Эти загадочные англичанки...

Глядя на портрет юной Вирджинии, меньше всего думаю о бунтарке, а ведь именно ею и была эта красивая женщина со стальным стержнем внутри - бунтаркой в жизни, бунтаркой в литературе, учившая жизнью, примером, творчеством, наглядно показавшая, что место женщины не только у плиты.

Оттого, наверно, таким ярким, вдохновенным, мотивирующим получилось представленное эссе - "Своя комната", в котором со всей ясностью Вулф изложила свои принципы и взгляды, свои убеждения на тему "Женщины и литература". Обширная тема ее исследования, пожалуй, поддалась бы не всякому писателю-мужчине. слишком о многом хочется рассказать в связи с нею: как изображали женщин в литературе на протяжении веков и была ли в этом хоть горстка правды, чем женские книги отличаются от мужских, почему женщинам сложнее писать и многое другое.

Бездонная тема, в которой, кажется, можно утонуть, но только не Вирджинии - книга получилась насыщенной, но емкой, провокационной, ироничной, умной и, черт возьми, жизненной и правдивой. Мы сколь угодно долго можем рассуждать о наступившем равноправии мужчин и женщин, но отчего-то женских имен - громких и влиятельных - в литературе мы не слышим. Мы с нетерпением ждем выхода очередной книги Пелевина или Кинга, а где женские имена? В нулевые, правда, это место ненадолго заняла литературная мама Гарри Поттера - выход новой книги о мальчике-волшебнике всегда становился сенсацией, а сейчас-то кто? Вот так навскидку на ум ничего и не придет. Мы говорим о равноправии, но искренне удивляемся, если где-то президентом выбирают женщину...

Вулф, эта искренняя и наблюдательная женщина, опередила время, заявив тогда, в 1929-м, о том, до чего многие доходят только сейчас. Она уже тогда, в 20-е, сподвигала женщин на творчество, на смелость заявлять о себе. Не знаю, насколько тогда это у нее получилось, но странным образом ее слова звучат актуально и поныне:

Она учила быть собой, никого и ничего не бояться, открыто выражать свои мысли, не оправдываться отсутствием времени или способностей. Она вообще говорила, что женщине для того, чтобы писать, нужны лишь две вещи: деньги своя комната. Фраза, брошенная в самом начале эссе, признаюсь, меня изрядно шокировала. Писательница была мне знакома до этого момента по ее потрясающим романам "Орландо" и "Миссис Дэллоуэй". Я усмехнулась, прочитав эту парадоксальную сентенцию. Мне-то казалось, что, по крайней мере, еще нужен минимум писательских способностей, умение рассказывать истории и прочее. По итогам прочтения права оказалась она - не я. Просто она действительно любит шокировать благопорядочную публику, и книги не исключение. Своего она добилась - внимание мое после прочтения той фразы было неустанно приковано лишь к ее эссе, к поиску доказательств того тезиса в тексте самой книги. Она завлекла неоднозначным своим утверждением, а после погрузила в необычайной красоты текст, переливающийся выразительными метафорами, красочными эпитетами, неожиданными сравнениями и едкой иронией. Странное дело: вспоминая остроумных писателей, мы в первую очередь называем Оскара Уайльда; говоря о красивом слоге - Набокова или Пруста, а ведь все перечисленное умело соединяла в себе та самая Вулф. В этом сразу же можно убедиться, открыв ее эссе. Редко встретишь женщин-писателей, богато одаренных чувством юмора, вот Вирджинии с этим точно повезло. Ее едкие фразочки смешили меня весь вчерашний вечер - другое дело, что смех этот часто сквозь слезы, я ж говорю: жизненная книжка...

В последнее время что-то увлекают меня руководства для писателей от самих известных мастеров слова. В каком-то отношении таким же руководством для начинающих авторов-женщин можно назвать и эссе Вулф. Порою нам нужны не конкретные советы по сюжету, разработке персонажей и прочему, а вдохновляющее напутствие, зачем мы должны писать и почему мы не должны бояться этого делать. Возможно, другим писателям-женщинам я бы не поверила (за исключением разве что Айн Рэнд), а вот Вулф верю, с ее категоричностью, резкостью к концу книги даже примирилась - талантливому человеку прощаешь многое.

И если она говорит, что стремиться нужно не только к духовному росту, но и к материальному обогащению, и что последнее как раз-таки и поможет вам в творчестве (обычно ведь этот вопрос деликатно обходят стороной), то ей тоже веришь:

Возможно, грубовато, но ведь правда же?..

Она до ужаса прямолинейна в своем эссе, не стесняется обвинять в отсутствии вкуса или стиля своих же коллег по перу (даже Шарлотте Бронте от нее достается), но это не выглядит оголтелыми нападками или завистью к чужому таланту. Просто Вулф за справедливость и привыкла называть вещи своими именами. Да, порою ее заносит в своих размышлениях. Улыбаешься и читаешь дальше. А со многим тем не менее соглашаешься.

Она, подобно хирургу, делает на миг больно, чтобы потом стало хорошо, вскрывает язвы и нарывы, но исключительно с благой целью:

Хороших книг много не бывает. Книги - это и средство самовыражения, это и средство улучшения мира: сделать его чуточку добрее, прекраснее, справедливее. А потому и призывает представительниц своего пола создавать и творить: "Поэтому я прошу вас писать книги, так как считаю, что это принесет пользу и вам, и всему миру". Она обращается в эссе ко всем незримым сестрам на планете, в том числе и к нам, живущим уже в двадцать первом веке. Она вдохновляюще рассказывает том, чего стоило женщинам пробиться на литературную сцену. Они это в какой-то мере сделали для нас! Разве было просто сестрам Бронте или Джейн Остен? Жорж Санд или Джорджу Эллиоту, которые были вынуждены скрываться под мужскими псевдонимами, чтобы их напечатали?.. Они протоптали эту дорожку для будущих поколений - юных и зрелых, красивых, нежных, ранимых, целеустремленных. И было бы глупо сейчас не пользоваться плодами их деятельности... Глупо оправдываться, что нет времени или идей (прочтите Кинга, Бредбери или Воннегута - они подскажут, где брать идеи. Спойлер: везде), что нет таланта, что это не приносит денег... Она живо и в красках напоминает о тяжелой судьбе женщин которым когда-то было отказано даже в праве на образование, не то что на создание собственных книг!

