Эти загадочные англичанки...

Шарлотта Бронте у меня ассоциируется с "Джейн Эйр", прочитанной в самом что ни на есть романтичном возрасте. Да, я читала "Грозовой перевал" ее сестры, но до прочего руки уже не дошли, не говоря уже о произведениях не менее известной Элизабет Гаскелл. Поэтому вдвойне приятно было взяться за этот немаленький томик. Хочу отметить, что это некий роман в романе, потому как часть книги - это история семьи Бронте (далеко не одной Шарлотты, просто ее Гаскелл лучше знала), а часть (я бы сказала - львиная доля) - это письма Шарлотты, ее эпистолярный "дневник", который скрупулезно систематизирован Гаскелл и снабжен пространными комментариями, сопровождающими описание жизни в стремлении раскрыть через множество мельчайших деталей суть Шарлотты, ее внутренний богатый мир. И в этом, конечно, Гаскелл преуспела, она делает точные выводы, акцентирует внимание на мелочах, по современным меркам излишне долго "топчется" на каждом шаге и событии, но позволяет буквально стать на время мисс Бронте, понять что ею движет и каковы ее взгляды на те или иные события. Пожалуй самой распространенной фразой Гаскелл в этой книге является вариация подобной:

И действительно обильно ими удобряет каждую главу, не поленившись писать всем адресатам Шарлотты и получать на время ее письма. Однако, не смотря на то, что Гаскелл старалась описать жизнь Бронте любовно и отнеслась бережно к их творческому наследию, не смотря на ее попытки сгладить неприятные моменты, по-викториански замолчать ограниченность и фанатичность неприятия нарушения придуманного распорядка, можно увидеть отца, тетку и брата Шарлотты в довольно не радужном свете

Отец, к примеру, считая что-то избыточной роскошью (например чистые новые сухие (!!) ботинки для своих блин детей, халат, спинки стульев) просто уничтожал это - сжигал, рубил топором. Так-то забота проявлялась. Мать за 10 лет брака 6 проходила беременной, и умирая детьми не интересовалась, чтобы не расстраиваться и не привязаться. Тетка учила только вышивать, служанка, как не пишут про нее - все время болеет, брат так и вовсе слабохарактерный мотылек, в общем условия самые что ни на есть благоприятные для здоровой и полной красок жизни. Но при этом, барышни Бронте упорно старались укрепиться в мире, и целью выбрали образовательную среду. Но достаточными ли были их знания? Знания Шарлотты? Как Гаскелл описывает знания Ш. Бронте, ее одностороннее и весьма посредственное образование, как и все прочее - пространно и по викториански деликатно-ханжески. Отбросив последнее и воспользовавшись терминологией естественных наук, можно сказать, что главную скрипку в системе знаний мисс Бронте играла энтропия (то, как много информации вам не известно о системе в целом). Дискретное и хаотичное чтение, рисование, вышивание и одинокие прогулки - вот основные его элементы, это не могло не сказаться на воспитании личности интровертной, думающей, глубоко и тонко чувствующей, непубличной совершенно, иногда вплоть до нелюдимости, с книжными представлениями о мире, но при этом - с четкими суждениями о людях. И даже непоколебимое желание Бронте получить новые знания с тем, чтобы их впоследствии монетизировать (аж в Брюссель добрались сестры за требуемыми знаниями), разбилось о их же неистребимую робость и нежелание нетворкать вне своего замкнутого мирка.

Осталось только смириться как ослик Иа, ибо на их взгляд, было сделано максимальное количество усилий. Но сейчас видится, что это далеко не так.
Здоровью семьи в книге тоже посвящено много текста, что не удивительно. Потому что, да простят меня поклонники мисс Б., но относительно здоровья и она и прочие ее сестры-братья - антиподы неубиваемых тихоходок)) Как говорит интернет,

Состояние здоровья семейства Бронте, равно как и смирение при его отсутствии автор описывает пространно, тщательно и не стараясь вызвать жалость, а скорее показать причины робости, замкнутости и не возможности жить в стиле "рубаха-парень". И так как процесс был по большей части губительный и летальный, то и сама мисс Б. пишет об этом много и часто, с грустью и пронзительно звонко от невыплаканных слез. В чем причина такого? Приведу одну цитату самой героини:

- так мисс Бронте отзывается об одной из школ для девочек, в этом собственно и диагноз всей ее семьи, где один за другим от невероятно ослабленного здоровья умерли все дети преподобного П. Бронте.
Практически вся вторая половина книги посвящена тем произведениям, которые сестры опубликовали от имени Каррера, Эктона и Эллиса Беллов. Каррер-Шарлотта, пусть и не сразу, но "выстрелил" в литературное затишье своей историей гувернантки. Примечательно, что Шарлотта не только упорно и долго успешно скрывалась за "Каррером", но и даже отцу показала свой труд только после его публикации. На мой взгляд это показывает отношение к отцу, как(не) близкому человеку. Кстати, именно так, как я уточнила сейчас, миссис Гаскелл (правда у нее это получается изящнее) уточняет те или иные поступки Шарлотты:

Идентификация мисс Бронте как литератора случилась тоже не сразу. Надев мантию профессора-литературного критика, нацепив для важности очечки, многие первые читатели "Джейн Эйр" спешили оценить и разобрать сюжет книги, ее моральный посыл, достоверность описанного, ее героев и идеи автора, а также угадать, кто скрывается за фамилией Белл. Этот процесс Гаскелл описала с присущей ей основательностью, вплоть до приведения ряда писем таких переписок и рецензий. Сестры и их "Агнес Грей", "Незнакомка...", "Грозовой перевал" тоже упоминаются, но более поверхностно, а иногда - через письменное посредничество самой Шарлотты. Множество тонких и критичных рассуждений, приводимых Гаскелл и самостоятельно и со слов и цитат других, раскрывает тексты книг сестер с тех точек, с которых смотрели их викторианские читатели, полновесно оценивая сюжеты и идеи. На этот же период видимого литературного успеха и даже заработка приходится самая тяжелая для мисс Бронте часть - один за другим умирает брат и обе оставшиеся сестры, что скажется пагубно и на здоровье Шарлотты. Очень трогательно и вместе с тем неуловимо прагматично описан брак Шарлотты с человеком давно работавшим рядом и испытывавшим глубокие чувства к этой невысокой ясноглазой тихоне. Концовка книги, неминуемая и беспощадная, приводит нас вновь к тем надписям на плитах, о которых автор говорит в самом начале книги, возвращая желание перечитать еще раз и подумать над судьбой прекрасного и талантливого человека:

Быть белым, гетеросексуальным мужчиной из среднего класса значит быть одновременно вездесущим и невидимым. <...> Любая университетская программа, в названии которой нет слов "ЛГБТ", "женщины" или "меньшинства", - это программа о белых, гетеросексуальных мужчинах. Мы называем такие курсы "литературой", "историей" или "политологией".

М. Киммел.

У каждой женщины, - говорит Вирджиния Вулф, - если она хочет писать, должны быть средства и своя комната. Этими словами она обращает внимание на два основных препятствия на пути той, кто хочет добиться успеха в писательстве или любой другой разновидности художественного творчества. Эти препятствия - экономическая зависимость и человеческое предубеждение относительно людей женского пола.

1. Экономическая зависимость. Говоря об отсутствии у женщины денег, Вулф имеет в виду не только несбыточную мечту каждого творца - возможность творить, не задумываясь о куске хлеба. Она говорит и возможности получить хорошее образование, которое стоит денег (и если не тех, что стоит уплатить за него напрямую, то хотя бы тех, что не будут заработаны за время обучения), о стипендиях, фондах и премиях, и о людях, готовых стоять за спиной начинающей писательницы до тех пор, пока она "не встанет на ноги". За несколько десятилетий до того, как это эссе было написано (а это случилось в 1928 году), женщина в Англии получила возможность самостоятельно распоряжаться заработанными деньгами, а прежде бы эти деньги принадлежали бы ее мужу. За несколько лет до эссе, а именно в 1919 году, англичанки приобрели избирательное право. Иными словами, на время Вулф пришлись первичные последствия всех законотворческих инициатив, которые укрепляли право женщин на трудовую и интеллектуальную деятельность.

Справедливости ради стоит сказать, что экономическая зависимость - бич не только женщин, но и многих других социальных групп. Один мой знакомый высказал мысль о том, что многие страны (вроде США) до сих пор живут по феодальной системе: многие дети способны добиться успеха через образование лишь тогда, когда их родители достаточно обеспечены и согласны оплатить их становление (зачастую - лишь в том случае, когда видят в детей продолжателей своих традиций). Таким образом, социальные "низы" попросту не в состоянии найти нужную сумму денег, а лица, чья жизненная позиция радикально выбивается из представлений более консервативного поколения, становятся перед выбором - свобода мысли или свобода финансовая. Как раз в такой ситуации женщины среднего класса могут чувствовать себя защищенными: мало какие родители в наше время откажут дочери в высшем образовании только потому, что она - девочка. Однако если идти дальше, то мы вспоминаем: женщинам на этой планете до сих пор принадлежит лишь 10% капитала и 1% собственности (и это при повальной склонности отечественных чиновников записывать награбленное на своих жен). Выходит, экономическое положение женщины до сих пор довольно шатко, что и делает ее более уязвимой для препятствия номер два.

Дальше...

2. Предубеждение. Множество "выдающихся" умов, предшествовавших творчеству Вулф, пытались указать женщине на ее место. Кто-то говорил, что женщины по природе ограничены и тупы, кто-то считал, что заниматься "мужскими" делами - безнравственно и вульгарно, кто-то и вовсе находил женщин не способными ни на что, кроме деторождения. Женщину издавна не рассматривали как действующее лицо. Поэтому писательнице, говорит Вулф, приходится встречаться не с холодным равнодушием мира, в отличие от ее коллег-мужчин, а с неприкрытой враждебностью, вызванной скорее не ее посягательствами на знание истинной природы вещей, а с попытками ступить на поле деятельности, ранее занятое только мужчинами. С равным по разрушительной силе предубеждением женщинам приходится встречаться по сей день. До сих пор некоторые ученые и псевдоученые стараются собрать доказательства умственной неполноценности женщин, а "мыслители" отводят женщине презренное и подчиненное положение.

В своем эссе Вулф являет зачатки определения того, что позже назовут "мужским взглядом" в кино и литературе, то есть взглядом якобы с позиции гетеросексуального мужчины, способного демонизировать, сексуализировать, обожествлять женщину, но никогда - представлять ее как личность. В одном из примеров Вулф указывает на писателя, в работах которого женщина в своей роли ничем не отличалась от дерева и была призвана лишь подчеркнуть эгоистическое величие героя. Это заметно и сейчас, когда мужчины говорят о развлечениях "вино и женщины" вместо нейтрального, допустим "флирт" или "секс", сводя существование женщин до единственной функции - увеселительной.

Но вовсе не это изображение является препятствием на пути женщины к литературной или иной художественной карьере. Им становится постоянное одергивание со стороны: не женщины открыли Америку или закон "всемирного тяготения", не женщина расписывала Сикстинскую капеллу и писала "Короля Лира", а раз во времена дремучего бесправия женщины не создали ничего великого, то и сейчас у них не получится. Со временем у сторонников позиции "счета по головам" появилось еще больше претензий: мол, теперь-то у вас есть и права, и свободы, так где же ваши великие произведения? И тут можно привести два аргумента:

- во-первых, не каждая женщина, даже очень одаренная, добровольно отдаст себя на растерзание общественному мнению. Одна будет уверена, что ни на что не способна, другая не захочет отказываться от претензий на счастье, а третья будет бесконечно злиться из-за колкостей в ее сторону. Лишь немногие, наименее чувствительные или наиболее эксцентричные, способны пойти наперекор обществу, которое отдает пальму первенства всему "мужскому", используя это слово как похвалу.

- во вторых, в борьбу с теми, кто все-таки решился этот барьер преодолеть, вступает экономика. Распределение премий и стипендий, совместные контракты, репродуктивный труд, поиск финансирования для проектов и поддержка "женского очарования" - вот незаконченный список пунктов, по которым женщин могут подстерегать экономические трудности. Поскольку большинство финансов по-прежнему находится в руках мужчин, существует опасность, что многие из них довольно неохотно будут финансировать продвижение женщин в привычных им областях.

