В поисках утраченного времени. В 2 томах. Том 1

«У Германтов» — третий том романа-потока «В поисках утраченного времени». Это наиболее объёмная часть эпопеи, хотя сюжет нищ, как аскет. Пруст вновь фокусируется не на пересказе событий, а на переживаниях, чувствах и памяти. Сотни страниц повествуют о проникновении протагониста в круг аристократии и последующем крахе иллюзий, разбавляя основную фабулу походом на спектакль, поездкой в Бальбек и смертью бабушки главного героя.

Но роман выглядит скучным и пустым лишь в пересказе. Здесь каждый диалог или описание — уже завершённая история, с интригой и убойным арсеналом художественных средств. Пруст легко находит в людях глубинные чувства, незнакомые заурядной литературе, а потому неопошлённые, и цепочкой снайперских метафор выуживает из читателя нужное настроение. Это своего рода детектив, где великий французский писатель заверяет, что в любом человеке отыщет сокрытые ощущения, и парой наводящих вопросов заставляет каждого признаться в причастности к описанным переживаниям.

Центральное место в произведении отведено Германтам — семье голубых кровей и, как впоследствии мы узнаем, голубых нравов. Но Содом и Гоморра ждут рассказчика лишь в следующем томе, а пока юноша преисполнен восхищения, ведь у каждого из людей в детстве имелись кумиры, некие возвышенные образы, притягательные и запретные. С ранних лет аристократия обрела в глазах ребёнка полубожественный статус, менявший на протяжении жизни контекст и тональность, но всегда заставлявший смотреть снизу вверх, преклоняясь перед величием стен вековых особняков, звучности фамилий, пышности нарядов, — стены убеждений, выстроенной на фундаменте фантазий.

Разделение людей на породы глубоко укоренилось в сознании протагониста, так что сближение с Германтами, преподносящее всё больше разочарований, заставляет героя искать объяснения и оправдания, подобно тому, как человек, встретившийся с паранормальным, пытается трактовать его рационально, чтобы сохранить картину мира неприкосновенной. До последнего ведётся противостояние ситуации такой, как мы её воспринимаем, с реальностью, но бой неравный, фантазии расплываются, стена убеждений рушится, и перед рассказчиком предстаёт далеко не самая приятная истина, ставящая точку в детстве, лишающая веры в блеск знатной фамилии, оказавшейся не просто фальшивкой, а глубочайшим самообманом.

Таким образом, это произведение, глубоко исследуют тему разочарования, утраты веры и тех установок, что некогда делили мир на чёрное и белое. Но этим далеко не исчерпываются функции романа, ведь ему отведена фундаментальная роль в эпопее — стать противовесом первой части главного творения Пруста. Два направления прогулок, совершаемых протагонистом в детстве, иллюстрируют жизненные ориентиры человека. И если сторона Свана отражает всё хорошее, искренне и возвышенное в человеке, то сторона Германтов ведёт к ложным ценностям, деградации и духовному упадку. Личность человека разрывается между обоими курсами, путается в них, идя на поводу у обстоятельств, однако, только такой контраст, часто недоступный людям одного круга, позволяет получить завершённую картину.

Но не стоит полагать, будто Пруст огульно хает всякого маркиза, если только тот не взращён предприимчивым котом из сказки. Автор наглядно демонстрирует, что вся беда не в происхождении, а убеждениях, принятых человеком. Зачастую, окружение формирует мировоззрение, но такие персонажи, как Сен-Лу, показывают, что можно оставаться хорошим человеком, даже если ты законченный Германт по паспорту. Есть и обратные примеры, согласно которым, оскотиниться под силу всякому, просто это проще, когда располагает круг общения.

Предубеждённость — мотив, измочаленный Прустом. К счастью, автору, в отличие от многих самозваных классиков, удалось догадаться, что годы спустя многие политические проблемы окажутся пустым звуком для потомков, а потому «Германты» тщательно избегают недолговечных тем, взяв на вооружение лишь одну — дело Дрейфуса, позволяющее раскрыть взгляды и характеры персонажей за счёт их мнения по данному вопросу. Становится ясно, как поверхностны, зависимы и необоснованны суждения людей, и как сильно они зависят от второстепенных и третьестепенных факторов.

Роман примечателен неловкими ситуациями, то и дело возникающими вокруг персонажей. Всякий раз что-то происходит не так, как планировалось, разрушая помпезность, низводя ситуацию до анекдотической. И тут Пруст входит в кураж. Вопреки амплуа серьёзного и скучного автора, он обладает непревзойдённым остроумием, чем пользуется в нужный момент, балансируя на грани реализма и шаржа.