Безумно понравились ее мысли насчет андрогинности ума (я так понимаю. мысли эти позднее войдут в ее знаменитый роман "Ордандо") - перестаньте обращаться лишь к своей женской сущности. Не копируйте мужской стиль, но думайте иногда и с других позиций.

Она учила женщин - современниц и потомков - быть сильными. А вот у самой не получилось: 28 марта 1941, оставив прощальное письмо мужу Леонарду, Вирджиния утопилась в реке Оуз неподалеку от их загородного дома в Сассексе. Хотя... может, в этом тоже была ее сила? Уходить надо вовремя, пока ты можешь дать что-то этому миру, пока твое существование не стало бессмысленным прозябанием...

Неоднозначная книга, к которой сложно подойти с единой меркой. Шокирующая. Громкая (и опять, опять не вяжется у меня ее творчество с ее обликом - нежной феи из какой-то сказки. Я гляжу на портрет и представляю поэтессу, тихим голосом шепчущую трогательные строки о любви. Я смотрю на ее фотокарточку вновь и вспоминаю, что это именно она написала столь вдохновляющий памфлет в защиту женщин, в том числе от самих себя, намеренно губящих свой талант). Саркастическая. И точно полезная для всех женщин: мы часто недооцениваем себя и собственные способности, не только в творчестве. Вулф попыталась уверить нас в обратном: мы достойны и мы можем. Нам же осталось попытаться принять все сказанное ею: пока - на веру, а дальше по обстоятельствам.

Книга представляет собой длинное эссе из нескольких частей, датируемое 20-ми годами прошлого столетия.
Основной тезис Вирджинии Вулф сформулирован следующим образом - женщине, чтобы заниматься литературой и другими видами творчества, нужно иметь условных 500 фунтов годового дохода и собственную комнату, которая запирается на замок. Невозможно не отметить уровень инфляции за сто протекших лет.
500 фунтов в год? В наши дни на родине Вулф к этой сумме нужно добавить два нуля, чтобы описанное развитие событий стало жизнеспособным. Словом, требуется цифра на два порядка выше.
Оба необходимых для креативных видов деятельности условия следует понимать отчасти метафорически.

Однако они и сегодня остаются неким базисом, который может затеряться под возведённой на нём архитектурной конструкцией, но это не умаляет его значения.
Другой аспект, на котором писательница делает акцент, - возможность для женщин, пробующих себя в творчестве, опираться на опыт предыдущих поколений. Листая накопленные за столетия учёные тома, она констатирует, как мало женских голосов они сберегли. Вместо книг, пустые полки.
Некоторые современные исследователи смотрят на исторические события через феминистскую оптику и объясняют выбор такого подхода необходимостью восполнить молчание бесчисленного поколений женщин, дать им наконец голос. Цель благородная, а вот исполнение далеко не всегда ей соответствует, но это другая история.

Говоря о эссе с феминистской повесткой, сложно обойти вниманием знаменитый феминистский лозунг (он, конечно, появился сильно позже написания книги), который не всегда понимают корректно. The personal is political (личное - это политическое).
Его смысл в том, что до последнего времени проблемы, с которыми сталкивались женщины, были покрыты толстым слоем молчания. До конца 60-х гг. прошлого века практически не было общественного диалога о таких вещах, как, к примеру, домашнее насилие или контроль рождаемости.
Следовательно, частные опыты и рассказы становились способом заявить о проблемах, вербализировать то, что волновало многих. Примерно с начала 70-х гг. личных рассказов начинает появляться всё больше, но по-прежнему мало серьёзной литературы. И вот на таком фоне новеллизированное эссе Вирджинии Вулф приобретает дополнительный объём.

Размышляя в тиши университетской библиотеки о положении женщин в истории, Вирджиния придумывает свою героиню - сестру самого Уильяма Шекспира. Судьба этой вымышленной девушки воплощает то, что могло случиться с талантливой и энергичной женщиной в XVI веке. Воображаемая сестра великого драматурга мечтает учиться и стать актрисой… Какие у неё есть возможности? По версии писательницы, она с высокой вероятностью совершит суицид после того, как увидит все свои планы обманутыми, а свои способности жестоко высмеянными. Столкновение с враждебной реальностью заставит одарённую девушку потерять последнюю надежду сказать своё слово в мире, где испокон веков доминируют мужчины.

Писательница отмечает некоторый прогресс, произошедший в начале XX века, и верит, что примерно через 100 лет ситуация изменится и женщины не только будут вносить свой вклад в самые разные области, но и смогут с удовлетворением оглядываться на успехи своих предшественниц. Таким образом у них будет возможность солидаризироваться с женщинами прошлого; будет история, которую они будут развивать и постепенно трансформировать.
Из XXI века мы можем констатировать, что, в общем-то, так оно и вышло. При этом мир по-прежнему не свободен от многих пережитков патриархата.
Об этом порой лучше говорит статистика (при всех её несовершенствах), тогда как наш личный опыт может казаться обманчиво оптимистичным. Тот факт, что нас окружают люди, не страдающие гендерным предрассудками, не означает, что процент таких людей сегодня незначителен.
Мир цифровых технологий и растущей ценности человеческого капитала не может похвастаться эгалитарностью в гендерных вопросах. В качестве примера приведём недавние данные Юнеско касательно грамотности: «Из 773 миллионов неграмотных взрослых большинство (две трети) составляют женщины».

Вулф также развенчивает лирический миф о «бедном художнике», напоминая нам, что большинство реализовавшихся творцов прошлого не были стеснены в средствах.