Именно против постоянной конкуренции и войны между полами Вулф и протестует. Но, формулируя основание для своего протеста, она скатывается в метафизику, постулируя архитипическое различие "женского" и "мужского" и необходимость объединения того и другого в идеальном для писателя андрогине. В какой-то степени это действительно верно: вряд ли писателю стоит помнить о всех социальных ограничениях, которые накладывает на него биологический пол, когда он пишет о чем-то, связанном с вечностью. Но, с другой стороны, в позиции Вулф еще много наивности в вопросах гендера, и многое из того, что относится к социализации, она приписывает напрямую полу.

Свою речь Вулф завершает обращением к молодым студенткам, призывая их пользоваться данной законом свободой, не обращая внимания на постоянные попытки принизить значение женщины, предпринимаемые обществом. Этот совет полезен так же, как и прост, и для его формулировки понадобилось множество страниц предварительных размышлений. Вот у меня, например, есть и средства, и своя комната, но писать у меня пока что не получается - что-то мне да мешает. Прежде всего это сомнение в том, а хочу ли я писать в принципе - и это, пожалуй, единственное для меня извинение. А для всех остальных, кто в своем желании абсолютно уверена, но мучается другими демонами... теперь вы знаете, что делать.

Что бы Вирджиния подумала, узнав, что отзыв на ее книгу сочиняет девушка во время глажки белья?...

*****

Читая данную книгу, приготовьтесь увидеть слово «женщина», наверное, 1000 раз, а может быть и больше. Это буквально гимн женскому полу, женскому творчеству, женскому праву и мужскому началу в женщине (или наоборот, но это уже не точно))).

Начинается все с того, что Вирджиния поставила себе задачу исследовать тему присутствия, а вернее отсутствия женщины в литературном творчестве на протяжении веков и практически до 19 века (за исключением высоких влиятельных особ, творящих скорее от скуки, нежели от идеи).

Практически все исследование строится на ее собственных фантазиях и умозаключениях, и как считает сама Вирджиния, они достаточно логичные. Предположим...)

По мнению автора испокон веков женщине отводилось второстепенное место в социуме, она считалась неким аппендиксом от мужчины и все, чем ей приходилось довольствоваться - это рождение и воспитание детей, создание семейного очага, забота о доме и забота о муже. (Тут писательница не поскупилась на яркие высказывания в сторону мужчин)). Женщине отводилась именно эта роль и на другую она не имела права претендовать. Она не имела доступа к учебе и саморазвитию (думаю, это скорее про низшие слои, ведь у аристократов были гувернантки и пр). Не имела права голоса (снимаю шляпу перед суфражистками). Но так ли это, если посмотреть под другим углом? В современном мире, где бытовые условия практически у всех социальных слоев дарят женщине очень много свободного времени, теперь она может употреблять его в своих интересах, будь то общественных или личных (спасибо индустриальным революциям), но в прошлых веках, быт был на первом месте, и где же время для себя? (Не включаю сюда богатых девушек, которые изредка, но все же пытались творить искусство).

Сегодня уже не принято быть домохозяйкой, скорее это дурное качество и намекает на скудость ума и амбиций современной девушки. Нужно работать, строить карьеру, мазать метры картин и сочинять блоги или блоки всяческой беллетристики. Зато сегодня прослеживается такая штука и среди молодёжи и среди женщин постарше, посвятивших всю свою жизнь не столько семье, сколько карьере- это нехватка времени на тот самый семейный очаг и на того самого мужчину, если он еще не сбежал. Знаю, многие покрутят пальцем у виска в мою сторону, но я не осуждаю. Сложно найти середину, ту самую, которая позволит оставаться женщиной (именно женщиной), при этом образованной и интересной, умеющей войти в горящую избу, но при этом быть домашним котенком.

Конечно я не изучала статистику разводов ни в средние века, ни в 19-м, когда женщины были унижены и оскорблены навязанным им мужским мнением и правилами, но что-то мне подсказывает, что процент разводов увеличился именно в современном мире. Так уж устроена природа и инстинкты- кто-то добывает огонь, а кто-то его хранит и если нарушить этот баланс, то нарушается всё остальное. Ни в коем случае не претендую на истину в своих размышлениях, это только то, что наблюдаю в современном европейском обществе. Эх, где ж она - золотая середина и гармония в сосуществовании женщин и мужчин в равных правах))...

