Избранные произведения

Вы прослушали краткое содержание сорока страниц. Я честно пыталась понять, почему мне должно это понравиться, почему я должна была это читать. Что мне нужно вынести? Что все тлен? Да идите к чертям, право слово.

Где-то тут же в какой-то из рецензий писали, что сложно написать подобного человека так, чтобы он при этом был психически здоров. Ну так, господа, Камю и не удалось. Кто-нибудь всерьез считает, что вот этот индивид — здоров? Да он такой же глубокий инвалид, как если бы был лишен зрения или слуха. Он же не испытывает ничего, кроме самых примитивных физических желаний, все чувства у него атрофированы, боже, да у него даже инстинкт самосохранения напрочь отсутствует. Он болен, болен в самом что ни на есть клиническом смысле.

«Он не сгибается», «он всегда говорит правду», «ему плевать на общественные нормы» - а давайте посмотрим, на какие именно нормы ему плевать? Забудем про маму, не самое страшное, в самом деле, мало ли у кого какие проблемы бывают с родителями. Спокойно относиться к избиению незнакомой женщины, презирать отца за то, что его стошнило после того, как тот своими глазами увидел смертную казнь, наконец, так же невозмутимо убить постороннего человека, ни за что, и потом ни разу об этом не вспомнить — в этом должно заключаться его превосходство над буржуазной моралью? Впрочем, что я, кто-то же и в берджевском Алексе видит борца с системой.

Заметим также, что когда ему нужно было (или когда было лень, тут не разберешь), он вполне спокойно врал и лицемерил. Вспомним, что он обеспечил алиби своего «друга» сутенера, что терпеливо выслушивал надоевшее ему нытье старика-соседа.

А реакция на газетную вырезку с историей чеха в духе «сам напросился»?

И этой болезнью, этой убогостью его нужно любоваться?

Надеюсь, ему откажут. Не потому, что он как-то там опасен или достоин смерти. Нет, он просто недостоин жизни. Он и так уже практически мертв.

Чтобы стать святым, надо жить. Боритесь.
Книга жуткая. Она о людях, их страхах и загубленных среди апатии надеждах.
В изолированном городе лишаешься по немного всех благ. Ведь когда невозможно порадовать себя даже разговором с любимыми людьми, близкими, или еще хуже – лишаешься этих людей навсегда... Тогда и приходит настоящая чума. Давно все знают, что ценность осмысливается при внезапном исчезновении.

Книга болезненная. Она о людях. Вместе с персонажами жаждешь окончания, или хотя бы сыроватки. Я уставал морально при прочтении. Меня хандрило, накачивало все тело пустотой и вялостью. Эти ужасные крысы. Больные...

Книга интересная. Она о людях!!! О психологии, о разных взглядах на мир и саму чуму. О красоте, умиротворении и духовной градации.

Книга многозначная. Ведь она о нас… Все мы в разной степени больны. Своей персональной чумой.

Будь я литературным критиком или филологом, оценка была бы Отлично, но я простой экономист и с высокими литературными материями встречаюсь редко.

Язык романа восхитителен, его хочется растащить на цитаты и периодически зачитывать вслух особо приглянувшиеся фразы, предложения, абзацы. Атмосфера романа, до одури липкая и мерзкая, пропитала, казалось, все вокруг: одежду, пищу, весь мой мозг. Приходилось периодически вклинивать другие книги, потому что залпом прочитать "Чуму" оказалось выше моих сил. Ни одного лишнего слова не было в романе, все удивительно к месту и строго по делу. Тщательнейшее препарирование эмоций, мотивов и самих поступков вызывает оторопь. В общем, очень мощная книга. Повзрослею, перечитаю.

Флэшмоб-2013 12/18

Некоторые писатели только поднимают проблемы, не предлагая их решение. Камю не такой. Я бы объединила этот роман с Тошнотой Сартра. На контрасте очень ярко заметны отличия двух авторов экзистенциалистов. В обоих романах два главных героя мужчины почти отсутствуют другие персонажи и задаётся атмосфера пустоты. Только после Постороннего читатель выходит с теплом внутри.

В центре сюжета герой, который совершает странное и бессмысленное преступление. На суде общественность судит его за отсутствие горя и ожидаемых страданий по совершенно другому поводу.

В книге автор даёт ответы, как справляться с экзистенциальными кризисами — сосредоточится на настоящем, на простых делах. Когда кажется, что нет другого выхода, он находится внутри личности. Именно личность определяет, как относиться к тому или иному событию в своей жизни. Использовать существующие возможности или думать о возможностях, которые были потеряны, в связи с обстоятельствами.