Возможно, критично настроенный читатель предположит, что автор видит мир однобоко, рисуя потрет женщины не из рабочего класса - той, которая может рассчитывать на досуг. Но эссеистка говорит о женщинах в целом, независимо от класса или социального статуса. Более того, её ключевой тезис, на мой взгляд, прост, понятен и в целом верен.
Женщине, если она хочет тесно дружить с Каллиопой, Мельпоменой, Талией и другими музами, нужны время, собственное пространство и определённая финансовая безопасность. В противном случае ей придётся преодолевать слишком много препятствий на творческом пути.
Эти предпосылки в равной степени можно отнести и к мужчинам, но Вулф посвятила свою работу женщинам, их месте в прошлом и перспективам в будущем. Исторически у них было намного меньше возможностей наслаждаться относительной финансовой независимостью и уважением к собственным личным границам.
Женщина среднего класса даже в начале девятнадцатого века не могла и мечтать о своей комнате, не говоря о тихой или запертой от посторонних. Раз карманных денег милостью её отца хватало лишь на платье, у неё никогда не наступало облегчения, которое приходило даже к Китсу, Теннисону, Карлайлу — людям бедным — с прогулкой за город, с короткой поездкой во Францию, наконец, с отдельной крышей, худо ли бедно укрывавшей их от тяжб и ссор с домашними. <…> Каменное равнодушие мира к Китсу, Флоберу и другим гениальным писателям к женщине оборачивалось враждебностью. Ей мир не говорил, как им: «Пишите, если хочется, разницы никакой». Он гоготал: «Писать? Глупости придумала!»

Другое критическое замечание может вызвать мотив изолированности в работе Вулф. Так, она отмечает, что женщине, которая желает попробовать себя в литературе, следует проводить значительное количество времени одной в своей комнате. Все это прекрасно, но как быть с познаванием мира во всём его разнообразии и сложности?
Вулф не имеет ничего против открытости миру. Эссеистка говорит о том, как важно для женщины иметь возможность путешествовать, открывать новые культуры и общаться с разными людьми. Сейчас это звучит банально, как констатация очевидного, но это не было так тривиально во времена писательницы.

В заключение скажу, что, несмотря на некоторые утратившие актуальность моменты, с эссе Вулф стоит ознакомиться и сегодня.

Мой первый перечит этого года. Читала это сборник несколько лет назад, он меня тогда знатно зацепил. Не скажу, что сейчас испытываю тот же спектр эмоций, но Вулф продолжает меня удивлять.

Настолько чувственно, с такой эмпатией и пониманием она пытается проникнуть в тему. Хотела бы увидеть это выступление вживую или хотя бы в записи, ибо образы, которые рисует писательница, моментально начинают заполнять воображение. Да и при чтении, все-таки накладывается своя подача и какая-то манерность, первоисточник совершенно иной был.

Тема о месте женщины будет еще долго будоражить умы, несмотря на то, что сейчас совершенно другой уровень, но говорить о полном равенстве пока рановато, да и будет ли оно когда-нибудь, большой вопрос.

Даже не знаю, почему решила перечитать сборник. Но хотелось немного обновить воспоминания, а не довольствоваться только послевкусием и чувствами. В планах есть знакомство с дневниками писательницы, но пока еще не представляю, когда смогу до них добраться.

Этот сборник был моим первым знакомством с творчеством автора, потом уже читала художку. Оглядываясь назад, совершенно не жалею, что все именно так случилось. Весь в сборнике виден характер и стержень Вулф, она в какой-то мере вдохновляет на большее.

К биографиям отношусь довольно скептически, ибо человеку свойственно искажать действительность. Пусть даже человек являлся при жизни образцом кристальной честности - он зачастую искренне лжет, сам того не зная, и неосознанно старается казаться другим. Если же биографию пишет человек заинтересованный - друг или фанат, то повествование вообще превращается в испорченный телефон. Очень складно и очаровательно описав жизнь Шарлотты Бронте, Элизабет Гаскелл нарисовала для читателя именно ту картинку, которая от нее требовалась. Красивые сладкозвучные речи автора напоминают прозу Ромена Гари. Все та же наиприятнейшая ложь. Или уже даже не ложь. Можно ли считать враньем, если человек настолько красиво исказил действительность, что сам в это поверил? Некоторые приверженцы советской патриотической литературы уверяют, что это уже совсем не ложь. Поэтому истинной правдой обладают только свидетели иеговы, разумеется, после того, как вы перепишете на них все свое имущество.

Гаскелл играет с читателем, интригует, недоговаривает, выдирает слова из контекста. В итоге перед нами очень добротный романчик, основанный на реальных событиях и не больше. Но он не может не нравиться, ибо является работой мастера, читается на ура и с огромным интересом. Книга честна в том смысле, в каком автор сама признается в собственном увлечении правдоподобием. Субъективизм Гаскелл более чем оправдан и Шарлотту она действительно любила. И та отвечала ей взаимностью настолько, насколько вообще два эгоиста могут друг друга любить на расстоянии. Расстояние сослужило добрую службу их отношениям, также как и кратковременность их дружбы. Знакомы они были считанные годы, а виделись тоже считанное количество раз. Но этот увесистый труд сам по себе доказывает то, что, хотя Шарлотта Бронте и была далека от Гаскелл идеологически, некая составляющая их все же сближала. И это не обязательно принадлежность к одному полу и некая разумность обеих писательниц.

