Small World

— Поцелуй меня, — попросил он.
— Поцеловать тебя?
— Да, может быть, помнишь, это то, что идет между словами «привет» и «давай трахнемся». Я в этом смысле ужасно старомоден.

— А кстати, где все?
— Слушают доклад.
— Который ты прогуливаешь? Что ж, первое правило конференции ты уже усвоил. Никогда не ходи слушать доклад. Если, конечно, сам его не читаешь.

Жилье и еда — первое дело на любой конференции. Если люди ими довольны, они интеллектуально возбуждаются. Если же они недовольны едой и жильем, то будут хандрить, брюзжать и прогуливать доклады.

Ты, наверное, знаешь, что Фрейд описывал первобытное общество как племя, в котором сыновья убивают отцов, когда те становятся старыми и немощными, чтобы завладеть их женщинами. В современном академическом обществе они присваивают себе наши гранты. И, разумеется, наших женщин.

— Теперь ты нашего кампуса не узнаешь. Студенты не бунтуют, а объединяются в братства, носят костюмчики и все хотят попасть на юридический факультет.
— Да, я об этом слышал, — сказал Филипп. — Какая тоска.

— Всего лишь десять лет назад! Неужели академическая мода так быстротечна?
— Да, и сроки ее жизни все время сокращаются. Есть люди, которые снова входят в моду, даже не подозревая, что они из нее вышли.

А ведь были времена, когда чтение книг считалось сравнительно простым занятием, которому обучают в начальной школе. Теперь же это относят к разряду сокровенной тайны, в которую посвящается лишь немногочисленная элита.

— Почему ты не в школе? — холодно спрашивает его Филипп.
— Волнения в угольном разрезе: бастуют школьные учителя.
— Какой позор, — бросает Филипп через плечо. — Университетские преподаватели на это бы не пошли.
— А хоть бы и пошли — кто это заметит? — кричит сверху Мэтью.

- Вот в девятнадцатом веке были верные приоритеты. Чего все действительно жаждали, так это власти, и добивались ее усердным трудом. Теперь же, когда я оглядываюсь на своих коллег, что я вижу? Все как сумасшедшие трахают студенток или друг друга, браки распадаются, не успеешь и глазом моргнуть, а счастливых лиц что-то не видно. Так и кажется, что все предпочли бы заняться делом, хотя стыдятся это признать.

— Эти англичане со своей иронией! Никогда не знаешь, когда они говорят серьезно, а когда — нет.

Нет, блудить я давно перестал. Пришел к выводу, что секс — это сублимация потребности в трудовой деятельности.

В хорошем рассказе нет второстепенных подробностей... Обилие частных деталей придает повествованию достоверность.

Современная конференция напоминает паломничество средневековых христиан в том смысле, что позволяет ее участникам сполна вкусить удовольствия и при этом сохранить видимость, будто они твердо намерены изменить себя к лучшему. Разумеется, предусматриваются искупительные меры: вероятно, чтение собственного доклада и наверняка слушание чужих.

Попытки проникнуть в сердцевину текста, раз и навсегда овладеть его смыслом — тщетны, поскольку там мы обнаружим лишь самих себя, а не творение искусства.

еще один закон академической жизни:перехвалить собрата по профессии практически невозможно.

Язык — это сеть, которая держит в плену идеи и понятия какой-либо культуры.

— Отношения убивают секс, ты что, до сих пор этого не понял? Чем дольше длятся отношения, тем меньше в них чувственности.
— Привычка может погубить все что угодно, так ведь? Наверное, именно этого мы все ищем — страсти, не задушенной привычкой.

мне казалось, что конечная цель чтения текста — это определение его смысла.

Уважаю людей, которые могут определить цитату. Это искусство, увы, умирает.

Современному путешественнику практически не дозволяется иметь какие-либо тайны. Совершенно незнакомые люди, копающиеся в вашем багаже, с первого взгляда могут оценить состояние вашей пищеварительной системы, определить предпочитаемый вами противозачаточный метод, узнать, чем вы фиксируете зубные протезы, а также выяснить, что у вас мозоли и сухие губы и что вы страдаете геморроем, головными болями, метеоризмом, усталостью глаз, аллергическим ринитом и предменструальной депрессией.