Роман короткий, написан простым языком, но темы в нём поднимаются сложные. Горячо рекомендую, если вы застряли в жизненном тупике. Прочтите либо Постороннего, либо Чуму у этого автора.

В портовый город Оран, что находится в Алжире, пришла чума. Началось все с бегущих и мрущих пачками крыс. Сначала это происшествие вызывало недоумение и отвращение, никто не связывал его с началом эпидемии. И даже, когда начались первые смертельные исходы с характерными бубонами в паху и доктора начали произносить страшные прогнозы, зазвучало слово "чума", городские власти не торопились закрыть город и ввести строгие карантинные меры. Дабы не создавать панику среди населения.

Тем не менее, когда смертность перевалила за сто человек в день, пришлось признать очевидное и закрыть город на карантин. Обо всем, что происходило в течение всего этого периода вплоть до исхода чумы, читатель узнает из хроники, которую записал уже после победы над болезнью (хотя осталось ощущение, что чума ушла сама) доктор Бернар Риэ. Доктор Риэ, сам достаточно рациональный человек, полагается больше на факты, документы и дневники, поэтому повествование вышло специфически сухим, даже у постели умирающего ребенка, но от философских размышлений, глядя в глаза смерти, в изолированном городе, теряя друзей, переосмысливая жизнь, удержаться невозможно.
Эту книгу нереально прочитать залпом, с ней заземляешься, вместе с автором и доктором углубляешься в дебри философии (что для меня на самом деле ужас ужасный!), раскладываешь по полочкам информацию, анализируешь поступки персонажей, проводишь у постели больных последние минуты. И все это действительно практически безэмоционально. На протяжении всей книги (а я плакса та еще) я не уронила и слезинки, хотя с такой-то темой я готовилась реветь добрую часть книги, но меня пробивало совершенно на другие эмоции.

Помня совсем недавнюю нашу эпидемию по ковиду, когда всех заперли по своим квартирам и домам, я удивлялась, как горожане спокойно разгуливают по Орану, стремятся поесть в кафе, выпить в барах, сходить в театр. Чума - болезнь с историей, с высокой передачей возбудителя и не менее высокой смертностью. Что и кому эти люди хотят доказать? Что можно смотреть смерти в глаза с высоко поднятой головой?

Я больше понимала людей, которые пытались вырваться из закрытого города, из вынужденной западни. Хотя они уже могли носить в себе болезнь и стать переносчиками в мир, к тем же самым любимым людям, к которым они так рвались.

Тот же самый корреспондент Раймон Рамбер, стремящийся уехать к своей молодой жене в Париж. Хотя его позиция поначалу меня жутко бесила, с чего это именно ему должны сделать исключение и выпустить из запертого города?

Интересная философия душевного состояния показана у Жана Тарру, этот человек оказался не так прост и глубина размышлений его поражает. Пожалуй, это мой самый любимый персонаж.

Советовать книгу кому-либо очень сложно, это надо попасть в нужный настрой. Меня саму "Чума" Альбера Камю зацепила, осталось ощущение какой-то безнадежной тоски, несмотря на то, что в этот раз чума была побеждена и многие герои остались живы. Возможно, это из-за внутренней подоплеки, которую вложил автор в свой роман. А подумать после прочтения тут есть над чем.

В 194... году в Оране люди начали замечать на улицах полчища мёртвых крыс, но это быстро прекратилось и начали заболевать и умирать люди. Доктор Риэ настаивал, что это чума, но в совете медиков не хотели сразу соглашаться с этим диагнозом, ведь это серьёзно. Но вскоре у них не осталось выбора как признать это и закрыть город.

Считается, что зарубежная классика всегда актуальна, но именно эта книга в 2020 году действительно актуальна как никогда.
Но решила я её прочесть не из-за актуальности, а так как она была в планах ещё с прошлого года.

Данная книга меня разочаровала. Я рассчитывала прочесть больше о чуме, болезни, страданиях, вообщем что-то жёсткое, а большая половина книга оказалась философскими рассуждениями и мне не хватило самого сюжета.

Начало книги было очень интересное, когда сюжет начинал развиваться, а потом пошли размышления и мой интерес спал.

Но это не отменяет того, что эти рассуждения содержательные и осмысленные, и что они стоят прочтения. Всё-таки классика вечна.

