Мало того, что еще один замечательный англичанин пополнил мою коллекцию, так он еще и пишет с искрометным юмором о наболевшем - академической науке, не к ночи буде помянута.

В этой книге Дэвид Лодж знатно постебался и над пресловутыми научными конференциями, на которые вы приезжаете со своим докладом (тема которого реально интересна в лучшем случае нескольким товарищам вашей секции), чтобы тихонько подремать под все остальные (и напиться, простите, установить дружественные контакты с коллегами вечером во время банкета), и над выбором тем диссертаций (помоднее, да повычурнее), и над заумными речами ученых мужей, которые без словаря не разберешь, и над "творческими отпусками" (увы, это их реальность, не наша), и над несоответствием идей и реальности (убежденная марксистка в сапогах от "прадо", потягивающая мартини на собственной вилле, как вам?), и над авторитетами, из-за которых молодежи нет пути-дороги, и еще над сотней вещей.

В книге целая толпа забавных персонажей: от Перса МакГарригла (Персика), который гоняется по научным конференциям за вечно ускользающей от него очаровательной и подающей надежды специалисткой по любовным романам, до старушки мисс Мейден, громко вещающей о фаллических символах и прочих фрейдистских радостях.

Книга бесподобна. Давно так не смеялась и не вычитывала друзьям цитаты (кое-что добавлю и сюда). Кстати, это по сути продолжение другого романа Лоджа "Академический обмен", хотя читается как вполне себе самостоятельное произведение. Единственное "нэ" - немного скомканной и непродуманной показалась концовка, но это "нэ" ни капли не испортило общего впечатления. В первую очередь, рекомендую любителям английской литературы, филологам (они и есть главные герои) и аспирантам-преподавателям, хотя вообще-то, думаю, книга придется по вкусу многим.

Все-таки Дэвид Лодж непередаваемо хорош. Ужаснейший зануда, редкостный пошляк и великолепный юморист, который настолько бесподобно умеет изрядно шутить и утрировать, что просто вау! Шикарный сюжет по своей динамике... Вздохнуть просто не успеваешь. Куча персонажей, которые почти все выходят рано или поздно на первый план. Параллельное повествование, причем маленькими кусочками, но вот ничего не путается в голове и легко выстраивается в мыслях образ каждого персонажа, его ветки развития и его взаимоотношения с другими. Вроде бы и не замысловатый сюжет. И порой, кажется, пора бы и заскучать от излишнего занудства, но тут автор удачно вписывает в сюжет тонкую шутку. И как-то по-доброму у него это выходит. В общем тут вам и доброта, и лукавство, и изрядная доля цинизма... И все в одном флаконе. Вот такой по-своему уникальный и увлекающий в свои сети автор...

А пишет Лодж о писательской среде и многочисленных конференциях, которые высмеивает очень уж задорно! Так и живут герои в самолетах да в гостиницах, перемещаясь по всему белому свету со скоростью света. Тут вам и семейные драмы, и розовая романтика с мечтательностью, и кризисы в отношениях, и простая такая понятная человеческая зависть, и такое доступное многим желание прыгнуть как можно выше... И много-много-много чего человеческого, настоящего и такого близкого многим поколениям. Умеет автор проникнуть как можно глубже. Умеет.

У фактуры академического романа легко узнаваемое, практически нутряное качество - текст выглядит репортажем из научного чрева, откуда писатель вместо себя выталкивает сводки для посвященных: глубинная интимность отчетов переложена шутками и гэгами для своих же - и прилепившийся к пульсирующей учености, и отлепившийся от нее в свое время прилежно помнит, что стоя под балконом Джульетты можно и схлопотать зад Алисон в лицо.

"Тесен мир" Дэвида Лоджа - с подзаголовком "Академический любовный роман" - представляет собой смешение всей отчетливой актуальности начала восьмидесятых: большого мира, наспех заштрихованного перелетным пунктиром, когда ученый нарратолог отправляется из точки А в точку С, чтобы, сделав передышку в точке В, на мгновение стать деконструктивистом, социомарксистом или даже маолигнвистом. Научный мир восьмидесятых - не наших восьмидесятых, конечно, а восхитительно чужих и инаковых восьмидесятых - мир, разлинованный конференциями и аэропортными стойками, где и Шекспир и Барт тянутся за своими исследователями как чемоданчики на колесах, подпрыгивая цитациями на выбоинах стамбульских дорог и повисая идеями в шкафу иерусалимского хилтона.

Продолжение "Академического обмена", расположенное по времени куда ближе к чистому и распухающему на глазах торжеству постмодернизма, великолепно слеплено из множества предыдущих опытов, множества отчетов предыдущих чревовещателей - от теории любовного романа, настоящего любовного романа, парцифалеобразного и детруаизированного, до "Кентерберийских рассказов" Чосера - и закольцовано в самое английское колечко исходных текстов, артуровский цикл.

Здесь профессора, потрепанные долгим изучением второразрядных классиков, тихонько укладывают вещи, мечтая об адюльтере и другой реальности за пределами монографий и десяти лет супружеской жизни. Конференция - то там, то тут, но главное - не здесь, - становятся для них чем-то вроде кентерберийского паломничества, можно, пожалуй, отыграть епитимью в виде доклада, но дорога, попутчики и приключения стоят того.

Здесь юный рыцарь в образе начинающего препода из города Лимерика, старательно цепляясь за свою выпестованную ирландскую девственность как за щит - описывает круги вокруг земного шара в поисках одной-единственной дамы.

Здесь с десяток академиков, потрясая идеями и теориями критического анализа лупят друг друга по репутациям в надежде обойти всех на пути к научному аналогу Грааля - кафедре ЛитКрита при ЮНЕСКО. Здесь всюду образы и цитаты, Эллиот перемежается Шекспиром, Лозанна - Веной, научный марксизм - роскошью, а сюжет - приключениями, которые оканчиваются в Лимерике, чтобы начаться вновь - скажем, в Гонолулу. Мир оказывается убедительно тесен, когда его соединяют слова, мысли и книги, потому что в какой-то степени остается альма-маткой для тех, кто следует апрельским путем чосеровских паломников.