При условии, если вы поняли что такое Гаскелл, вам становится ясны многие недомолвки и они уже не кажутся ложью. Речь о некоей чистоплотности, позволяющей не копаться в чужом белье, особенно, если речь идет о досужих сплетнях и слухах. В данном случае лично я абсолютно согласен с Гаскелл, подобные темы недоказуемы и, собственно, кого касается - был ли у Шарлотты роман с чужим мужем. Не лезьте в чужую жизнь своими грязными руками. Ни одно из ее произведений не дает повода сомневаться в чистоте ее намерений, а произведения, и только сами произведения, являются единственными неопровержимыми доказательствами правдивости автора. И, здесь я еще раз стопроцентно поддерживаю Гаскелл, слишком личное не подлежит публикации. Чтобы судить - нужно, как минимум, примерить на себя шкуру Элизабет Гаскелл. Ну, а если помнить, что произведение перед нами частично художественное, то поводов для волнений нет вообще. Чтобы поддержать автора, плюс ко всему, обязуюсь прочитать в итоге какое-нибудь произведение Элизабет Гаскелл. "Север и юг" лет пять уже в хочучках. Обещаю не умирать от чахотки, пока все не прочитаю.

В общем же биография семейства Бронте (в целом) и Шарлотты Бронте (в частности) трагична и ужасна. Ощущение такое, как будто побывал в склепе, ну так - они все эти годы рядом с кладбищем и прожили. Понятно, что уровень жизни в то время и в том месте был даже меньше 30 лет, что семья священника - нечто особенное и сама Шарлотта была не от мира сего в принципе. Но тягостное впечатление, несмотря на весь парадоксальный оптимизм Гаскелл (а она та еще оптимистка по натуре), оставляет неизгладимый след. Но здесь именно тот случай, когда красота рождается в муках. Жалко, щемящие жалко всю семью Бронте целиком, но именно эта кошмарная судьба и подарила нам их произведения, оставив творчество сестер для нас в веках.

Образ Шарлотты нисколько не теряет при прочтении этого труда, обрастая многочисленными подробностями ее жизни, а роман Гаскелл построен очень грамотно - он не загроможден чужими трактовками и мыслями. Текст писем исключительно односторонний, принадлежащий самой Шарлотте, что очень разумно. Разумеется, элемент личности Гаскелл присутствует повсеместно, но он очень ненавязчивый, по крайней мере - таковым кажется. В чем же парадокс самой Шарлотты Бронте? Время, среда и жизненные обстоятельства сделали из нее совсем не то, что изначально предполагалось природой. Живость ума и проникновенный подход не смогли скрыть ни ее произведения, ни письма, ни упоминания Гаскелл. На все это были понавешаны вериги морали, страдания и кажущаяся скромность. Бьющая в глаза способность к анализу в письмах находила отражение борца за любые убеждения, кажущиеся Шарлотте правильными (в реальной жизни ей побороться так и не удалось). Она выглядит предельно честной, даже с возрастом сохранившей некий детский взгляд на вещи, неприемлющий полутонов. Мистер Теккерей, кажущийся вначале полубогом, очень скоро также был подвержен критике, из чего можно сделать довольно верные выводы о способе производства Шарлотты в принципе. Предвзятость самой писательницы, тем не менее, видна довольно хорошо, хотя и должным образом закамуфлирована. Например, упрекая Теккерея в абстрактной теоретизации из-за отсутствия у него сына, Шарлотта сама видит в Филдинге образ своего беспутного братца. Что касается хорошего отношения Шарлотты к другим авторам, то его даже можно должным образом классифицировать. Бесспорным приоритетом у нее пользуются мужчины-соотечественники (потенциальный предмет обожания или заигрывания), далее женщины-иноземки (далеко и типа объективно), женщины - англичанки (возможный конкурент) и, наконец, все остальные. Впрочем, все это не столь значимо, особенно для тех, кто прочитал все ее произведения, ибо сделать это можно было только по настоящей любви. Труд Гаскелл, естественно, для состоявшихся фанатов Шарлотты.

Семья Бронте чудненько нам демонстрирует то, что талант не является божьим даром, а воспитывается в определенной среде. Еще раз убедился в том, что неестественность обстоятельств написания "Незнакомки" Энн Бронте говорит о том, что произведение было результатом таких же неестественных обстоятельств. Эпилепсии у Энн не дождался, зато обнаружил заикание. С уверенностью можно было сказать, что, если бы не совпавшая по времени дружба с Шарлоттой и ранняя смерть ее сестер, то у Гаскелл получился бы гораздо более добрый роман об Энн Бронте. Виной тому не гений и не прозорливость, а , как всегда, импровизация природы. Характеристика, которую Шарлотта дает сестре в виде "чудная" очень режет глаза, даже из уст Шарлотты это слово выглядит полной неожиданностью. В итоге по Бронте получается в очередной раз, что талант - это несчастье. Нереализованность, неудобство, комплекс. Счастливый человек не талантлив. Впрочем, девушке того времени, выбившейся из гувернанток, был только один путь - замуж за священника. И, если верить Шарлотте, можно было даже выбрать себе мужа из числа толстеньких служителей господа. Не согласен с обвинением Эмили в эгоизме. Энн пила лекарства, а Эмили нет. Энн умирала медленно, а Эмили быстро. Так кто же в итоге оказался прав? Как говорил один из врачей, Артур Конан-Дойль, "предпочитаю умереть от болезни, а не от лекарств".

Ну, и предсказуемое лирическое отступление, ибо пишу о феминистке, хотя, таковой Шарлотту не считаю. Природная склонность к анализу, детское черно-белое восприятие и плохое здоровье создали необходимый образ радеющей за права, который был больше нужен обществу, чем самой Шарлотте. Равноправие, то есть, в данном случае - право не заниматься домашними делами, женщины типа добились (хотя, у меня, например, подобное подразумевается само собой, но из других соображений - женщина не лошадь, чтобы на ней ездить и к тому же всю жизнь с этой лошадью находиться рядом), но при это некий образ английской женщины 19 века остался - то есть, что мы имеем - женщину добившуюся права бездельничать по домашнему хозяйству, но при этом сохраняющей "очаг", то есть торчащей все время дома. В чем же заключается этот очаг и что изменилось в 21 веке? Речь, конечно, не о фабричных работницах, а о шарлоттах, у которых всю жизнь служанки, у бедных.

Литературу, в которой основной темой является полемика о правах женщин, я практически не читаю, поскольку эта тема мне малоинтересна и обычно не затрагивает во мне никаких чувств. Что касается Вирджинии Вулф, то здесь дело осложняется ещё и тем, что, насколько я успела познакомиться с её творчеством, оно мне не особенно нравится. Её меланхоличная манера письма, недосказанность, быстрая смена событий делают чтение каким-то зыбким и унылым. В эссе "Своя комната" автор предстаёт для меня с другой стороны: здесь она пишет на удивление бодро, полемично, однозначно и с долей юмора. Причём юмора уместного и действительно забавного, а не очевидного, который как бы "заставляет" читателя посмеяться над шуткой.
Эссе состоит из несколько частей, и не каждая из них напрямую касается темы прав женщин. В первых двух частях, например, писательница рассказывает о событиях, побудивших её приступить к работе над такой темой в публицистическом ключе (тут ничего особенного нет - работа была вызвана интересом читателей). В другом месте она, верная своей манере, иронично и слегка иносказательно на примере произошедших с ней за один день событий (что тоже отсылает к характерной черте её произведений: помещать основную сюжетную линию в очень сжатые временные рамки) иллюстрирует то, с какими трудностями (и как они абсурдны) сталкивается женщина в повседневной жизни лишь на основании того, что принадлежит не к мужскому полу.
В другой части эссе Вулф предлагает любопытные мысленные эксперименты: как если бы, например, жизненный и творческий путь Шекспира попыталась проделать его не менее одарённая сестра. Удалось ли бы ей добиться подобного успеха? В общем, эссе по своей динамичности превосходит иные произведения писательницы и не даёт скучать. Вывод из этих размышлений, жизненных иллюстраций и гипотетических построений, собственно, и заключается в названии эссе - "Своя комната". Личное пространство и отсутствие финансовой зависимости - это именно те базовые условия, которые необходимы женщине для развития её творческого дарования. Вулф призывает и к тому, чтобы вне зависимости от степени "талантливости" того, что выходит из-под пера, женщины всё равно продолжали писать - ведь именно это, пусть даже их произведения не будут совершенны, сформирует ту писательскую традицию, которая объединяет писателей-мужчин, но которой не достаёт женщинам. В произведениях известных писательниц Вулф видит не нечто, объединённое какой-никакой преемственностью, а совершенно разрозненные литературные явления, в которых то тут то там проступает недовольство женского пола своим положением.
Можно по-разному относиться к призывам Вирджинии Вулф о необходимости творческой личности (в целом неважно - мужчины или женщины) жить по милости доставшегося ей наследства (ещё и непонятно, откуда ему взяться; но сама писательница в конце концов обрела именно такую финансовую независимость), поскольку обычная работа угнетает и требует слишком много сил и времени, а на заработок писательством не стоит особенно рассчитывать. Но, конечно, трудно поспорить с тем, что необходимость зарабатывать деньги, а также отсутствие собственного жилья - это не самые лучшие условия для развития творчества (хотя, разумеется, есть немало писателей, создававших свои произведения именно в таких условиях). Иные жалобы Вулф даже кажутся забавными: так, она сокрушается, что в мужских учебных заведениях подают более изысканную пищу, чем в женских (в женских - всего-то тушёную говядину с картофелем, суп и чернослив с заварным кремом в качестве десерта). Видела бы она, что подают в современных университетских столовых, ещё и за деньги. А если бы видела, чем кормят рожениц в современных роддомах, то и вовсе бы чувств лишилась и набросилась на свою говядину с картошкой аки голодный зверь.
Тем не менее, впервые, наверное, я ощутила, что поднятая тема борьбы за женские права вызвала в моей душе какие-то чувства. Без претенциозности и агрессии (ну почти) автор достаточно последовательно и аргументированно излагает свои взгляды и протестует относительно сложившегося положения вещей. Приведённые ею примеры неадекватности этого сложившегося положения - наглядны и убедительны и действительно заставляют ужаснуться и почувствовать себя некомфортно на месте гипотетической женщины современного автору и более раннего времени.

Я дважды пробовала читать Вулф и оба раза неудачно. Но "Своя комната" считается одной из важных книг феминизма, плюс это эссе, поэтому решила рискнуть. И сейчас могу сказать одно: жаль, что нет возможности услышать живое выступление, уверена, что произвело бы еще большее впечатление. Но не сомневайтесь – книга тоже хороша.

Читая книги XIX и XVIII веков, и я имею в виду именно книги, написанные женщинами, часто ли мы задумываемся, в каких условиях они писались? Женщина-писательница ХХ века могла иметь собственный доход и свою комнату, но этого были лишены их предшественницы. Очень долгое время писательство в женской среде воспринималось как экстравагантная причуда, как экзотика, как признак дурновкусия или сумасшествия. Уделом женщины было материнство и домоводство. Нередко писать не позволяло отсутствие или недостаточность образования, малый жизненный опыт (который редко когда простирался за стены дома детства, а потом – замужества). И только в XIX веке женщины начинают творить открыто, писать из-под своего имени. Даже тогда они остаются в ограничительных оковах своего времени, но без них не было бы литературы сегодняшней.

Вирджиния Вулф с чуткостью и страстью погружается в этот вопрос, анализируя путь женщин-писательниц в литературе, монополию мужского письма и парадоксальность тысячелетнего существования литературы, написанной о женщинах не-женщинами. Вулф обозревает различные проблемные точки: тот самый вопрос образования, возможности (финансовой и временной), традиции, предрассудков. Мое любимое – про недостаточность интеллекта, логики и излишнюю эмоциональность. Доводилось ли вам когда-нибудь участвовать в разговорах, где главным аргументом оппонента становился тезис об отсутствии великих женщин- художниц, женщин-ученых, женщин-политиков и т.п.? Мне – да. Удивительно, что часто трансляторы этих мнений не хотят исследователь историко-культурные предпосылки подобного неравенства. Не было и нет. Удивительное дело: без женщины невозможно история, но женщины в истории – феномен не столь древний.