... и женщин в качественной интересной литературе...

Когда я начала читать это произведение, эмоциональный накал возрастал все выше и выше с каждым абзацем, где-то соглашаясь, а где-то споря с автором, но к концу книги я устала от бесконечных «женщин»). Единственное, что останется навсегда актуальным и правдивым - для творческого процесса необходимо пространство. Своя комната. (Все это сказки про голодного художника). И на эту «привилегию» не у всех есть бюджет.

Безусловно, в книге много интересных тезисов, мыслей, но все они горят феминизмом. Это было актуально на тот момент, когда жила Вирджиния, но увы, время ушло вперед и сейчас феминизмом уже не удивить...

Дело в том, что я живу в европейской феминисткой стране и наблюдаю феноменом феминизма уже очень много лет.

И несмотря на то что я сама женщина, однако, не являюсь сторонницей феминизма, именно той его формы, которую я наблюдаю здесь и сейчас.

ПС. Возможно, надо было начать с краткой биографии Вирджинии. Будучи ребенком, она потеряла родителей, социальное положение, как я понимаю, изменилось, а позже, Вирджиния нашла себя и новых друзей в лондонском клубе нонконформистов. Там молодая девушка нашла не только своего мужа, и любимую девушку для поддержания лучших струн своей души и тела, но и возможность самовыражаться- освоение нового социального движения и занятие литературным творчеством. Писательница, по мнению биографов имела наследственное психическое заболевание и с возрастом оно прогрессировало. Достигнув момента полного истощения сил для борьбы с припадками, Вирджиния покончила с собой, утопившись.

ПС. Вирджиния сравнивает творчество несколько знаковых женщин писательниц - Джейн Остин, Шарлотта Бронте и других. Это было интересно, особенно то, что в силу неимения «своей комнаты» (читать своего времени, личной возможности, личной свободы), женский слог и построение литературных мыслей очень страдало и приводило к разрозненности всей композиции в том или ином произведении. Такие исследования интересны, но в другом формате...

Если вы женщина, желающая стать писательницей, вы должны иметь свою комнату и 500 фунтов дохода. Так считает Вирджиния Вулф. В рублях на сегодня 500 фунтов — это около 58 тысяч. Ну как, можете себе позволить? Я бы еще оговорила свободное время как третью составляющую...

Своя комната — превосходное эссе, которое само по себе можно выбрать для знакомства с Вирджинией Вулф. Оно не ограничено темой писательства, речь идет о положении женщины в обществе в целом — по состоянию на сто лет назад, конечно, но почему тогда всё воспринимается с таким живым сочувствием...

В самом начале эссе — пространное лирическое отступление, однако расплывающееся внимание сразу фокусируется на описании того, как автору не позволяют зайти на территорию университета (не говоря уже о том, чтобы там учиться), так же как и в публичную библиотеку (это тоже только для мужчин).

Феминистская повестка в то время — это про возможность получить образование и работу, право иметь собственный доход, право на собственных детей. Одним словом, про элементарное выживание и человеческое достоинство.

Вирджиния Вулф
«Своя комната»

Зная биографию Вирджинии Вулф, а также литературный стиль, которому она отдавала предпочтение, я заведомо предубеждён относительно её творчества. Скорее всего, ещё во мне до сих пор отзывается тот унылый образ этой английской писательницы и критика, который довелось увидеть воплощённым Николь Кидман давным-давно в фильме «Часы», снятого по мотивам книги писателя, с творчеством которого у меня так же нет никакого желания [уже] продолжать знакомство. Меня совершенно не тянет читать художественные книги, вышедшие из-под пера этой заслуживающей уважения женщины. Не хочется копаться в голове самки, которая была склонна к депрессии и закончила жизнь так, как закончила. Опасаюсь, что не выплыву из того бесконечного потока слов и сознания, которыми она наделяла свои художественные тексты. Я вообще не большой любитель стилистического приёма «поток сознания», а в данном [моём] случае дело усугубляется «тараканами в голове». На данный момент мне и своих хватает. Не обессудьте, уважаемые дамы… и господа.

