаре Павезе, Альберто Моравиа, Васко Пратолини и Элио Витторини. Книга «Семейный лексикон» была написана в 1963 году. Ее переводили на русский язык в 90-е, но роман прошел незамеченным. А переиздание 2024 года привлекло интерес к творчеству Гинзбург.

Есть мнение, что этот интерес появился после успеха «Неаполитанского квартета» Элены Ферранте. Она тоже написала о жизни в послевоенной Италии. Хотя из общего у Ферранте и Гинзбург — только страна происхождения. И больше ничего. Книги Ферранте больше похожи на коммерческую историю о токсичной дружбе с очень неровной редактурой и скачущим сюжетом. Гинзбург же описала историю своей семьи. И хотя у Гинзбург тоже есть «перескакивания», но они тонко и органично вплетены в повествование. И, по сути, оправданы. Гинзбург делится опытом повседневной жизни военных и послевоенных лет. Но при этом она пишет обо всем как бы со стороны, давая возможность объективно посмотреть на близких ей людей. Из мельчайших деталей домашнего быта и создан сложный мир «Семейного лексикона».

В примечании автора Наталия Гинзбург пишет, что «места, события и действующие лица этой книги реальны. Я ничего не придумывала». Но в предисловии переводчица с итальянского и специалист по итальянской литературе Анна Ямпольская говорит, что Гинзбург противоречит себе, поскольку писательница сама говорила, что ее книга — это «не историческая хроника, а роман». Такого же мнения придерживается и итальянская журналистка, писательница и исследовательница творчества Гинзбург Сандра Пертиньяни. Она отмечает, что «Семейный лексикон» — это именно художественное произведение. В этом художественном произведении много голосов, но тише всех звучит голос рассказчицы.

Книга о людях
Роман показывает изнутри повседневную жизнь семьи Леви, где доминирует фигура отца Джузеппе. «Семейный лексикон» — это отчасти иронично-трогательный хронотоп семьи с 1920-х до начала 1950-х годов, который показан через семейные привычки, поведение и особенно через язык общения. Откуда и название. Специфические словечки свойственны каждой семье. На каждую детскую шалость и проступок отец семейство восклицал: «Опять насвинячили». Под определение «свинство» попадало почти все — от макания хлеба в соус до современного искусства. Глупых людей отец называл «недоумками». Невоспитанные, застенчивые, безвкусно одетые, не знающие иностранных языков и не умеющие ходить в горы были «дикарями».

Лидия не отставала от своего супруга. В военные годы, когда есть было нечего и скудную еду делили на большую семью, она говорила: «Маленьким по яблочку, а большим по заднице». Когда дочь Наталии, Александра, входила «надутая» и «мрачная», Лидия всегда говорила: «Вон она, Мария Громовержица!» Еще мать семейства любила добавлять в свой лексикон новые слова. Одним из таких слов однажды стало «неблагоразумно». И неблагоразумным стало все:

Лики и события сменяют друг друга на страницах «Семейного лексикона» без иерархического порядка, сами проявляют себя, живут через свои жесты и слова. Но кроме веселых слов, шуточек и трогательных семейных дрязгов, в романе воспроизведены и драматические события в истории Италии. Это период фашизма под руководством Муссолини, расовая кампания, во время которой в тюрьме от пыток умер муж Наталии, Леоне Гинзбург. До этого еще была ссылка вместе с детьми и Леоне в Абруццо, антифашистская деятельность всех мужчин семьи Леви, а также самоубийство Чезаре Павезе и разбитые иллюзии итальянского сопротивления. Но все эти страшные события идут как бы фоном. И в этом изумительное мастерство Гинзбург — показать одновременно страшную трагедию страны через повседневную рутину одной семьи.

Если в XX веке спорили о жанровой составляющей «Семейного лексикона», то в XXI его называют автофикшном. Хотя это не тот автофикшн, к которому мы привыкли. Здесь нет впечатлений главной героини от происходящих в стране ужасов. Нет рефлексии. Сама Гинзбург говорила, что итальянская литература того времени была преимущественно мужским клубом, поэтому и она хотела «писать по-мужски». Кроме того, сама писательница не проявляла публично свои эмоции. Ее внучка, Лиза Гинзбург, как-то сказала, что Наталия держалась «неизменно трезво и сухо».

Эту лаконичность языка и отсутствие в нем эмоций иногда относят к увлечению Гинзбург русской литературой. Ее мать изучала русский язык, ее первый муж, Леоне, был евреем из Одессы и преподавал русский язык и литературу. Сама Гинзбург любила книги Льва Толстого и Антона Чехова. Именно сдержанность языка Чехова привлекала писательницу. Чеховская убежденность, что человека нужно изображать таким, какой он есть, симпатизировала Гинзбург. Именно так, лаконично по-чеховски, она описывала многие важные для нее самой события. Например, свадьбу с Леоне:

Примерно так же она пишет о смерти Леоне в тюрьме в Риме. Но это не безразличие. Это попытка подступиться к собственному горю и рассказать о нем. О смерти мужа Гинзбург пишет трижды в разных частях романа. Упоминание об этой трагедии, потом скачок на другую, более бытовую тему, через несколько страниц снова о смерти Леоне. Сложно представить, насколько тяжело давались ей эти строки. И сколько попыток рассказать об этом, как бы вскользь, осталось за страницами романа.

