American Pastoral

"Американская пастораль" - книга о благополучии мнимом и реальном. О том, чем мы хотим казаться, что мы есть на самом деле, и как мы не хотим или не можем видеть/разглядеть себя настоящих. О том, что за красивым фасадом воплощённой американской мечты может скрываться нечто весьма уродливое. Об отцах и детях. Об успешных и блестящих отцах и матерях и их детях-монстрах. О том, как далеко может упасть яблоко от яблони. Или нет, не так уж далеко оно упало? Яблоня могла не знать всей правды о себе, а яблоко просто открыло ей глаза, указав на место?

Успешная и приличная семья, с виду счастливая, и ощущающая себя счастливой. Папа - красавец, спортсмен, состоятельный бизнесмен, во всех смыслах положительный человек и привлекательный мужчина. С детства любимец всех и вся. Мама - тоже красавица, умница, мечта мгогих мужчин. И лапочка-дочка, такая же умница как мама и папа, любимая девочка. Всё для Мэрри, в любой час, любой каприз. Наверное, этой семье многие завидовали, не подозревая, какая беда назревает в стенах её роскошного особняка. Да и сами родители Мэрри ни о чём не подозревали. Они и о себе многого не знали и не понимали, и друг о друге. И о дочери. Когда Мэрри начала меняться, "портиться"? Или она уже родилась с изъяном? Неужели это был просто бунт? Нет, не могу поверить. Избаловали? Тоже не очень убедительно звучит. Вероятно, и то и другое игает роль, но не решающую. Если следовать за рассуждениями отца Мэрри, Шведа Лейвоу, дочь уже в два года проявляла некоторые странности в своём поведении и высказываниях. Получается, всё медленно но верно шло к тому, к чему пришло? Или, всёже, был какой-то один, самый важный и решающий звоночек? Как девочка, родившаяся и росшая в такой семье, могла стать тем, чем стала?
Супруги Лейвоу потеряли свою дочь, когда ей было 16 лет. Нет, она не умерла, не пропала бесследно, но они её потеряли. Мэрри совершила нечто чудовищное, и ни раз. Отголоски её деяний пошатнули видимое благополучие семьи Лейвоу, точнее даже, разрушили его, разбили в дребезги, взорвали. А затем Мэрри начала самозабвенно разрушать себя саму.

Сильный роман, с печальми и шокирующими моментами. История семьи Лейвоу тесно переплетается с историей и политикой США середины ХХ века. А ещё, из "Американской пасторали" можно узнать пусть бесполезные для простого обывателя, но любопытные подробности из перчаточного ремесла, поскольку сеьмя Лейвоу владела перчаточной фабрикой. Что мне помешало поставить 5 звёзд - вобщем-то пустяки. Порой мне было слишком много чисто Американского, того, что мне не близко, незнакомо, малопонятно и, честно говоря, не очень интересно. Но это мои заморочки. Американцам, или тем, кто хорошо знаком с иторией и культурой этой страны, или же очень ими интересуется, всё это будет, наоборот, в огромный плюс.

«Американская пастораль» - роман Филипа Рота, получивший в 1989-ом году Оскар в мире литературы – Пулитцеровскую премию. В данном отзыве-рецензии постараюсь сопоставить книгу и фильм, чего я так и не сделал в случае с романом Эдит Уортон, но скажу честно мне оказалась ближе тема крушения американской мечты на примере семьи Левоу, за жизнью которой на протяжении всего существования наблюдал главный герой и делал заметки, вернее пробила сильнее. Текст написан в рамках знакомства с книгами лауреатов и их адаптациями на язык кино.

Сюжет этой книги не заслуживает того чтобы вы знакомились с ним с моих слов, эту книгу нужно читать, потому что она затягивает, пусть поначалу может так и не показаться, первые страниц пятьдесят действительно кажутся немного скучноватыми, но поверьте дебри стоят того чтобы уже в конце первой части книги увидеть замечательную взрывную тематическую смесь из тем, больных для американского общества и насущных для целого мира в данный момент сейчас как никогда актуальна тема терроризма и поколения озлобленных детей, считающих что на глазах родителей гигантские шоры и что они стараются защитить свои маленькие идеальные мирки и никогда не контактировать с жестокой действительностью. Но Сеймору Левоу удалось познать горечь осознания что его ребёнок взорвал бомбу, во имя мирных целей. В шестидесятые годы после убийства Кеннеди все были уверены в кончине прекрасной эпохи и в бессмысленности Вьетнамской компании, массовые пацифистические движения против войны. Я считаю что нельзя мирные цели мешать с антигуманистическими мотивами.