Минорная нота тоже присутствует. Мотивы смерти бабушки зарождаются относительно рано, подготавливая читателя к неизбежному. Саспенс даётся Прусту лучше, чем сам момент утраты. И не смотря на всё мастерство и мощь автора, эмоция выглядит одной из самых блеклых в романе. Но тут не промашка, а сознательный ход: боль приходит гораздо позже, с осознанием невозвратимости человека, так что пока отсутствие любимого человека для главного героя — лишь идея, впечатление, но никак не безысходность. Горе поджидает в последующих томах.

Рассуждения о военном искусстве — самый инородный элемент произведения. Он громоздок, ничего не вносит в сюжет, не вызывает эмоций. Тем не менее, нет причин не принимать его в качестве декоративного элемента и некой дополнительной темы, формирующей убедительную реальность вокруг персонажей.

Выделить наилучший эпизод довольно сложно. Каждый приём у Германтов — это жемчужина литературы, полная ярких типажей, оригинальных метафор, глубоких мыслей и изящного юмора. Но не менее красиво и вступление, поэтично описывающее взгляд рассказчика на аристократию

Отдельного внимания заслуживает и новый поход на выступление Берма, где герою удаётся обнаружить в мастерстве актрисы намного больше, чем раньше. Это откровение позволяет иначе посмотреть на аналогичный эпизод из предыдущей книги, но всё же ни в коей мере не служит оправданием деланных ценителей искусства, восхищающихся им неискренне, а потому, что так полагается. Протагонист проходит самостоятельный путь — от неприятия к восхищению, — путь, очищенный от чужих убеждений.

Само описание театра, выстроенное вокруг морской ассоциации, — одна из лучших находок в романе.

Нельзя пройти мимо персонажей. Герцогиня — это пример безупречно описанной женщины, чей образ выверен до тончайшего мазка. Её очарование и противоречивость создают полноценную фактурную личность, исполненную жизненной энергии, имеющую собственные взгляды, проявляющую благожелательность, способную заблуждаться, в общем, действовать, как настоящий человек. Недалеко ушли и прочие действующие лица: Герцог, Сен-Лу, его дядя и многие другие — каждый, как говорится, со своим «прибабахом».

Таким образом произведение погружает читателя в настоящую реальность, где живые характеры реагируют на всякое событие, а мир динамичен и гибок. Роман выполняет функцию моста между глобальными темами эпопеи, однако, чувствуется, что работа не была завершена: ряд событий и персонажей наследуются книгами с искажениями, теряя возрасты, факты, героев. Альбертина упоминается в «Германтах» преступно мало, хотя герой, насколько это показано, должен был бы целыми днями мечтать о встрече с нею, а не таскаться за герцогиней, как коварный эксгибиционист. И всё же эти ошибки не критичны, а смерть автора — уважительная причина их наличия.

«У Германтов» — глубокий, сильный и эмоциональный роман Марселя Пруста, полный интересных мыслей, ярких персонажей и блистательного юмора. Объём работы не сказывается на увлекательности чтения, хотя отдельные эпизоды относительно скучны. В целом, автор держит планку, заданную предшествующими работами.

Третий и самый большой роман цикла «В поисках утраченного времени» посвящен нравам и традициям высшего общества.

Новой любовью, новым божеством для Марселя становится владелица особняка, куда переселяется семья героя – герцогиня Германтская, самая элегантная женщина в Париже.

Сколько усилий, сколько уловок, окольных путей добиться внимания той, что не желает обращать на тебя внимание.
И здесь, как мне показалось в тему, такое внимание к военному искусству: маневры, разведка в начале боя, стратегические концепции – в любви, как в бою все средства хороши.
Равным образом не следует пренебрегать и дипломатическим искусством.
Цель – быть ближе к обожаемому существу.

Даже трагические события в семье героя, глава, безусловно потрясающая, становятся той вехой, когда желание сбывается - он получает пропуск в аристократическое общество.

А затем с блеском, с иронией, со всем утонченным изяществом художник слова Марсель Пруст накроет вас их бесконечной россыпью с единственной целью показать призрачное очарование светских людей. Если вам хочется возвышенного стиля, изысканности и обволакивающей ауры – читайте Пруста.

Марсель Пруст удивляет и поражает своей необычайностью и глубиной. У него совершенно неповторимые формы описания, язык, стиль, слова, окутывающие и погружающие в себя фразы. Сама же книга поражает своей образностью, ощущениями, ароматами, воспоминаниями. Это роман - размышление о воспоминаниях и их возникновении, о памяти, о пространстве, о времени, о чувствах и ощущениях, о мировосприятии сквозь призму прошлого, о любви..

Основа романа - воспоминания главного героя. Ими буквально пропитаны насквозь первая и третья часть. Автор красочно и подробно представляет нам ушедшие года через воспоминания, возникающие неожиданно из-за каких то малозначительных деталей, будь то пирожное, окружающая обстановка..Роман полон малейшими нюансами и доскональной проработкой каждого казалось бы мига и события..Поэтому "По направлению к Свану" - это неспешное чтение, это глубокое погружение не только в роман, но и внутрь себя. Ведь чтобы прочувствовать эти строки, эти образы, этот мир, сотканный М. Прустом нужно полностью абстрагироваться от окружающего мира и поймать ту особенную атмосферную волну, которая накрывает тебя полностью..

Первая и третья часть стилистически похожи между собой. Обе части описывают детство главного героя..Первая - это его года, проведенные в Комбре, вторая - годы парижского детства и первая любовь..Это чувство скорее воображаемое, и оно настолько неопытно, наивно и искреннее, что трогает до глубины души. Автор вообще блестяще препарирует нам это чувство и выворачивает наизнанку так, что восхищаешься таким глубоким и тонким психологизмом. В первой же части вызывают восторг описания самого места, быт и жизнь там, читаешь и замираешь от этой красоты и естественности..

Вторая же часть - особенная. Она отличается и по стилю, и по сюжету. Перед нами любовная линия между интеллектуалом и девушкой легкого поведения..Он умен, воспитан, вхож в круги светского общества, наиприятнейший и остроумный собеседник..Она порочна, груба, глупа..Что может связывать таких далеких и разных? Только любовь-страсть, любовь-безумие, любовь-болезнь..То чувство, которое затуманивает взор на очевидные вещи, то чувство, которое вызывает дикие приступы ревности, то чувство, при котором ты как слепой глупец готов идти на край света..И вместе с тем это прекрасная история любви, пускай и сумасшедшей, зато яркой и всепоглощающей..

Вот я наконец осилил первый роман из цикла. Нет, подождите-ка... ОСИЛИЛ! Именно так - с большой буквы - и только! Продолжу ли читать дальше? Определённо да, но точно не скоро.
Наверняка, к Прусту приходят в основном подготовленные читающие, познавшие и самый грязный андеграунд, и великолепную возвышенную классику. Именно читающие, а не читатели. Те, для кого чтение букв переросло во что-то большее, нежели хобби "занять вечерок".
Скажу сразу - вещь эта величественная для тех, кто в высшей степени наслаждается сложными структурами предложений или же просто любит слова.
Книга учит терпеливости, ибо спешливость читателя ни к чему не приведёт, да и какой тогда вообще смысл открывать для себя Пруста?

Всю дорогу меня занимало описание всего: будто бы сами мысли крутятся в моей голове.

Если честно, вопрос у меня один. Такой, риторический. А зачем вот это всё было? Это же на самом деле еще не превалирование формы над содержанием, как у постмодернистов. Это не Джойс и не Фостер Уоллес. Ну то есть даже какого-то "потока сознания" я здесь не поймала. Именно ощущения потока текста. Это вполне связный текст с понятными переходами мысли от одного предмета к другому. Не самый простой текст, конечно. Но вполне читаемый.

Это должно быть сильная сатира на ту эпоху и тех героев? Но почему-то при чтении у меня возникало одно ощущение - зависти. Автор через мысли и слова главного героя на самом деле завидует благополучию, красоте, легкости всех тех людей, к которым он "ходит в гости". Обычно при сатире объект высмеивания на самом деле вызывает смех. Здесь же только раздражение. И недоумение от того, зачем я вообще слежу за жизнью и внутренним миром этого человека.

Конечно, я, вероятно, что-то не поняла и где-то не прониклась. С другой стороны, не могу назвать себя любительницей легкого и понятного чтива. Так что, вероятно, Пруст - это просто совсем не мое. Я понимаю, что к нему нужно идти не за смыслами и историями. Не за картиной эпохи. Он - музыка. Которую я уже второй раз не слышу.

C.R.
Но я по прежнему не жалею, что купила у букинистов именно это издание. Очень уж красиво. И ощущения от плотного переплета и старой бумаги восхитительны.

Из иностранных изданий как всегда чудесен лаконичный "Пингвин". И мне понравилось новое издание с минималистичным дизайном.

Он, вернее она, книга же, качественно мне вынесли мозги... До состояния "я ёжик квадратный", слова связать не могу. Я всё понимаю, для чтения такой литературы нужна подготовка, что литература потока сознания не моё. А если некуда деваться и читать надо потому что тебе предстоит экзамен по зарубежной литературе в универе? Только вздыхать и продолжать продираться через это нагромождение слов. Впрочем "описания" природы у Пруста хороши, в отличие от всего остального...
Как я это читала до сих пор понять не могу...

Поток сознания - это такая вещь, которая позволяет узнать персонажа лучше, чем ты кого-либо когда-либо знал. В чём-то это интересная техника, которая позволяет отслеживать, как мы думаем. Пруст, я надеюсь, преследует цель раскрыть, как меняется герой с течением времени - поэтому и нужна такая длиннющая серия книг.
Пока герой всё ещё наивен, а его суждения несправедливы. Он преклоняется перед самой фамилией аристократов, она для него означает знак качества, что бы ни делали люди, эту фамилию носящие, - всё замечательно. При этом если смотреть что именно описывает герой, так ведь это малодушные, лицемерные, заносчивые и эгоистичные люди, ничего замечательного в них нет. Герой в одной сцене переживает, что сборище аристократов стесняется его присутствия и не начинает говорить на интересные интеллектуальные темы, а вовсе даже переливает из пустого в порожнее. Святая простота. Ну и конечно, любимая тема - женский вопрос. Герой так и говорит, что женщины не из знатных родов для него - куски мяса. Герой и мысли не может допустить, чтобы начать слушать актриску, вскружившую голову его другу. Хотя отмечает, что всё же она оказалась интересной собеседницей, несмотря на всю его непоколебимую броню против неё. Он не видит, как союз его друга с этой женщиной может быть хоть в какой-то мере интеллектуальным. Зато чуть далее он не сомневается, что его друг отличает его именно за его ум, хотя ведь у Марселя, как и у актрисы, нет никакого имени, которое бы заставляло к нему прислушиваться. За его ум и интересные беседы друг готов наплевать на сословные условности, другие связи и что угодно ещё. Учитывая, что, забегая вперёд, герой упоминает связи Сен-Лу с мужчинами, а также название следующей книги, привязанность его не обязательно интеллектуальная. Как у Шарлю, намерения которого герой тоже не понимает в упор.
Ну что ж, способность разбираться в людях приходит с возрастом, надеюсь, всё же, что автор не лишит меня приза зарождающегося в герое благоразумия в следующих частях, а то зачем бы я так долго узнавала не очень выдающегося человека.

Что я знала об этом романе до того, как я его начала читать?
Конечно, я была наслышана о его длине. И о прекрасном музыкальном языке, которым роман написан. Да, так и есть. Поток. Погружаешься в пучину, и вода несет тебя все дальше и дальше. Главное -не останавливаться, не возвращаться, не нарушать течение, не искать смысл, а воспринимать все неким шестым чувством, полностью отдавшись на волю волн.

Но, к сожалению, в книге есть сюжет.
Первая глава мне понравилась, напомнив многочисленные произведения-воспоминания о детстве. Хотя все же все эти переживания мелочей будут ближе тем, кто любит прерафаэлитов, Шмелева и абажуры. Но вполне мило. Жестокость родителей, боящихся лишний раз поцеловать единственного сына под предлогом воспитания сильного духом человека, а на самом деле - из-за равнодушия и строгой иерархии в семье, поражает. Любовь к сплетням и социальным стратам удивляет. С другой стороны, как становится понятно из следующей главы, всем героям больше заняться нечем.

Итак, он звался Сван. Из-за восторга перед собственным тонким чувствованием в духе Боттичели он влюбился в образ. (Правда, непонятно, зачем он вообще связался с этой дамочкой, но Пруста эта алогичность не заботит). Из-за чувства собственничества вызвал у себя ревность и стал страдать. Страдать ему понравилось, чем больше перепады настроения - тем сильнее одержимость. При этом предмет страсти как человек ему неинтересен: он не знает ничего о ее прошлом (догадывается о сплетнях, но не о причинах. Психология об'екта любви ему в принципе неинтересна. Зачем она Нарциссу, который любит себя влюбленного?). Вкусы у них прямо противоположные. Девушка пошла, он утончен. Да, Пруст зовет этот психоз любовью.

Третья глава подтверждает, что автор абсолютно серьезно так думает. Маленький Марсель влюбляется в дочку той самой кокотки. Вполне предсказуемо, маленькая Жильберта уже копирует дурные привычки матери. Поэтому она ... встречается с другими детьми, ходит с гувернанткой по магазинам и планирует поездки с родителями вместо того, чтобы безотлучно сидеть рядом с Марселем, раз уж он в нее влюбился (о чем она, кажется, и не догадывается). Получается, что сам факт влюбленности дает мужчине безусловное право на женщину. А Марсель и Сван влюбляются в первый попавшийся об'ект от безделья и наделяют его придуманными чертами, праздно фантазируя, пока за окном постукивает дождь, рисуя тонкими струйками, сливающимися в потоки слез, по стеклу.

Двигался в сторону Сванна, а очутился у Германтов. Если Сванн человек в сущности приятный, носитель современных и отчасти прогрессивных взглядов, предстаёт в образе независимого, умного и достойного человека, то Германты ничего кроме аристократического снобизма и светского пафоса не представляют. Главный герой окунается в тусовку высшего света и большую часть повествования третьего тома эпопеи занимают светские посиделки в лучших салонах Парижа. Он становится частью круга Германтов, чтобы ближе к концу книги встретить Сванна на грани смерти. Не случайно Пруст совершено забывает его и выводит Сванна лишь в финале, чтобы, возможно, выбросить из истории навсегда.

Пруст изображает аристократический свет Сен-Жерменского предместья в естественной среде обитания – на приёме в салоне. Это прекрасно выписанные на двухстах или трёстах страницах бесконечные вечера у маркизы де Вильпаризи (в первой части) или у Германтов (во второй). Я в принципе большой поклонник продолжительно и подробно выписываемых сцен вечеринок или приёмов, разворачивающихся на сотнях страниц, как, например, у Достоевского, и в этом романе я смог получить бесконечное удовольствие от переливов этих вечеров. В первой части и вовсе читатель проводит первое время в компании Робера Сен-Лу в арт-тусовке, а затем в, пусть и не таком блестящем салоне как у Германтов, но все же в достойном месте – на приёме у Маркизы де Вильпаризи. Пруст нарочно даёт читателю побывать сперва в не самом блистательном месте, чтобы бросить его в последующем в самый модный и популярный салон, где тебя вместе с главным героем радушно принимают. Когда ещё представится шанс провести время с титулованным дворянством?

Эти вечеринки выписаны поразительно и тонко, и хоть на них ничего экстраординарного не происходит, как на попойке с Настасьей Филипповной из «Идиота», но Пруст умудряется увлечь за собой в этот мир золотых канделябров, обширных родословных и изысканных блюд.

Марсель Пруст сплетает дивный узор социальных психологических взаимоотношений между персонажами. Главный герой убивается по недоступной для него герцогине Германтской и в тот момент, когда он решает отречься от неё, осознав что та над ним лишь насмехается, Пруст приоткрывает завесу мыслей герцогини, которую главный герой, как раз таки интересовал. Пруст выводит как зародился этот интерес и почему. Все очень ловко и искусно.

В очередной раз Пруст изображает новые виды превратности того, что понимается в обществе под любовью. И вот юный аристократ Робер Сен-Лу оказывается влюблен в простую проститутку, которую он, конечно, видит в ином виде. Любопытнейшее изображение момента встречи главного героя с возлюбленной своего друга, в которой он узнает Рахиль – девушку из борделя.

Никто не ставил её ни во что, кроме Сен-Лу, и это раскрыто глаза главному герою на то, что лишь влюбленный что-то находит в объекте любви, находит того чего в нем нет и не было. Все это вымысел и чушь, придуманная влюбленным. Чушь, подогреваемая ловкой манипуляции опытной женщины, которая завязывала клубок страданий в душе Робера. Сен-Лу же вступает на путь в сторону Сванна.

Тема гомосексуализма начинает ненавязчиво вливаться в историю - слухи о Сен-Лу и его ближайших друзьях, неадекватное поведению де Шарлю, оказавшегося наедине с Марселем. Все это постепенно подготавливает к «Содому и Гоморре», где, я так полагаю, эта тема получит широкое раскрытие.