Но, как говорится, если гора не идёт… К тому же, эссе, посвящённое собственно литературе и роли женщине в ней, не является художественным творением. Так что, свой обет я [пока] не нарушу. Тема, которой посвящена работа, не являлась праздной и неактуальной для времени своего издания. Да и поныне является таковым. Напротив, написание и выход этого типа эссе было своевременным — если не сказать запоздалым на многие века — и на злобу дня. Оно нашло выход, стало предрешённым исходом, веянием того времени, когда женщины обживались в своих плюс-минус равных с мужчинами правах (без равноправия, конечно, и не без шероховатостей), которые с нечеловеческим трудом было наконец-то отвоёваны. Не только в литературе — вообще в жизни. И эссе миссис Вулф даёт об этом представление, позволяет узнать её точку зрения. В тексте незримо скользит печаль и горечь оттого, какая роль была отведена человеку с грудью, вагиной и длинными волосами в общественной жизни на протяжении всего времени, которое соблаговолило нам известить о себе. Участь та, как нам всем известно, была незавидна, далека от современных стандартов, кои всё ещё не вполне блещут справедливостью и адекватностью восприятия. Хотя по сравнению с 1928-м годом от Рождества Христова (простите, женщины, но в обозримом будущем летоисчисление будет вестись с рождения мужчины) — дата написания эссе — прогресс колоссальный. Зато явственно слышен голос борьбы и надежды на позитивные изменения, ростки которых она в том числе и закладывала. Пусть о них будут судить уже потомки Вулф, ведь она отводит целых сто лет на путь полноценного утверждения самосознания и обретения себя как полноправного члена общества, независимой и самодостаточной личностью.

Мне пришлось по душе то, как она сплела, объединила в тексте свои рассуждения с окружающей её обстановкой во время мыслительного процесса. Вышеупомянутый ход позволил представить себя рядом с ней, словно ты невидимый попутчик. И это было здорово! Иногда лицезрение того или иного события, действа или влюблённой пары могло открыть новую грань уже обдуманного, а то и вовсе навести на новый виток размышления. Вместе с главной героиней читатели и читательницы посетят университет; лужайку возле университета, с которой её сгонят только потому, что она — женщина; Британский музей, в котором мы узнаем о художественных способностях Вирджинии; окажемся возле церкви; сходят в кафе; понаблюдают (уж в наблюдательности ей точно нельзя отказать) за течением жизни Лондона… Но это всё наружное. А вот скрывающееся за этим фасадом путешествие во времени является, как мне кажется, сутью эссе. Во время странствия мы познакомимся с предположением, как могла бы творить на поприще литературы сестра самого Шекспира, что сулила бы ей такая занятость; порассуждаем о жизни и творческом пути сестёр Бронте, Джейн Остин и некоторых других. Жаль, что не удостоились упоминания Мэри Шелли, Анна Рэдклифф или Мария Корелли. Нам придётся поразмышлять над вопросом, почему раньше женщин изображали в литературных произведениях так, а не иначе, а также выясним, что этому способствовало. Что или кто мешал женскому самовыражению?

А вы задумывались, почему многие века трудно было что-либо изменить хотя бы в этой области деятельности. Хотя бы… Как обречённо звучит это «хотя бы» на общем фоне бедствия. Вирджиния вынудит поспорить о вкусах и пристрастиях (с пристрастием, конечно же). Не знаю, как вы, а я рад был в очередной раз задуматься над всеми этими проблемами. Спасибо ей за это. А вы знали или догадываетесь, почему, например, Жорж Санд или Джордж Элиот, Каррер Белл имеют такие псевдонимы? «Наивысшее величие женщины состоит в том, чтобы о ней не говорили, сказал Перикл — о котором, кстати, говорили довольно много». Да и вообще что стоило женщине написать хотя бы небольшой роман? Хотя бы написать! Не говоря уже о том, чтобы его издать! И ведь такое положение женщин было не только в литературе. Литература — это жизнь, а ты в ней женщина. Посыл понятен, он благороден и необходим для возможности выбора, свободы и независимости, и писала она «со своей колокольни», говоря за всех. У меня сложилось такое впечатление, но кто дал ей право говорить за всех женщин? Не всем же хочется реализовать себя в профессии и быть независимой от мужчины. Материнство, домохозяйство, поддерживать и вдохновлять достойного партнёра, быть благодарной и самой наполняться благодарностью ближнего за заботу — всё это может быть не менее важным в жизни женщины. Каждая должна иметь возможность сама для себя определять, какой путь избрать, в чём находить удовольствие и отраду. В этом общество и близкие люди должны помогать. Без перегибов, с пониманием.

Я оценил лёгкий, ненавязчивый, остроумный юмор, чарующую иронию. В них не было злобы или ненависти. Дурашливости и снобизма я также не заметил. Скорее, непонимание: «Как можно так думать? Что за нелепое суждение? А, мужчины? Вы, считающие себя профессорами и светилами!» Именно такие вопросы виделись мне между строк, именно ими и им подобными задавалась она, многие и многие женщины на протяжении веков. Хотя за более древние времена судить лично мне не с руки. Но кто знает… А как ещё? Упрямство, узость мышления, тупая узколобость была присуща учёным мужам не только в области медицины, о чём чуть позже поведал небезызвестный журналист и историк — херр Торвальд. Немного смутил акцент только на плохих, отрицательных сторонах, игнорируя положительные, которые, несомненно, были, потому не все мужчины «тупорылые мужланы». Были, есть и будут те, кто с уважением относится к женщинам, кто восхваляет и превозносит их. Изображает в выгодном свете в своих литературных творениях, живописи. Эта однобокость смутила. Но понятна. Я нашёл в данной работе покладистость и воздушность слога — то, что я так боюсь не отыскать в её прозе. Мысль — чёткая и ясная, вливается живительным потоком в мозг, глаз радуется доходчивости, а взгляд успокаивается от вразумительности подачи материала. Сознание наслаждается простотой изложения и толковости суждения. Не без ма-а-а-а-аленьких минусов, но всё же. Вроде бы серьёзные и непростые темы поднимаются, а текст отдаёт изяществом. Словно это и не эссе вовсе. Или не совсем эссе. Не покидает ощущения наличия фикшна в нон-фикшне. Спасибо переводчице. Искренняя благодарность! Доступность поражает. Кружево! Кружево, мастерски сплетённое и достойное истинной женской руки. Женственность как она есть. Чудесно же!

Насколько я понял, оное эссе скомпоновано из двух или трёх лекций. Как бы мне хотелось их послушать вживую! Ох, представляю, как искромётно звучали фразы о схожести и различиях мужчин и женщин, о преимуществах и недостатках каждого из полов, и как чертовски верно и неумолимо, словно раскаты грома, раздавались слова с выводами, к которым пришла в итоге урождённая Аделина Вирджиния Стивен — известная писательница и критик, которая до обретения возможности заниматься своим истинным призванием перепробовала, если верить её словам, основные занятия, доступные женщинам до 1918 года, а именно: надписывала конверты, читала старым леди, мастерила искусственные цветы, учила детишек алфавиту, зарабатывала на кусок хлеба случайными статьями в газетах. И хотя главные из них касаются самореализации на литературной стезе и существования женщин в обществе, каждый человек увидит и отметит кое-что ещё. Для себя. И да, даже мужчина. В каждом мужчине есть нечто от женщины. Равно как ив каждой женщине есть что-то мужчины. В понимании и гармонии этих начал есть зерно, фундамент благополучия. Если это не так, то можете бросить в меня камень. Неизгладимое впечатление и яркие эмоции обеспечены! Восторг и трепет, но… художка Вулф, не жди меня. Я ещё нескоро. К этому же эссе я наверняка вернусь спустя какое-то время. Субъективно об объективном. Объективно о субъективном. Люблю.

P. S. Желаю всем — и мужчинам, и женщинам — достатка, тяги к путешествиям и познанию окружающего мира. Пусть вы обретёте на своём пути понимающих и разделяющих ваши интересы близких. И без возможности уединения в «своей комнате» в момент, когда вам это необходимо, никуда. Да будет так!

Мой пробел в библиографии любимой писательницы! Даже немного стыдно, но я всегда хотела пополнить "Своей комнатой" коллекцию бумажных книг Вулф и на Московской международной книжной ярмарке наконец нашла свежее издание знаменитого эссе.