Сочинение на тему «Как прилюдно рефлексировать Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей».
Оказывается, один из способов — гундеть о себе и человечестве. Кажется, на этом завязаны все кухонные беседы в пять утра над остатками водки?

Вроде бы всё хорошо: вот тебе поток сознания, вот тебе афористичные мысли, вот тебе интересная биография, вот тебе загадочность и противоречивость человеческой натуры. Но как же утомительно «Падение».
И опять-таки, препарирование сгнившей душонки, лживые мотивы доброты, выбор и последствия выбора, оголение всех нервов — ну всё же есть!

Но: разобрать на цитаты — и забыть. Ад — это занудня.

Усталость Гамлета... Усталость уст, слов и ветра, жаркой плоти Земли, распростёртой на звёздном, пляжном песке, под незакатным и уставшим солнцем.
Чем душу заслонить от солнца? - Чёрной, раненой, четырёхпалой перчаткой распростёртой плоти ? Луч пальца во тьме, словно душа руки...
Посторонний - новый виток спирали трагедии героя нашего времени и маленького человека. Вот только это приниженность и придавленность не перед людьми, а перед огромным и бесчеловечным ( или слишком человечным ? ) миром.
Весь фокус трагедии сюжета и героя смещён в начало романа : " Сегодня умерла мама".
Но сын ещё не может этого осознать, почувствовать : она уже давно жила в доме призрения. Как не может он почувствовать и себя в механической людской суете, словно бы и его душа находится где-то далеко : в ярком воздухе, в запахе моря, запахе волос его девушки на одинокой подушке...
Почти кафкианский процесс бюрократизма жизни, когда осуждению подвергается человек, не плачущий на похоронах матери, не соблюдающий декоративных жестов жизни, которыми люди закрываются от смерти и тьмы. Как это по-человечески : всю бездну души, с её криками и слезами, низвести до телесных жестов и слёз ! Урвать с болью кусочек души, которую не можешь всем показать и обнять, и тешиться этой карманной душой, как некой "прелестью"...
Но и "тот" мир тоже не замечает "маленького человека". Лучистые ангелы и враноподобные глашатаи "рая", стремясь из одного мира в другой, задевают его крыльями, равно толкая на безумие, любовь и убийство...

Перед героем стоит задача : принимать ли этот мир до конца, вместе с его абсурдом и иллюзиями, положив душу и слова на ветер : пусть ветер жизни прихотливо играет чувствами, словно травой, пусть пульс обдаёт голубою, солнечной пеной жаркий берег тела... Или же противостоять абсурду ?
Не всё ли равно, в этом латентном коммунизме самой природы, где смерть звезды, человека и муравья почти равны, убить себя или другого ?
В природе есть нечто постороннее, что равно принимает и отрицает человека и бога, стремясь обнять, растворить человека в себе, толкнув его по ту сторону добра и зла, а человек будет мучиться этим, словно бы и это солнце и море и сверкнувший пистолет : часть его существа, и просто он как-то неловко пошевелился этим новым, вновь осознанным телом, бытием... Или же посторонний покорится и этому, как покорилась его посюсторонняя возлюбленная ? Вот её было жалко. А его ? Жалко мир, и его в этом мире, этим миром, в котором он, словно беспечные боги Лукреция, с их вечным "мне всё равно", словно неприкаянная душа реющая над плотью мира, со своим вечным " это было славно" : карикатура на слова бога после окончания каждого дня творения.( В последней главе, как и в романе Бовари, в душе героя проявляется нечто подлинно-человечное : трагедия и крик не маленького человека, общечеловека, но крик человека.)

Море, знакомые, жаркий пляж, кричащее солнце, обморок сердца... Некое половодье и цветение света, цепная реакция света, пульсирующего в глазах людей, море, ноже.... Кричащий шёпот света от ламп у гроба матери, безумное солнце на кладбище... Всё это складывается световым веером в нечто единое.
И как от взмаха крыла мотылька на другом конце мира происходит цунами, так и тут, от малейшей пульсации света обрывается жизнь человека. Человек - всем существом своим отразил солнце. Солнце пронзило человека. Солнце в романе - образ древнегреческого хора, рока... С той же лёгкостью он мог убить и себя. Ведь порой для самоубийства, убийства, безумия и любви, достаточно и капли света, ревнивого солнца, поцеловавшего голое, бледное, свободное от часов запястье...