Читая Филипа Рота постоянно ловил себя на мысли что читаю лучших классиков мировой литературы, от которых всегда ждёшь сильнейшей и насущной коллизии. Здесь она есть и автор прекрасным языком повествует о тяжёлых темах, а главное о том что несокрушимая Американская мечта, навязываемая окружающему миру может сломаться и разбиться о скалы реальности, доказав что это всего лишь мечта, как остаток сознания человека эпохи начала двадцатого века. Читать интересно и когда автор прерывается на посторонние рассуждения, влияющие на общую историческую атмосферу то ты не ощущаешь их чужеродность потому что всё это показано через призму героя мы воспринимаем его страдания, его переживания и именно его образ мышления, когда он не желает мириться с действительностью и до последнего верит что дочь обманули. Не может быть терроризм панацеей от войны, никак. Сейчас оплотом зла является ИГИЛ и повальная вербовка молодой крови в ряды радикальных исламистов, когда путаешься в трёх соснах и действительно не понимаешь за что бороться, ради чего умирать.

Хочется отдать должное Эвану МакГрегору, снявшему не идеальный, но сильный фильм по такой книге, которую хотелось бы увидеть в несколько ином ключе, но в основном фильм всё-таки справился со своей задачей, дал картинку к большому произведению Филиппа Ротта. Мне в фильме понравилось то как актёры сыграли свои роли, как держали в себе этот надлом, это сожаление о крушении американской мечты. Назвать совсем уж провальным дебют Оби-Вана в режиссуре мне не представляется возможным, потому что операторская работа неплохая, сюжет хоть и не полнокровную но имеет связь с оригинальным произведением, понравившемся мне, давно я не получал такой освежающей пощёчины от литературного произведения.

Операторская работа и композиторская работа проведены достойно, читая книгу я крутил в голове несколько тем из фильмов и они хорошо звучали, особенно когда подчёркивали нагнетание острия, лезвие бритвы ещё дальше оголяется и раны от него всё сильнее и разрывают все наивные американские шаблонные, взращённые поколением творцов американской мечты, забывших в своё время о великой силе сопротивления Жизни, дающей всему человечеству пощёчину и возможность осознать что-то что выше нашего эго и жажды места под солнцем.

Актёрские работы радуют, МакГрегор отдался образу, достойно воплотил образ красавца, богача, промышленника Шведа Левоу, говорит голосом Дениса Беспалова, Дженнифер Коннели в роли его жены хороша, показала надрыв и драму своего персонажа. Дэвид Стрэтэйрн сыграл рассказчика Натана Цукермана, пришедшего в 1995-ом году на очередную встречу выпускников и узнавший печальное известие, слушающий рассказ о жизни кумира детства. Актёры справились и сделали это кино убедительным лично для меня.

В качеств заключения: Книга даст вам огромную пищу для размышлений, заставит задуматься о природе терроризма и возможности взрастить будущего революционера в кустарных условиях, как мирки взращённые американской мечтой сталкиваются с реальностью. Книге я ставлю максимальный балл по обеим шкалам (5 и 10 соответственно) а фильм неплохой, но он мог бы быть и лучше, поставь его более маститый режиссёр, а так неплохой дебютный режиссёрский проект Шотландца МакгГрегора в роли Шведа, фильму я ставлю семь баллов, только потому что экранное воплощение по масштабу и качеству немного уступает её первоисточнику. Читайте хорошую литературу и не скупитесь на добрые слова фильмам по ней снятым.

