Рецензия на книгу

• 

  terina_art

  13 мая 2025

  В прошлом году Подписные переиздали в новой редакции «Семейный лексикон» — один из самых известных романов Наталии Гинзбург, писательницы и переводчицы, классика итальянской литературы. В этом году обещают выпустить сборник эссе «Маленькие добродетели» и большой роман «Все наши вчера», который после знакомства с творчеством жду еще больше.
  Наталия Гинзбург прожила яркую и насыщенную жизнь: рожала детей, хоронила мужей, была в ссылке и участвовала в антифашистском движении, избиралась в парламент, была активисткой и выступала за уголовное преследование насилия, писала пьесы и даже играла в кино, работала и занималась переводами до самого последнего дня. 

  
  Автобиографический «Семейный лексикон» вышел в 1963 году в существующем и сегодня издательстве Einaudi, в котором Наталия долгое время работала вместе с мужем Леоне Гинзбургом, героем Сопротивления (в Einaudi в дальнейшем будут выходить все книги Гинзбург наравне с Фицджеральдом и Хемингуэем). Впервые на русском роман опубликовали еще тридцать пять лет назад с не вполне подходящим названием — «Семейные беседы» (новую редакцию готовили переводчики-итальянисты Анна Ямпольская и Мария Громыко), что понятно по ключевой цитате:
  

  
  

  
  Нас в семье пятеро. Теперь мы живем в разных городах, кто-то за границей, и не слишком часто пишем друг другу. И даже при встречах иногда проявляем друг к другу равнодушие: у каждого свои дела. Но нам достаточно одной фразы или слова — из тех, что мы слышали в детстве бессчетное количество раз. Достаточно сказать: «Мы приехали в Бергамо не баклуши бить» или «Чем воняет сероводородная кислота», чтобы мы вновь почувствовали свое родство, вернулись в детство и юность, неразрывно связанные с этими фразами, с этими словами. По одной из этих фраз мы узнали бы брата даже в темной пещере или среди миллионной толпы. Эти фразы — наш праязык, лексикон давно минувших дней, нечто вроде египетских или ассиро-вавилонских иероглифов; они — свидетельство распавшегося жизненного ядра, которое, однако, сохранилось в текстах, неподвластных ярости волн и разрушительному воздействию времени. Эти фразы — основа нашего семейного единства, которое будет существовать, пока мы живы, и возродится, где бы мы ни были.
  
  Гинзбург пишет книгу о людях, которые ее окружали, воссоздавая по памяти портреты по их словам. «В вашем доме из всего устраивают бордель», «Котлету из белой мадамы» — зачастую эти фразы больше про образы и атмосферу, чем про смысл, но именно они ключевые узоры на полотне оригинального лексического жизнеописания. Писательница экономно расходует слова и без отступлений проводит читателя по вехам семейной биографии. Делится, как семьей проводили лето в горах и ходили в походы, как мать учила ее арифметике на конфетах и как она же называла служанку Людовик Одиннадцатый, как отец курировал приготовление пастушьего йогурта, а бабушка, даже разорившись, имела во Флоренции прекрасный дом, набитый антиквариатом.
  Постепенно рассказчик взрослеет, и после историй из детства и юности наступает время потерь, гонений и побегов, маскировок и переодеваний, время скрывать в подвалах знакомых, время, когда антифашисты тают на глазах, и время размышлять о происходящем. Меняется и окружение: среда биологов, ученых и инженеров трансформируется в общество политиков и политических журналистов, критиков и писателей, издателей и философов, активистов и партизан. Все эти люди реальны. Брат Наталии как-то женился на дочери Модильяни, а среди дальних родственников отца всплыла Маргарита Сарфатти — любовница Муссолини, написавшая его самую известную биографию.
  
  Роман напоминает театральную постановку, жизнь представлена легко, просто и даже с юмором, хотя в фашистской Италии ХХ века мало веселья, как и в поведении порой обесценивающих и грубых родственников. Тем не менее Гинзбург транслирует потрясающую жизнестойкость и выбор не делать из себя и своей семьи жертв времени и обстоятельств, и у нее это получается самобытно и ярко. 
  
  

  11 понравилось

  0

  490