Всем хочется покоя и солнечной плоти... но одни становятся посторонними, не замечая любви на земле. Другие , наоборот, теряют себя в жаркой суете вещей и поступков.
В романе есть грустный образ старика со своею обрюзгшей собакой, который вечно на неё кричал, и она отвечала ему тем же, но когда она пропала, главный герой слышал, как он ночью плакал на кровати.
Вот так и герой лишился свободы, женщины и мира... и лишь голубое окошко цвело на стене...
Вот так и мы порою смотрим на бесконечно милые нам глаза друзей, стихи, облака... и понимаем, припоминаем, что когда-то обнимали всё это, всё это было частью нас, а потом мы стали посторонними для мира и себя, и эти глаза и стихи, тоже стали для нас окошками в какую-то вечность, свободу...
И касаемся мы их, но дотянуться душою не можем. И любимые приникают к нашей груди, но пленное сердце грустно упирается в тюремные решётки рёбер, и не может обнять, поцеловать другое сердце...
Все мы посторонние друг для друга. Все мы осуждены, и нас, как и героя, искушают мирами иными, моралью, крестом : от кричащего солнца герой сокрылся в тюрьме, но священник приходит к нему в её мрак со словами о другом солнце : солнце жизни.

Тому ль пускаться в бесконечность,
Кого измучил краткий путь?
Меня раздавит эта вечность,
И страшно мне не отдохнуть!

Лермонтов

p.s. из жизни

Моя привычка читать произведения в том контексте, который в них описывается, чуть не аукнулась мне.
Я на пляже, солнце, и книга с солнцем и пляжем у меня в руках.
Пошёл с другом вдоль пляжа в магазинчик. В тени деревца сидели два кавказца, в руках у одного из них был нож : резали арбуз. Смотря на них вскользь, я прошептал, улыбнувшись : почти как арабы в книге...
Один из "арабов" окликнул меня : "что ты сказал " ?
Слово за слово ( когда-нибудь мой язык доведёт меня до беды)... вышла почти забавная перепалка, в которой я вполне мог пройти все стадии от постороннего, до потустороннего.
Подключились друзья ( слава богу, наши), и всё было улажено. Но осадочек остался.
Ну почему со мной сбываются романы Кафки и Камю, а не какие-нибудь о̶т̶т̶е̶н̶к̶и̶ ̶с̶е̶р̶о̶г̶о̶ Тёмные аллеи и Пути небесные?

p.p.s. Учитывая, что в лс была высказана мысль, что в p.s. проскользнуло нечто "национальное" и т.д., хочется сказать, что с этим у меня всё нормально, и эта история вообще не имела национальных предубеждений.

Произведение из числа тех, которые не могут трактоваться однозначно.
Будьте готовы к тому, что при прочтении неизбежно придется думать. Если вы ищете готовых рецептов жизни, не читайте "Постороннего" - их тут нет. Автор не задает системы координат, не навязывает морали, не показывает своего отношения к происходящему. Камю здесь выступает в роли такого же постороннего, как и главный герой.

Лично для меня "Посторонний" - это гимн жизни. Жизнь - то, что важно. Ваши мысли, ваши чувства, ваши философские изыскания и духовные метания не имеют никакого значения. Не заморачивайтесь. Рядом с обществом или без него - живите. Что было, что будет - какая разница? Живите настоящим. Судьба все равно настигнет вас. И тут Камю - фаталист. Не пытайтесь избежать неизбежного, отнеситесь к нему, как к части жизни. А смысл? Смысл жизни в смерти. Живи, помня о неизбежности конца. Возможно только физического, а возможно и окончательного. Не так важно, что там за занавесом, важно то, что здесь и сейчас.

Главный герой не славный малый, не подлец, он просто посторонний. Однако он не вне социума, его поступки могут быть поняты и истолкованы человечеством. Мерсо правдив, адекватен и вполне реалистичен. Вот только ему кажется, что другие оценивают его поступки также безэмоционально и логично, как и он сам, не понимая, что в мире существуют ещё и чувства. В его мире их нет. Есть только жизнь, судьба и череда мелких поступков. Сейчас бы Мерсо назвали социопатом. А он им бы и оказался, если бы не был вымышленным литературным персонажем.

"Посторонний" - книга, которую лучше прочитать, чем не прочитать. Глубоко проникнетесь вы происходящим, или останетесь равнодушным, во время прочтения шестеренки в вашей голове будут стремительно вращаться. А это всяко лучше, чем застой, ржавчина и тлен.