Непростая история о человеке, который получил все, о чем мечтал в жизни, но ничего из этого не сделало его счастливым.
Роман рассказывает о жизни Сеймура Лейвоу по прозвищу Швед глазами его школьного товарища, писателя Натана Цукермана. Начинается роман со встречи Натана со Шведом после долгих лет разлуки. Швед еще со школы был спортсменом, красавцем и при этом хорошим парнем. Его все любили, жизнь его удалась, все бы ничего, если бы не разочарование старшей дочерью, ставшей террористкой. Незадолго после встречи с Натаном Швед умирает от рака. Умирает, так и не успев рассказать писателю историю своей жизни, а, может, передумав изливать душу фактически постороннему человеку. Поэтому Натан решает написать историю жизни Шведа, придумав ее самостоятельно, найдя какие-то общеизвестные факты в прессе и додумав остальное. Но будет ли правдивой такая история, вот вопрос? Ведь то, каким увидел Шведа Натан, будет очень отличатся от того, каким его видел одноклассник писателя и брат Шведа Джерри. Так, может и не было ничего такого, и все это не больше, чем домыслы? Но разве не тем же самым занимаются те, кто пишет романы от лица древнеегипетских фараонов, римских полководцев и прочих исторических деятелей? Разве один и тот же человек не предстает совершенно разным для тех, кто его знал? По сути, эта книга о том, что невозможно до конца понять другого человека, даже самого близкого. И, что гораздо хуже, часто невозможно до конца понять даже самого себя. Так и Швед мечтал о том же, о чем мечтает большинство: красивый дом, красивая жена, милая дочурка, дом полная чаша. Но исполнение всех этих желаний обернулось для героя полным крахом в жизни. А все потому, что он так и не приложил силы, чтобы понять, кто он такой, и надо ли ему это все. Вот и получается, что Натан жалеет о том, что так и не получил всего этого, прожил в одиночестве. А Швед прожил в одиночестве, имея счастливую семью. Итого, получается, как в очень известной цитате Оскара Уайльда:

Я боялась, что эта книга будет очень тяжело читаться по причине того, что тут хаотичный, скачущий стиль повествования. Но в этой книге такой стиль был очень к месту, он не давал забыть, что это не история жизни человека, не семейная сага, а история, которую придумывает третий персонаж с помощью разрозненных, случайных фактов. И верить ему, или нет – дело читателя. Ведь Натан Цукерман боготворил Шведа, пока тот в последнем их разговоре не сказал ему очень злую и самодовольную фразу, которая и заставила писателя задуматься над тем, а так ли хорош Швед на самом деле, или все это не более, чем красивый фасад.
Главная причина того, почему мне тяжело давалось чтение этой книги – не было в ней ни одного приятного, симпатичного или просто интересного персонажа. Все скучные обыватели. Единственное исключение – младший брат Шведа, Джерри, вот о его судьбе мне было бы гораздо интереснее читать. Он вышел очень ярким и хорошо прописанным, не смотря на то, что появляется только в паре эпизодов. Но мне импонируют герои, не старающиеся показаться в глазах окружающих лучше, чем они есть. Я даже полезла искать, нет ли второй части о Джерри, но нет.
В общем, это сильный роман, хоть и на очень большого любителя прозы американской жизни. Ведь все эти проблемы американского общества для нас не актуальны. Но ради интереса, чтобы заглянуть за красивый фасад благополучной Америки, почитать этот роман было очень познавательно. Хотя в чем то мне эта книга показалась ну очень злой, ведь никаких плюсов автор вообще не видит.

Роман обманывает читателя с самого начала – с названия. Это не пастораль. Не идиллическое описание сельской жизни. Это только мечта о счастье в окружении любящей семьи и прекрасной природы. Заблуждение длиною в жизнь, полной непонимания себя и других. Роман говорит: люди не такие, какими кажутся.

Сначала мы видим главного героя Шведа Лейвоу глазами рассказчика писателя Натана Цукермана (персонажа многих произведений Филипа Рота): жизнь Шведа – «приятная пустота», всё в ней обыкновенно и замечательно. У него прекрасная семья, три сына, которыми он гордится; в прошлом Швед – блистательный спортсмен, сейчас – преуспевающий бизнесмен, продолжающий семейное дело по изготовлению перчаток. Жизнь удалась? Нет. Всё это только фасад, маска. Это, конечно, не ложь: и сыновья у героя есть, и бизнес, да вот только это не важно. Главное – у него была любимая дочь, которая однажды стала террористкой и убийцей. И вот это трагедия. То, с чем жил герой. Боль, которую можно скрыть от людей маской «счастливый отец трех сыновей», но не скрыть от себя.

Краткую версию биографии героя читатель узнает из первой части романа (вплоть до смерти Шведа от рака). Вторая и третья части – детальное описание трагедии героя, попытка справиться с бедой. Герой пытается понять дочь, но это невозможно. Между ними всё те же заблуждения, которыми наполнены жизни всех людей (мысль, высказанная рассказчиком в первой части).

Жаль всех. И Шведа, и его жену, и запутавшуюся дочь (с ее борьбой насилием против насилия, стратегией ненасилия, саморазрушением и сектантством), и убитых. Жаль участников войны во Вьетнаме: поступок дочери – это антивоенная акция.

Почему пастораль (трагедия) американская? Главный герой – еврей, всю жизнь стремящийся быть настоящим американцем: спортивные достижения, владение землей и старинным домом, семейный бизнес, – это всё для него олицетворение Америки. Конституция США – это «список статей его веры». Он насквозь американец, выросший в период стабильности. Патриот. Его дочь, росшая в атмосфере любви, - из поколения разрушения: в Америке забастовки рабочих, бунты молодых и война во Вьетнаме, прикрывающиеся фасадом буржуазного благополучия. И не виновато ли это всё в том, что шестнадцатилетняя девочка решила убивать?

У романа нелинейная конструкция. Первая часть – встреча рассказчика Цукермана со Шведом и одноклассниками, воспоминания, она претендует на максимальную достоверность. Вторая и третья части – это писательская попытка понять жизнь и трагедию Шведа. Цукерман не так много узнает о своем герое от других, он пишет книгу, которая быть может и не является настоящей историей Шведа, это реконструкция, попытка заглянуть за маску: поэтому там нет ни слова о втором браке героя и трех сыновьях, но есть много о дочери (умной, но заикающейся), первой жене – красавице «Мисс Нью-Джерси», отце, сделавшем бизнес успешным, их взаимоотношениях. События не следуют в логической последовательности. Настоящее ищет в прошлом ответ на вопрос, почему трагедия произошла. Почему у человека, который всю жизнь вёл себя правильно, случилась трагедия?

Чувствую, ещё пару дней, и канет в никуда… А мне так нужно отметить, оставить зарубку на память.
Потому что я уже и не помню, как давно такое случалось, когда и какая книга ТАК рвала меня на части, так выпотрошила, распяла, раскроила, как те самые перчатки, которыми так гордились несколько поколений семьи Лейвоу; раскроила, но, увы, не сшила… Вынула душу, но — вернула ли обратно? и, если да, то цельной ли? в первоначальном ли качестве? сильно сомневаюсь.

Очень обманчивое название, не зря один человек всё время пытается оговориться «американская трагедия», потому что какая уж тут «пастораль»? Вся книга — сплошной надрыв, натянутый оголённый нерв. Не хочется пересказывать сюжет, даже хоть немного спойлерить — чтобы оставить будущим читателям всю мощь и внезапность эффекта разорвавшейся бомбы. Но мне нужно заметить то, что едва ли не больше всего поражало во время чтения.
То, как здесь уживаются, сосуществуют пиково полярные чувства и эмоции: нежность и жестокость, ужас и красота, любовь и ненависть. И это не банальное «как везде», «как в жизни и бывает». Это настолько рвёт!.. На физическом уровне чувствовать поглощающую любовь Шведа к дочери, затапливающую любовь, и такую бесконечную нежность к ней, от любой мелочи... мне ещё не приходилось встречаться с таким описанием отцовской (да и вообще родительской) любви, это достойно даже зависти... И тут же — физически ощущать, какая это невыносимая мука и боль, как буквально корёжит Шведа, от этой мучительной любви, от пульсирующих, как по живому режущих воспоминаний, и от её поступка, от непонимания, бесконечных «как?!», «откуда это?», «почему??», ощущать все его пытки душевные и даже телесные, всю его боль, ярость, бессилие… На самом деле потрясение… это пригвоздило, приковало к цельному повествованию, цепко удерживало, не давая отвлечься, прерваться ни на шаг, пока не закончилась эта терзающая вторая часть. Такое чувство горечи, сочувствия… меня редко пробивает на столь живое сопереживание книжному персонажу.
И такое восхищение автором.
Пару лет назад я уже читал Рота, это было «Людское клеймо», и я тогда отметил и оценил писателя, его стиль, социальную и нравственную составляющую; оценил хорошего рассказчика, но при этом автора, поднимающего вопросы, проблемы, а не просто рассказывающего историю, автора вопрошающего, но не дающего готовых ответов, автора не всегда удобного, но не стесняющегося говорить о том, что волнует его, что волнует общество. Оценил, да. Но, «Американская пастораль»… эта книга в некотором смысле перевернула меня изнутри, а Филипа Рота в моём восприятии вывела и подняла на энное кол-во ступеней, и сейчас я точно уверен, кому должна была достаться Нобелевская премия.