Вулф размышляет обо всех этих проблемах живым, образным и в то же время простым языком, постоянно как бы приглашая читателей к диалогу. Анализ мнений именитых мужей органично переплетается с личным мнением, историей литературы и историей культуры, лирическими размышлениями – и все это не выглядит искусственно или утомительно. Я не раз ловила себя на том, что посмеивалась, фыркала, возмущалась прочитанным, то есть текст вызвал живейший интерес. Примечание номер один: эссе 1928 года все еще актуально и все еще может предложить проблемные тезисы для осмысления. Примечание номер два:  позиция Вулф ни разу не обвинительная – оспаривая чужие мнения, она делает это очень деликатно, позволяя себе где-то пошутить, где-то промолчать, целью ставя не вынесение приговора, но диалог с будущим. И именно поэтому столь явно в очерке Вулф звучит непоколебимая надежда, что все впереди: и новые литературные открытия, и новые жанры, и множество текстов, написанных женщинами на самые различные темы. Хочется верить, что если бы у нее была возможность увидеть литературный процесс сейчас, ее чаяния оправдались бы.

Для меня самым главным открытием действительно стало осознание того, как мало я знаю о повседневной жизни женщины XVIII–XIX века. Теперь действительно хочется почитать об этом. И, конечно же, не может не восхищать, что в условиях, когда от женщин ждали определенного поведения, когда буквально вся мощь традиции и общественного мнения была против них, они все-таки находили силы творить. Литературная свобода сделала огромный шаг вперед и мы действительно не должны забывать об этом, когда берем в руки книги писательниц прошлых эпох.

Эссе вышло в в 1929 году. Прошло почти сто лет. Наверняка, все проблемы, о которых говорит Вулф, разрешены и говорить о них нет смысла ? К сожалению, нет.
На мой взгляд, проблема личного пространства для женщин до сих пор не решена. У многих женщин и сейчас нет своего помещения, места, в котором бы они могли спокойно творить и реализовать себя.
Работа вызвала во мне сильную ответную реакцию, хотя мне сложно четко сформулировать мысли на этот счет. Вообще, это типичная проблема, когда мне тяжко отделить свои чувства от мыслей, когда я читаю нечто феминисткой направленности. Я просто каждый раз сижу и соглашаюсь с каждой строчкой.
А еще очень жаль, что многие работы, о которых говорит Вулф, не переведены на русский язык. Прошел век, а на русском до сих пор нет той книги с лесбиянками, которая была упомянута в эссе.
Да, не все вещи в эссе вызвали мое безудержное согласие, но это ничуть не мешало мне прочитать его взахлеб и насладиться. Это было мое знакомство с Вулф и сейчас я очень сильно горю желанием знакомится с ней дальше. Надеюсь, дальше все будет так же волшебно.

Цитата:

Впечатление:
Не первый раз автор у меня на слуху и во наконец-то добрались руки ее почитать, точнее послушать. Эта книга из книги :) а это значит на нее ссылался автор в свое. Произведении, чтобы усилить какую-то информацию из своей книги. А я люблю выискивать книги через книги, чем через людей. Хотя, это тоже своего рода человек.

Обычно Вульф ставят в один ряд с Бронте, но я не нашла особых пересечений, кроме эпохи в этих женщинах. Еще думаю, нужно изучить биографию автора, уж больно она она похожа на феминистку. Очень интересно ее личность посломтреть в современности, какой бы она была?

В книге мне понравилось, как автор доносит свои мысли, вот красиво, ничего не скажешь и все так складно, хотя это может и влияние перевода, но все очень откликается. Сейчас, конечно это менее актуально, женщины уже так не борются за свои права, но мысль о том, что у всех должно быть свое пространство и способы достойно выражения себя- это точно. Сейчас вспомнила одно из обучений на руководящую должность, где автор приводит результаты исследования, которые показывают, что мужчины руководители проще получают должность и более высокую оплату труда, чем женщины и это актуально и по сей день… так то.

Еще понравились рассуждения автора о поле он же гендер, а не ламинат ;), если бы она сейчас знала, что происходит у нас в мире и как с этим вопросом сейчас крутят-вертят все кому не лень, я думаю она немного бы прифигела, а как иначе ;)

О чем книга: Автора рассуждает о женской роли и месте в мире и в обстоятельствах.

Читать/ не читать: читать

Вот шедевры мировой литературы. А вот прекрасные авторы (Джейн Остин, сестры Бронте, Мэри Шелли), которые создали эти шедевры мировой литературы. А это известные английские писательницы (Элизабет Гаскелл, Вирджиния Вулф, Мюриэл Спарк, Фэй Уэлдон), влюблённые в талант прекрасных авторов, создавших шедевры мировой литературы. А это Екатерина Гениева – известный филолог, культурный деятель и директор «Иностранки» , восхищающаяся и первыми, и вторыми, и третьими, изучающая феномен необыкновенного литературного таланта англичанок и потому составившая данный сборник. Были ли у меня, поклонницы британской литературы, обожающей Джейн Остин, интересующейся сестрами Бронте, Э.Гаскелл, В.Вулф, заинтригованной М.Шелли, М.Спарк, Ф.Уэлдон, уважающей Е.Гениеву, хоть какие-то шансы остаться равнодушной к этой книге? Нет! Эту книгу хочется читать и перечитывать полностью и отдельными главами, её хочется листать, рассматривать иллюстрации (фотографические и художественные портреты авторов, их рисунки, рукописи, обложки изданных книг), просто крепко держать в руках – моё сокровище.