Братья и сестра Наталии разъехались по разным городам и странам. Они не слишком часто писали друг другу. Как говорит в книге Гинзбург, при встречах иногда даже проявляли равнодушие. Но достаточно было слова или фразы из их семейного лексикона, чтобы почувствовать близость и родство, вернуться в детство и обрести теплоту в душе. «По одной из этих фраз мы узнали бы брата даже в темной пещере или среди миллионной толпы. Эти фразы — наш праязык, лексикон давно минувших дней. <...> Они — свидетельство распавшегося жизненного ядра, которое, однако, сохранилось в текстах, неподвластных ярости волн и разрушительному воздействию времени», — пишет в романе Наталия.

В прошлом году Подписные переиздали в новой редакции «Семейный лексикон» — один из самых известных романов Наталии Гинзбург, писательницы и переводчицы, классика итальянской литературы. В этом году обещают выпустить сборник эссе «Маленькие добродетели» и большой роман «Все наши вчера», который после знакомства с творчеством жду еще больше.
Наталия Гинзбург прожила яркую и насыщенную жизнь: рожала детей, хоронила мужей, была в ссылке и участвовала в антифашистском движении, избиралась в парламент, была активисткой и выступала за уголовное преследование насилия, писала пьесы и даже играла в кино, работала и занималась переводами до самого последнего дня. 

Осторожно ступая по осколкам прошлого, итальянская писательница Наталия Гинзбург воссоздает историю своей семьи в автобиографическом романе.

Ярким калейдоскопом проносятся воспоминания с 1919 до 1950-х годов. Беззаботное детство, каникулы с походами в горы, сочинение стихов, вечерние игры. А дальше - взрослая жизнь, война, потери.

Наталья Гинзбург родилась в Палермо в семье известного профессора анатомии еврейского происхождения. Детство провела в Турине. Перед началом Второй мировой войны активно участвовала в антифашистском движении. В результате волны репрессий были арестованы ее отец, трое братьев и муж, участвовавшие в подпольной деятельности.

В романе в виде коротких зарисовок на фоне исторических событий проступает прошлое семьи со своими взаимоотношениями и традициями. Это не автобиография в классическом понимании. Писательница намеренно не говорит о себе. Она лишь описывает себя по отношению к членам семьи, а также к другим людям, присутствующим в её жизни. И создает живой и реалистичный портрет мира, в котором выросла. Гинзбург пишет о привычках отца с его комичными вспышками гнева. Пишет о матери с её любовью к новым нарядам. Пишет о братьях, сестре и их общих увлечениях и спорах. Пишет о друзьях и знакомых. Так события жизни одной семьи переплетается с эпизодическим появлением людей, которые вошли в политическую и культурную историю Италии. Среди них поэт и писатель Чезаре Павезе, художник Феличе Казорати, фабрикант Адриано Оливетти, политик Филиппо Турати, издатель Джулио Эйнауди и многие другие.

Несмотря на непростой исторический фон: фашистский режим, война и трудности послевоенного периода, Гинзбург удается сохранить легкий и местами даже ироничный тон.

В самом названии романа звучат его главные темы. Семья - тепло, любовь, время, проведенное вместе, которое хочется сохранить в памяти навсегда. И лексикон - Гинзбург фокусируется не только на описании событий, но и на лексике и манере речи каждого отдельного человека. Уникальные выражения создают тот самый лексикон, объединяющий семью. Именно сила слов способна стать неподвластным времени маяком, который дарует свет даже в темные времена. Когда достаточно одного слова, чтобы ощутить родство.

«Эти фразы — основа нашего семейного единства, которое будет существовать, пока мы живы, и возродится, где бы мы ни были».

Совершенно случайно открыл для себя не только Наталию Гинзбург, но и итальянский неореализм в литературе. Безусловно, я и раньше знал об этом течении,но всегда предавал ему значения только в ключе кинематографа, согласитесь, все мы смотрели эти картины: Рим - открытый город, Похитители велосипедов. Оказывается, что в литературе это течения проявило себя не меньше. При чем, Наталия Гинзбург далеко не самая известная из тех, кто творил в нем. Действительно, почему-то ее в "наших краях" знают очень мало, а жаль.
Пишет Наталия очень легко, для нее важно, чтобы сочинение было понятно, прозрачно, факты взяты из жизни, никакой выдумки; оно и понятно - неореализм ведь. Но это не значит, что написанное подается в сухой форме какой-то газетной статьи, наоборот.
Семейные беседы, на мой взгляд, перевод хотя и куда поэтичнее, но не отображает до конца суть происходящего. В оригинале название звучит как "Lessico famigliare", то есть дословно "семейная лексика, семейный словарь, лексикон". В таком случае название абсолютно соответствует реальности. В романе описывается семья Наталии Гинзбург. Каждый персонаж запоминается тем, что у него есть какая-то особенная, присуща только ему фраза, которую он часто использует, как например у отца: "лежебоки, тюфтяки, дикари", у бабушки: "вы из всего устраиваете бордель"; особенным кладезем таких фразеологизмов была мама, которая постоянно декламирует стихи, вспоминает разные события, фразы из которых разлетаются по дому и становятся крылатыми, как например; "котлета из белой мадамы; мы приехали в Бергамо не баклуши бить; розы, Лидия!".
Конечно, все эти фразы без контекста кажутся бессмысленными. В точности как в жизни, согласитесь. Все мы, в каком-то тесном кругу, семьи или друзей, используем между собой особые фразы, слова, которые понятны только нам, сказав их кому-то чужому, тот покрутил бы пальцем у виска, ну и пусть!
Одним словом, замечательная книга, написанная легко в нелегкое время; она словно роднит тебя из каждым членом семьи, тебе кажется, что ты знаешь каждого; хочется удариться в воспоминания, припомнить особые словечка своей семьи.
Книга которая смешивает слезы и смех, войну и жизнь, быт и политику, семью и слово: