The Death of the Heart

Шестнадцатилетняя Порция после смерти обоих родителей попадает в дом к сводному брату Томасу. Он живёт вместе с супругой Анной, и их отношения нельзя назвать стандартными.

В этой семье есть и прежде всё было шероховато, а с появлением подростка-сироты уж точно гладко не стало. Они давно отдалились друг от друга и охладели в чувствах, а их жизненный уклад строится на чтении газет, бессмысленных разговоров, приёмов и чаепитий. Приехав в Лондон, в этот и так довольно мрачный, холодный и туманный город, Порция оказывается в новом для неё мире. Здесь много невысказанных слов, поверхностных и в то же время многозначительных взглядов. Она попадает в атмосферу элегантную, но при этом удушающе холодную и пренебрежительную. Квейнов (Томаса и Анну) нервирует неловкость Порции, её неумение держать эмоции в узде, особенно в присутствии посторонних.

Автор поручает Порции растрясти этот мир: она словно сканер смотрит на этих загадочно-закрытых людей. Только вот загадочность их напускная, не скрываются внутри чуткие и ранимые люди, а скорее наоборот. Роскошь и сияние – всего лишь броня, под которой прячутся тоскующие и слабые люди. Циничность – вот их верный спутник, а холодность – второе имя. Все слишком увлечены собой, им и дела нет до страдающего подростка. Им чужда её открытость и проявление чувств. Они будто заморожены внутри.

Но Порция чиста, невинна, и тщетно хочет понять окружающих, разобраться в их поведении, мотивах, целях. Она искренне хочет подружиться с братом, узнать, как можно больше про отца, его прошлое. Она пытается понять Анну, которая ещё довольно молода, но при этом твёрдо держится в обществе, у неё множество самых разных друзей и знакомых. Чувствуя себя лишней в эмоционально бесплодном доме Квейнов, Порция находит утешение в чувствах к Эдди, протеже Анны. Это не закончится ничем хорошим, и это мы знаем с самого начала. Вопрос в том, что какой степени безнравственности автор доведёт Эдди, и насколько безрассудной окажется Порция.

Анна откровенно не любит Порцию. Она боится, что та может проникнуть в мысли её, и докопаться до чувств. Томас и рад бы наладить контакт с сестрой, но само её существование напоминает о позоре и легкомысленности отца. Но вообще прилагать какие бы то ни было усилия совсем не в характере Томаса.
Окружающее общество в доме Квейнов считает зазорным говорить правду и проявлять чувства. Это не вписывается в устои взрослой жизни: здесь эмоции подавляются, а всё подчиняется законам социума.

Добротой к ней проникается только домработница Матчетт. Но ведь она персона совершенно другого круга.
Находясь в постоянном ощущения «другой» и чужой, Порция анализирует поведение окружающих людей. Она подмечает детали, в попытках понять «что же с ней не так?» и записывает всё происходящее в дневник. Дневник этот станет краеугольным камнем в романе. Анна прочтёт его, расскажет о нём своему другу Сент-Квентину, а тот сдаст поступок Анны самой Порции. Это станет переломным моментом в отношении Порции с этим миром: развеются ещё оставшиеся иллюзии, а роковое противостояние с двуличными людьми разобьёт ей сердце и превратит юную и невинную девушку, уже во взрослую, твёрдую и разочарованную.
Но Боуэн не только выводит взросление Порции на передний план, она сталкивает две правды, реалистичный конфликт, где каждый уверен в непоколебимости его восприятия истины. Окружающие люди не злые, не коварные, но они слабые. Они уже пережили ту самую «смерть сердца» (Томас, когда узнал, что отец изменил матери, и его прежний мир рухнул; Анна, когда её жизнь с предыдущим возлюбленным развивалась по другому сценарию, а не по её личному плану; Эдди, когда был брошен на «произвол судьбы» взрослой жизни без роскоши). Они распрощались с нравственной чистотой, потеряли юношескую стойкость, примирились и приняли действительность во всём её посредственном состоянии. И Порция с её эгоцентризмом, не пыталась понять причины и ситуации, которые превратили окружающих в таких, лишённых душевности людей. Она сконцентрирована на себе и своих чувствах. Но ведь она подросток, она нуждается в направлении, заботе, поддержке и ласке. В состоянии ей дать это только Матчетт. Не в требуемом объёме, но в минимально необходимом. И только Матчетт может разрешить конфликт, человек другого круга, прагматичный, и всё-таки «другой».

Это роман не только о взрослении и утраченных иллюзиях, но и о людях с их внутренними конфликтами, тревожностью, потерянностью, поиском и противостоянием.

«Итак, я у них, в Лондоне». Такими словами начинается дневник 16-летней Порции, рано лишившейся родителей и переехавшей к сводному брату и его жене. «Всего лишь на год», уточняют они, не горя желанием брать на себя ответственность за новоиспеченную родственницу, всколыхнувшую своим появлением размеренный уклад жизни дома номер 2 по Виндзор-террас.

Мне пришлись по душе непосредственность и пытливость этой девочки, то, с каким неиссякаемым любопытством она наблюдает за людьми вокруг и миром в целом, не боится спрашивать о том, что ее волнует. «Мне так нравится, когда что-то происходит», признается она. Неудивительно, что ей трудно усидеть в сонной неподвижности классной комнаты, слушая объяснения учителей, и она стремится прочь из удушающих стен. Эпизод, в котором Порция рассказывает брату о лебедях, плавающих по зимнему пруду, вызвал у меня улыбку – я вспомнила Холдена Колфилда с его вечным вопросом об утках в Центральном парке.

Жаль, очень жаль Порцию, этого растерянного ребенка, оказавшегося на попечении безразличных взрослых, светскими манерами маскирующих лицемерие и притворство. Ей не с кем посоветоваться, поговорить о своих страхах и сомнениях. Щемяще-больно читать о том, как брат с женой передают ее, точно ненужную вещь, бывшей гувернантке Анны, чтобы «пожила у моря», пока сами будут отдыхать за границей. Для них главное – соблюсти внешние приличия, а подумать о чувствах девочки и в голову не приходит.

С зарождением в сердце Порции первой влюбленности, трепетной, как крылья мотылька, хрупкое равновесие ее мира начинает разрушаться. В лице Эдди ей хочется обрести родственную душу, и, не понимая его истинной сущности, в любом промахе и неудаче с готовностью винит себя, не допуская и мысли, что неправым может быть он.

На первый взгляд, «Смерть сердца» представляется скромным, невзрачным, не вызывающим эмоций бутоном. Но вот распускается один лепесток-глава, за ним другой, третий, проливающий свет на историю того или иного героя – а Боуэн дает слово каждому – и невозможно оторваться, хоть на секунду отвести взгляд от текста-цветка, явившего свою истинную благоуханную прелесть.

У романа открытый, очень красивый финал. Автор дарит надежду, что, повзрослев, Порция не утратит своей искренности, и ее не постигнет страшная участь взрослых персонажей – смерть сердца.

Неожиданно быстро прочитала новый переводной роман «Смерть сердца», хоть в процессе чтения порой и было нестерпимо скучно. Мне даже показалось, что возможно это сравнительно небольшая книга, но нет все 500 страница на месте. Но давайте по порядку.

Совершенно точно это самый английский роман, который попадался мне за последнее время. Англия на кануне Второй мировой войны, туманные улицы Лондона и постоянные как по часам (а они и правда по часам) чаепития.

Юная Порция приезжает в дом своего брата и его жены после смерти отца. Все герои и события описываются через её призму восприятия, а она настолько не цинична и настолько по-детски с надеждой смотрит на мир, что всех окружающих это просто сбивает с толку и в последствии ужасно бесит.

Эта история про смерть сердца взрослых людей. Когда всё искреннее и настоящее в тебе и вокруг тебя умерло, но ты почему-то остался жить и делаешь вид что всё нормально.

Неподготовленному человеку может показаться, что герои действительно какие-то неживые, а диалоги нарочито вымученные и шаблонные. Как-будто они все на сцене в театре и говорят по заготовленным сценариям. Но все эти люди именно так и живут, день за днем. А эта излишняя неестественность выставляет на первый план их безысходность и обнажает чувства, которые они так старательно прячут. Если это знать, то будет проще понять всю книгу.

Если вы дочитали до конца, то у меня к вам две просьбы: не пропускайте предисловие к роману, оно интересное и кое-что объясняет. Ну и, конечно, не будьте как все эти люди, картонные и вымученные. Испытывайте эмоции, ссорьтесь, любите и ненавидьте, если очень хочется. Да делайте что угодно, только не проживайте каждый день как по сценарию занудной пьесы.

Томасу и его жене Анне, в дом, с вполне устоявшимся бытом, попадает сводная по отцу сестра Томаса, недавно потерявшая мать. Многие семьи испытывают сложности с детьми-подростками, что уж говорить о бездетных Томасе и Анне, которым на голову сваливается 16 летняя девочка, с огромной потребностью любви, подростковыми иллюзиями и подростковым же эгоцентризмом.