Это не случайная подборка мемуаров, эссе, романизированных биографий. Весь сборник, включая предисловие, каждая часть, каждое имя работает на раскрытие удивительного явления – большого количества талантливых авторов-женщин именно в Великобритании. Интересный нюанс сборника – эффект «коробочка в коробочке». Можно любить или не любить Льва Толстого, но его замечание, вынесенное в эпиграф к книге, точным образом описывает этот эффект: «…В художественном произведении главное душа автора… Женщина нет-нет, да и прорвётся, выскажет самое тайное души, оно-то и нужно. Женщина не умеет скрывать, а мужчина выучится литературным приемам, и его уже не увидишь из-за его манеры». Вот и здесь сложно сказать, кто же на самом деле является героинями этого сборника: Э.Гаскелл, В.Вулф, М. Спарк, Ф.Уэлдон - авторы биографических работ, или Джейн Остин, сестры Бронте, Мэри Шелли и другие именитые англичанки. Ведь образы последних даются не в строгом объективно-хронологическом стиле, а пронизаны личным отношением биографа с вплетением автобиографических моментов, оттого и более ценны (в данной конкретной книге) и интересны.

Итак, известные англичанки о знаменитых соотечественницах. Каждое произведение в этом сборнике достойно отдельной рецензии (надеюсь их написать), отдельной истории, отдельного обсуждения. Поэтому здесь я пробегусь по каждому разделу вкратце. Получилось малоэмоционально (ну, представьте здесь еще море щенячьего восторга), зато, надеюсь, по существу.

Дальше...

Элизабет Гаскелл: «Жизнь Шарлотты Бронте». К сожалению, дано в отрывках. Биография ценна тем, что написана современницей и близкой подругой Шарлотты Бронте, много личных воспоминаний, цитаты из писем. Очень много настоящей мисс Б. С другой стороны, как утверждает сама Гаскелл, она хотела создать положительный образ подруги, а значит, неизбежна корректировка и недоговаривание фактов. Читать любопытно, хотя изложение лишено гладкости, немного дерганное, перепрыгивает с события на событие.

Вирджиния Вулф: «Своя комната». Автор конкретней всех разбирает главный мотив сборника: женщины и литература, проблема женщин и литературы, какие они, женщины, или о чем они пишут, почему и как, - что такое «женская литература». Здесь Вулф не излагает ничьей конкретно истории, но мимоходом задевает жизнь и творчество многих литературных деятелей (мужчин и женщин, англичан и французов, писателей древности и своих современников), рассказывает историю Британии и историю литературы с точки зрения статуса женщины и, главное, выводит правило: женщине, которая собирается писать, нужны средства и своя комната. Не кухня, где она готовит. Не гостиная, где она играет роль хозяйки дома. Не спальня, которую она делит с мужем (это если повезло – по мнению общества, или не повезло – по Фэй Уэлдон). А комната – личное пространство, где она может быть наедине с самой собой.
Изложение сложно закручено, но как Вулф интересна и как права!

Мюриэл Спарк: «Эмили Бронте», «Мэри Шелли». Две работы, больше всего из этого сборника подходящие званию биография, включают цитаты из писем и дневников писательниц.

Фэй Уэлдон: «Письма к Алисе, приступающей к чтению Джейн Остен». Тетушка-писательница пишет своей племяннице-подростку, почему нужно обязательно читать книги Джейн Остен и как их правильно читать, параллельно разбирая каждое произведение по отдельности, излагая подробности быта и положения женщин того времени, а также характеризует и классифицирует литературу вообще.
Здесь у меня два противоположных впечатления, и оба правдивые. С одной стороны, если бы миссис Уэлдон была моей тетушкой, то я бы, послушный, беспроблемный, доброжелательный книжный подросток, а не панкующая зеленоволосая, не признающая родительский авторитет Алиса, получив такое письмо, не смогла бы и его дочитать, а от имени Остен шарахалась бы как от огня. Нудно, витиевато, много «лирических» отступлений. Сейчас, взрослая я, читая первое из посланий, проснулась от удара лбом об стол ))))). С другой стороны, манера письма Фэй Уэлдон, ее идеи, сравнения, иносказания очень любопытны, нестандартны. Она много дает общих исторических сведений и подробностей, фактов биографии Остен, подробно останавливается на каждом романе писательницы. Кроме того, письма и автобиографичны, и дают представление об английской молодёжи 80-х. Так вот двояко: и скучно, и не оторваться.

Вирджиния Вулф: «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал», «Джейн Остен». Всего на нескольких страничках Вулф жестко и точно выводит характеристики писательниц, их манеру письма, их сильные и слабые стороны. Она называет словами мои собственные неосознанные чувства, почему я обожаю Остен, и почему меня раздражает и интересует Шарлотта Бронте.

Читайте и наслаждайтесь!

(Старый должок "Спасатели книг")

Как и многие, я купила эту книгу не из - за любви к её автору, а из - за любви к героине, которой она посвящена.

Автор книги "Жизнь Шарлотты Бронте" мне был совершенно не знаком. Но тема Шарлотты Бронте - беспроигрышная тема. Поклонники Бронте сметают всё, что только имеет касательство к любимой писательнице. Шарлотта Бронте давно стала культовым автором для миллионов читателей по всему миру, и заняла почетное место в списке величайших британских авторов.

В России роман Шарлотты Бронте "Джейн Эйр" всегда имел невероятную популярность. Его читали, читают и будут читать. А после ознакомления с "Джейн Эйр" поклонники писательницы, обычно, разыскивают и прочие её произведения.

Тем более удивительно, что у нас никогда не выходила самая серьезная и точная биография Бронте, авторства Элизабет Гаскелл. Она дошла до российских читателей лишь в 2015 году, тогда как в свет вышла в 1857 году. Долгий путь...

Читать эту книгу - одно удовольствие, не смотря на то, что она далека от чего бы то ни было захватывающего. Это просто сдержанное жизнеописание одной викторианской семьи, никаких "жареных фактов" в книге нет. Автор книги была знакома с Шарлоттой Бронте, переписывалась с ней и регулярно встречалась. После смерти Шарлотты Бронте, отец безвременно ушедшей, попросил Гаскелл написать книгу о жизни подруги. И Гаскелл засела за работу над главной книгой своей жизни. Я говорю так, потому, что Элизабет Гаскелл, к сожалению, так и не вошла в пантеон великих британских авторов, не смотря на то, что написала куда больше произведений, чем её подруга Шарлотта Бронте. Если бы не "Жизнь Шарлотты Бронте", к произведениям Гаскелл проявили бы ещё меньший интерес.