Вот я пишу, по прошествии нескольких дней, а за это время успел прочесть следом и «Прощай, Коламбус», и «Возмущение», и ещё одна книга в процессе. Думаю, это яснее слов говорит.
Жду, когда улягутся впечатления, и уже после этого — просмотра новой экранизации, которая вот-вот вышла на экраны.

Автор в романе рисует трагическую картину американской мечты, подвергая все её основополагающие принципы критике. Главный герой, выписан с необходимой тщательностью и кажется воплощением успеха: у него есть семейный бизнес, красавица-жена и благополучная жизнь в идиллическом пригороде. Однако под этой гладкой поверхностью скрывается глубокий кризис, обостряющийся, когда его дочь принимает решение стать террористкой, чтобы разрушить тот гармоничный мир, который их окружает. Этот резкий контраст между внешним идеальным фасадом и внутренними противоречивыми, становятся главным лейтмотивом романа и подчеркивают зыбкость ценностей американской мечты.

Одна из ключевых тем произведения - семейные отношения. Главный герой стремится понять, как он, «идеальный американец», мог воспитать дочь, которая ненавидит всё, что он собой олицетворяет. Конфликт поколений достигает апогея, в тот момент, когда девушка выбирает радикализм и насилие в противовес "капиталистическим ценностям" родителей.

Автор в романе подчеркивает, что, несмотря на кажущееся благополучие, жизнь часто оказывается неподвластной контролю. Главный геро, который стремится к порядку и стабильности, сталкивается с хаосом, вызванным не только действиями его дочери, но и социальными сдвигами, которые он не может осмыслить. Его трагедия — это трагедия человека, неспособного примириться с миром, который больше не соответствует его представлениям.

В конечном итоге, «Американская пастораль» — это интересный анализ американской идентичности, исследующий, что происходит, когда идеалы сталкиваются с суровой реальностью. Писатель мастерски показывает, как легко мечта может превратиться в кошмар, и как борьба за сохранение иллюзий может разрушить саму их основу.

«Там, где дом храбрецов, где свободных страна».
Сегодня, спустя много лет, когда все произошло так, как произошло, и действующие лица испытали то, что испытали, бессмысленно снова и снова задавать себе вопрос: почему? У жизни ответа нет. А у литературы? Можно ли превратить исторический эпизод в сюжет романа, объективно и непредвзято - от третьего лица - рассмотреть его и дать ответ: потому, что... Вероятно, рассуждая подобным образом, Сеймур (Швед) Лейвоу и решил попросить писателя Натана Цукермана написать историю его семьи. Но в последний момент передумал: слишком поздно. Швед Лейвоу никогда не узнает, но Натан Цукерман исполнил его просьбу.

Однако в какой-то момент писатель настолько увлекся воскрешением прошлого (семьи Лейвоу и своего собственного, и прошлого Филипа Рота, а быть может, и всей Америки), что забыл о вопросе, мучавшем Шведа. В литературе, в отличие от жизни, всё можно договаривать до конца, чем и воспользовался Натан Цукерман. Правда, у литературного «договаривания» есть обратная сторона - избыточность несущественного, перегруженность текста случайными, незначительными деталями, как будто смотришь изображение слишком-высокой-четкости. Как следствие, читатель растерян и не понимает, как, например, описанная во всех подробностях экскурсия по фабрике Риты Коэн связана с основной сюжетной линией. Ответ: никак. Но если в жизни мы готовы «спокойно» воспринимать пустую трату времени, то в книге - хочется перелистнуть пару страниц.

…Дед Шведа Лейвоу приехал в Америку в 90-ые годы XIX века, без денег, но с твердым намерением упорно и тяжело трудиться ради лучшего будущего. Отец Шведа, Лу, бросил школу в 14 лет, чтобы помочь родителям прокормить семью. Уже в 21 год он открыл свое дело, обанкротился, через несколько лет снова начал с нуля и на этот раз добился успеха: помогла война. Швед Лейвоу отказался от спортивной карьеры и поступления в университет, чтобы продолжить семейное дело. Дочь Шведа… и тут цепочка обрывается. Конечно, Швед Лейвоу достаточно силен, чтобы восстановить «связь времен», сейчас у него подрастают трое достойных, успешных сыновей. Но дочь… Почему?

Пока одряхлевшая Европа планомерно и последовательно уничтожала саму себя, одна молодая заокеанская страна сумела построить рай на земле. Мир всеобщего благополучия и благоденствия, государство реализованных возможностей. Мерри повезло родиться в раю, не жизнь, а сказка: единственный, желанный ребенок в благополучной американской семье. Но… «Всё против них, всё и все, которым не нравится их способ жизни. Голоса, доносящиеся со всех сторон, клеймят презрением и отвергают их жизнь. А что в ней плохого?» Действительно, что? Как можно сознательно отказаться от рая? Ведь это неразумно, невыгодно, глупо, наконец. В «Американской пасторали» ответа нет, зато он есть в одной старой русской книжке:

Дети - цветы жизни

Филип Рот - великолепен! Эта книга перевернула все нутро и порвала меня на части. Все темы остры как никогда, режут в самое сердце и оставляют глубокие раны. И даже некоторая занудность и скрупулезность автора не изменит моего отношения к произведению.

О чем же оно? О том как рушатся скалы, как разбивается человеческая броня, как одно действие заставляет всю жизнь идти под откос. О, великий Швед! Ты был оплотом для всех, тем столпом на котором, казалось, стоит общество. Как же так произошло? Ты и сам задаешь этот вопрос себе день ото дня...

Я всегда преклонялась перед такими людьми, как Сеймур. Считала, что они те путеводные звезды на которые хочется равняться. И он не просто демонстрировал благочестивость и нравственность, он был таким. Но Мерри смогла уничтожить эту надежду почти целого поколения, даже если это было все лишь поколение одной взятой американской школы. И вот перед вами человек, в маске сдержанности, силы, благопристойности и чести. А внутри он уже мертв

А что же Мерри? Я не пожелаю судьбы ее родителей никому. Терять ребенка минута за минутой, день за днем... Это страшное наказание. Но страшнее то, что позже, годами, скрупулезно ворошить прошлое и пытаться найти ту точку с которой все началось, винить себя. Была ли во всем произошедшее вина Сеймура и Доун? Что же подтолкнуло их дочь на эти страшные перемены? Я не могу сказать. Может это и правда был поцелуй, а может сам факт того, что ее родители были не кто иные, как Великий Швед Лейвоу и Мисс Нью-Джерси. А может...

Пресловутый конфликт отцов и детей красной нитью идет, через весь роман. Наверно, никогда еще в Америке эта пропасть между двумя поколениями не была столь огромной. Это время, когда война отнимает жизни молодых парней, когда республиканец сменяет демократа, когда антисемитские настроения на самом пике. Так легко затеряться в этом потоке. Так тяжело разобраться, что правильно, а что нет. Особенно шестнадцатилетней девочке. Особенно с таким дефектом, как у Мерри.

Невыразимо жаль их всех и каждого по отдельности. И даже Джерри, прожившего всю жизнь в тени брата, вынужденного все время, хоть и неосознанно доказывать, что он не хуже.

И все же роман посеял во мне страх. И теперь, когда я целую сына перед сном, я вспоминаю Мерри. Как же оградить своего ребенка от этого жесткого мира?

Чрезмерно монументальное произведение, но ужжжасно затянутое. Я бы не сказала, что я сильно разочарована, но читать 150 страниц самоедских размышлений «ах, что я сделал не так, что моя дочь со мной и со всеми так обошлась» - это просто с души воротит. Да идея грандиозная, язык неплохой (памятник переводчикам в платине, причем), интерпретация потрясающая, а также мельчайшее проникновение в детали, особенно что касается перчаточного производства. Однако боже мой, все это можно было изложить объемом в три раза меньше, нежели это получилось у Рота. Такое впечатление, что он просто писал «на вес». Будто слова из него так и лезли, и пока не исписался, не смог остановиться.