Вирджиния, как обычно, иронична; и не зря хвалит Джейн Остин, Остин ей явно ближе своими иронией и рациональностью, чем Шарлотта Бронте - порывистостью и страстью, хоть последнюю Вулф считает более одаренной от природы. Вирджиния остра на язык; и спустя 90 лет ее аргументация, кажется мне, порвет не одну пятую точку на британской флаг.

А о чем эссе? - О важности для женщины собственных пространства, дохода, образования. На год написания эссе (1929) барышни в Великобритании могли голосовать всего 9 лет как! и 49 лет как могли иметь собственность. Теперь иного мы не представляем и нет-нет да вздохнем, заслышав хруст французской булки. А стоит ли?..

Но все меняется, утверждает писательница. Пора брать судьбы в собственные руки. В общем, это очень вдохновляющая книжка! Для нас с вами тоже. Все еще.

P.S. А еще я посмотрела "Виту и Вирджинию", которых давно ждала. Фильм об отношениях Вирджинии Вулф с другой знаменитой современницей - Витой Сэквилл-Уэст. Именно она - прототип изменчивого Орландо в одноименном романе (экспериментальном и классном). Кино безумно красивое, эстетичное, с явно подобранными акцентами форм и цветов в кадре, способное разрушить образ Вирджинии как только Филологической девы в рюшах с того самого знаменитого фотопортрета. В Элизабет Дебики я разглядела Вулф не сразу, но к середине уже безоглядно ей верила. Ну, а Джемма Артертон (Вита) - красотка всегда.

Эта книга, не смотря на то, что ее написала известная писательница о своей великой подруге, далась мне с трудом. Во-первых, сама по себе манера, стилистка 19 века пафосная, вычурная, стремящиеся к громоздким предложениям, воспринималась трудно. Во-вторых, использовались устаревшие слова, которые вы найдете только в словаре, многие уже вымерли из современной речи. И наконец, это самое трудное, Гаскелл любит рассуждать пространно, она отвлекается от сюжетной линии на второстепенное. Прежде чем начать рассказывать о отце Шарлотты, в принципе, она с две главы чисто описывает вам деревеньку, местных жителей, историю церкви, где служил пастором мистер Бронте, все c азов, кратенько запихнем несколько столетий в каждую из глав. Просто, так можно забыть, а о чем собственно читаем? О местном колорите, истории или о семействе известной писательницы.

Неудивительно, что в книге восхваляется гений Шарлотты Бронте и ее сестер, но все они показаны только с положительных сторон, как и их родители. Только, единственный брат, завуалированно, в рамках приличий, описывается, как шалопай, хотя на деле он был пьяницей и неудачником, причиной гибели сестер Бронте - они простудились на его похоронах. Некая однобокость и особый светлый ореол о сестрах - делает честь Гаскелл, как преданной подруге и коллеге, но мне, такая подача кажется несколько однобокой. Я не верю в идеальных людей, все же хотелось более полно увидеть характер Шарлотты, плюс, повторюсь, дополнительная информация о том, что окружало писательницу, очень сильно отвлекало от нее. Я понимаю, что автор биографии хотела передать атмосферу, в которой Шарлотта жила и творила, но это было слишком громоздко и водянисто.

Для чтения этой книги нужно терпение.

В своём эссе Вирджиния Вульф исследует место женщины в литературе. Даже, скажем так, пространство, которая та могла бы занять.

Есть ли оно? (Нет.)
Достойна ли его женщина-писатель? (Хм-м…)
Достойна ли женщина-писатель такого звания, или это так, пописульки для домашних, если, конечно, эта женщина рискнёт их кому-то показать?

В пример приводятся реальные случаи вопиющей гендерной несправедливости. Для кого-то они кажутся незначительными, но женщина лишена даже возможности. Главный минус – отсутствие образования, но даже при его наличии женщине было просто негде сесть и начать писать. Или хотя бы задуматься об этом.
Если смотреть более глубоко, то эссе – не размышление о месте женщины в литературе. Оно о месте женщины в мире, и очень жаль, что ещё сто лет назад, да даже и, наверное, пятьдесят, оно было таким незначительным.