Во время чтения этой книги, кстати, замечательно переведённой, начинаешь понимать характер не только героев описанных в ней, но так же характер и привычки автора. Элизабет Гаскелл, по всей видимости, была дама весьма строгого викторианского воспитания, потому что её текст сдержан и осторожен. Ни одного лишнего слова в адрес героини книги и её близких. Наоборот - многие слова так и не были написаны, и лишь из познавательных примечаний к книге, можно понять какой гигантский масштаб информации не был представлен, по причине "неблагопристойности" . Не подумайте, что Шарлотта Бронте действительно совершала в своей жизни что-то неприличное, это не так. Но, в те времена, когда создавалась эта книга, даже улыбка девушки незнакомому джентльмену могла быть расценена как распущенность.

С одной стороны - личное знакомство с Бронте и непосредственная временная близость к описываемым событиям дает Гаскелл приоритет перед прочими исследователями жизни Бронте и её семьи. Но, с другой стороны, вышеописанные факты сыграли отрицательную роль в истории появления этой биографии. Многие из близких людей Бронте, на момент написания книги, были еще живы и тщательно оберегали свое доброе имя. Даже отец Шарлотты Бронте, по просьбе которого и была написана эта биография, выказал своё неудовольствие тем, как описала его Гаскелл. Разумеется, она немедленно удалила отрывки, которые вызвали это неудовольствие. Следом за отцом Бронте, на автора стали давить и прочие упоминаемые в книге лица. В конце концов книга была много раз изменена и подвергнута тщательной проверке на благопристойность. Таким образом, процент сказанного и не сказанного в этой книге, пожалуй, сравнялся .

"Жизнь Шарлотты Бронте" - невероятно интересное, но, не самое веселое чтиво. Семья Бронте жила в провинции, члены этой семьи много работали и мало видели. Скромные и строгие сестры Бронте предпочитали любым развлечениям прогулки по вересковым пустошам рядом со своим домом. Кстати, сам дом располагался прямо на кладбище, - юные девицы Бронте постоянно смотрели из своих окон на могилы. И начинает казаться, что именно из-за этой повседневной близости смерти и умирали так рано и жестоко члены семьи Бронте .

В юности я мечтала жить в викторианской Англии, настолько красивым и романтичным местом она мне казалась. Но книга " Жизнь Шарлотты Бронте" мигом отучит вас от подобных желаний. Быт семьи Бронте настолько тяжёл, что оторвавшись на минуту от книги, начинаешь благодарить судьбу за то, что живешь в двадцать первом веке, со всеми его удобствами, и относительно неплохой медициной.

Глава семьи Бронте был англиканским священником, он не любил роскоши и безделья. Поэтому, его дочери выросли скромными , нетребовательными и покорными судьбе. В своем "доме на кладбище", они вели хозяйство, готовили, штопали, убирались, а в свободное время читали до одури и беседовали о прочитанном. Постоянное напряжение глаз, при плохом освещении, даром не проходило: зрение у девушек было испорчено.

Между тем, в доме царила вечная экономия, такая, что даже свечи лишний раз не зажигались. Вечерами сестры прохаживались по абсолютно темной гостинной, освещаемой лишь огнем в камине. Впрочем, и сам камин топился только при большой надобности, когда уже зуб на зуб не попадал.

Мать семейства умерла очень рано, детей воспитывала тётка. В семье было шестеро детей, и всех их пережил глава семьи - священник Патрик Бронте. Никто из сестер Бронте, кроме Шарлотты, не вышел замуж, единственный брат тоже не женился, возможно потому, что все они рано умерли. Дольше всех на этом свете задержалась Шарлотта, но и за ней смерть явилась в тридцать восемь лет, в тот момент, когда Шарлотта была беременна своим первенцем. Один " взмах косы " - и нет на свете великой писательницы, а маленькая жизнь, зарождающаяся под её сердцем погибает, даже не увидев белый свет. Уже одного этого факта достаточно, что бы горько вздохнуть и призадуматься. А подобных фактов в биографии Бронте немало.

"Жизнь Шарлотты Бронте" посвящена не только Шарлотте, но и её, не менее талантливым, сестрам, а так же - непутевому брату. Эмили и Энн успели оставить после себя замечательные романы, и, конечно, оставили бы больше, если бы смерть не забрала их так рано: Эмили в тридцать лет, Энн - в двадцать девять. Брат Шарлотты, Брэнуэлл, ушел из жизни в тридцать один год. В начале книги несколько страниц посвящено так же Мэри и Элизабет Бронте - сестрам Шарлотты, умершим детьми.

Встретилось мне на страницах этой книги и совсем неожиданное. Оказалось, что Шарлотта была не на шутку увлечена ... политикой! Причем, увлечение это захватило её в таком возрасте, когда обычные люди о политике почти ничего не и слышали, то есть в детском. Она с увлечением спорила на политические темы с родными и близкими, читала актуальные политические новости. В дальнейшем, судя по тексту Гаскелл, Шарлотта значительно охладела к политике. Но одно её высказывание, сделанное в зрелом возрасте по поводу начала крымской войны, говорит современному российскому читателю о многом.
"Разумеется, я за Европу и свободу, а не за русского Царя и тиранию!"- сообщает Шарлотта в одном из своих писем.
И тут становится ясно, что за двести лет в мире мало что изменилось ...

Трудно сказать, почему эта книга так держит внимание. Есть всё - таки в сестрах Бронте какая - то загадка, манящая и пугающая одновременно. И вот, ты читаешь письма двухсотлетней давности, которые в изобилии приведены в книге, и не можешь оторваться. И, конечно, начинаешь подумывать о путешествии в Англию, но не в блестящую столицу, а в скромный провинциальный городок, где, когда - то очень давно, бродила по вересковым пустошам нежно любимая Шарлотта Бронте.