Бескомпромиссная требовательность, свойственная юности, сталкивается с безжизненной зрелостью двух людей, в общем-то не плохих и не хороших. Умение обходить острые углы и говорить не о важном, а о ничего незначащем у Анны и Томаса достигло полного совершенства. Сердце Анны давно разбито, любил ли кого-то Томас сложно вообще представить, целью его скорее является не испытывать эмоции вообще. Несколько других людей, окружающих семью, тоже мало подходят на роль опекающих подростка.

Но это не просто история о "бедной сироте", ибо сирота местами бьет наотмашь, не моргнув глазом и назвать ее положительной героиней и жертвой, при всем желании, не получается. Это тонкая, пронзительная, без пафоса и накала страстей британская проза о взрослении, противопоставление мира юношеского миру взрослому. От того еще цепляющая, что каждый из нас в какой-то мере когда-то был Порцией, со всеми бунтами и неприятием правил игры окружающего мира. Окунувшись снова в мир юности становится бесконечно жаль наше общество, вынужденное прятаться за ничего незначащими словами, масками, увертками или молчанием. Но этой, не щадящей юношеской прямолинейности не выжить не только в чопорной Британии, но и в наших широтах. Знать правду о себе, проникать в душу, раскапывая то, что нами движет, человек часто не может позволить самому себе, что уж говорить о других людях.

Грустный, но великолепный роман, с метким ироничным языком, его можно цитировать бесконечно и этим он тоже прекрасен.

Сначала впала в недоумение, как такое холодно-ироничное повествование могло заслужить широкое признание. Но, принятое решение отдавать дань уважения автору и переводчику, дочитать до конца, заставили продолжить чтение. По ходу стали попадаться искорки таланта автора-наблюдателя. Какие-то образы, очень знакомые, которые обитают в сознании в области мыслей и ощущений, находят точное говорящее выражение у писательницы. Даже вспомнились гоголевские мертвые души и небезызвестный нос. Наконец, отрешившись от привычных ожиданий романтично-душевной литературы, глубокого психоанализа, я, с удивлением для себя, подобрала ключик к английской интонации. Это чувство сродни приобретению инакомыслящего друга. Пятерка Элизабет Боун за то, что именно ее стиль помог мне услышать английское звучание, суховато-холодноватое, но до мурашек пронзительное. Пятерка мне за то, что сумела оценить по достоинству

Этот роман меня изрядно удивил. Люблю по названию строить догадки о сюжете. С этой книгой ни одна моя догадка не подтвердилась.
Что мне понравилось больше всего в этой книге? Во-первых, довольно неспешное чтение. Для осенних и зимних вечеров - лучше не придумаешь.
Во-вторых, мне понравились психологические задачки, которые подбросила автор своим читателям. Внешность героев описана, но внимание читателя приковывается к их репликам, поведению, мимике и жестам. В процессе чтения понимаешь, что смерть сердца настигло всё высшее общество Англии, что эта же участь ждёт и Порцию. Элизабет Боуэн поднимает довольно смелую по тем временам тему: что лучше - жить без сердца, но подчиняться законам общества и слыть добропорядочным человеком, или идти против общества, но с живым, любящим сердцем. Наивность Порции заключается в том, что пока она живая, готовая любить людей такими, какими они есть с их достоинствами и недостатками, что для счастья необходимо доверие. Но мы не знаем, что её ждёт дальше: вернётся домой или пойдёт своим путём.
Что не понравилось. Мне показалось повествование немного затянутым, а образы героев оставили какую-то недосказанность, ощущение наподобие гайки - крутили, крутили, но до конца не закрутили.
Буду читать этот роман ещё, пока не знаю, но книгу оставила в домашней библиотеке.

начну с важного вывода: перевод от Насти Завозовой - еще не гарантия качества книги. поздравляю тех, кто уже это знал, а себя поздравляю с откровением. из-за завышенных ожиданий сами знаете, как бывает. Настя, ну что ты, в самом деле, в ней нашла…

всю книгу я ожидала какой-нибудь явной смерти сердца. ожидала, что мне покажут, какие мертвые сердца у старших родственников главной героини, и я это почувствую. или как умирает сердце самой героини в этом бездушном доме - и я это почувствую. ничего подобного. да, мне показали каких-то ужасно скучных бездельников, проживающих свои жизни по инерции, показали наивную девочку, которая явно живее, прямолинейнее и как-то в целом приятнее своей родни, показали кризис, в который она попадает под конец книги (история умалчивает, как она из него выходит и выходит ли вообще). но - я не почувствовала ничего! то есть - абсолютно ничего, кроме раздражения и уныния от малоприятных героев и того, как они тяготятся неудобной родственницей.

понимаете, о чем я? смерть - где она? мертвенность, бездушие, черствость, жестокость, пустота, тщетность, которые ощущаешь, как на себе, которые поражают, удручают, разочаровывают в человечестве в конце концов! где это? ничего нет! бедная глупая девочка, над которой со всех сторон насмехаются, которую используют, предают, избавляются от нее - хоть бы чуть диккенсовщины добавить в нее, чтобы пожальче, или наоборот посовременнее, посуфражистее, чтобы она им всем показала, - но нет. перед нами бледная медуза, которая чаще других смеет спросить «почему нет, почему нельзя», а потом просто отказывается идти домой. вау, детка. мы-то в твои годы…

может, так задумано - все настолько мертвы, что даже мертвенности не почувствуешь? может, это мое сердце мертвое и уже ничего не соображает? ну знаете ли.

а еще очень странный момент: редкие рассуждения от автора или героев звучали для меня логично. и я не про то, согласна я с ними или нет. они как будто не имеют внутренней логики, а диалоги - просто лишены формального смысла. читаешь и недоумеваешь - о чем они вообще? или некоторые метафоры. то и дело спотыкаешься - пардон? что это было? прилив вгрызался в доски? лесные фиалки выжигали синевой воздух? хлопотливая темнота? бесстрастный мрамор? ешкин кот, похоже, это капитально не мой автор.

Замечательная книга подруги Вирджинии Вулф. За плавным, неспешным сюжетов скрывается болезненная история взросления. Банально? Вполне. Однако, за многословным описанием интерьеров и природы, за долгими диалогами скрывается способность автора увидеть, почувствовать, передать легчайшие движения души, всю трагедию юной девушки, только вступающей во взрослую жизнь. В скуке окружающего мира, живущего по своим строго выверенным порядкам невероятно сложно, больно отыскать ещё живое сердце бьющееся в унисон твоему. Этого и не выходит. Взрослый мир убивает живое, наивное, чистое, желающее свободы сердце.

Юная Порция, осиротев, попадает в дом старшего сводного брата Томаса и его жены Анны. Девочка не вписывается в лондонскую жизнь, ей хочется жить с распахнутым сердцем, но окружающие заперли от неё свои души на пудовые замки.

Одиночество Порции можно отследить по её записям в дневнике: каждый день похож на предыдущий, никаких событий не происходит. Но девушка пытливо анализирует людей и доверяет свои мысли бумажным страницам.

Перефразируя классика: если персонаж ведёт дневник, значит его коварно прочитают. Да. Порции предстоит столкнуться с предательством и коварством, влюбленностью и обманом. В подростковый-то период!

Пожалуй, теперь и я поделюсь с виртуальным дневником: не моя книга. Прониклась атмосферой сдержанной Британии, но насколько же большинство персонажей были неживыми... Скучно и не цепляло.

Я невольно дистанцировалась от сопереживания и мне было пусто среди чужих, нервных героев. Порция, малышка, тебе было так же плохо в этот год своей жизни?

Если бы не невнятное нытьё в конце книги, я бы поставила 9. Книга просто великолепная - по меткости языка, по отстраненности и холодной наблюдательности, по очень точным и тонким психологическим портретам, по диагностированию пустоты внутри людей, по мельчайшим нюансам настроения, по ясности высказывания.
Отдаю должное мадам Боуэн и переводчице Анастасии Завозовой. По форме - просто прекраснейшая работа, чтение доставило огромное удовольствие - именно сам процесс и то, как это всё сформулировано и изложено. По смыслам же - можно дискутировать, но это точно не пустое, не проходное.
В целом, очередное высказывание на тему утраченных иллюзий и прощания с наивностью. Тема эта, хоть и сильно не нова, но раскрыта и подана тут интересно. Увы, автор делает крайне неутешительные выводы о человеческой природе. Человек человеку волк, скотина и враг. Тотальное равнодушие непреодолимо и выжить можно только практикуя цинизм и имея холодное сердце. Такой посыл я считала из этой книги.
Что ж, я допускаю и принимаю такой взгляд на мир и людей, хотя сама я не так пессимистично смотрю на вещи и до сих пор верю в лучшее)