Любовь. Страдание. Надежда

У книги немало достоинств: временами она кажется тонкой, ироничной, автор несомненно был хороший психолог и знал людей. Чего стоят замечания Баламута о тоне: сказать можно все что угодно, даже Я! Люблю! Тебя!, но тон... Или уловка разума обесценивать приятное, не веря собственным чувствам - что такого, все лишь музыка в хорошо освещенной комнате. Зато ко всему разражающему разум удивительно некритичен "найду десяток обоснований - и совершенно прав".
Поскольку Льюис христианский писатель, за такой разум у него отвечают разноообразные бесы-баламуты. За любые, не обязательно духовные удовольствия вроде любви к какао - Враги, то бишь ангелы. Важная для еще недавно викторианского общества мысль: условности, вкусы и поступки в угоду моде и респектабельности - привет баламутам.
Правда, за всем этим временами мне виделся уход от ответственности самого человека. Ведь это Гнусик послал юношу в плохую компанию, упорно, хоть и не особенно успешно, внушал ему свои представления о прекрасном.
Оказывается, бесы ценят Историческую Точку Зрения и ее первоисточник марксизм, а также науку в целом, если она делает человека материалистом. По Баламуту значительный грех непременно связан с какой-нибудь добродетелью. Фарисеи ему интереснее, как бОльшие грешники, чем банальные тираны. Действие Писем происходит в конце 30х, время может и банальных, но очень уж масштабных тиранов.
И вот, когда началась война 'их мораль и наша' у Льюиса запутались окончательно. Злостный Баламут желает подопечному племянника выжить!

А ведь герой был здоров, полон сил, и мог бы прожить счастливую деятельную жизнь. Автор не только лишает его этого (ясно, что его судьбу разделили многие), но считает смерть в цвете лет благом. С возрастом больше искушений, сильнее привязанность к земному, считает Баламут, там бы выросли наши шансы на победу. Враг (для Льюиса Бог) допускает войны, когда множество не познавших греха душ, приходят прямо к Нему.
"Чем вы лучше древнеегипетских фараонов?" - эта фраза принадлежит меньшевику Абрамовичу, защищавшему свободный труд от проектов военного ведомства (трудармий, известных по американской Великой депрессии). Однако я бы применила его слова к идее Льюиса; кажется, существовать на земле ради жизни вечной - это к папирусам Книги мертвых, жрецам и фараонам. От писателя середины XX века ожидаешь другого...

В одном английском школьном учебнике опубликована статейка о лошадях, где эти прекрасные существа названы «добрыми помощниками» каких-то колонистов. Автор ничего не говорит о психологии животных, которую изучает наука, ни слова не сказал он о плачущих конях Ахилла, о боевом коне в Книге Иова , зато объяснил, что лошади, строго говоря, не были заинтересованы в колониальной экспансии. Такие статейки безопасны для двух типов людей: для тех, кто очень любит животных и для городских идиотов, считающих, что лошадь никому не нужна, если есть автомобиль. А вот школьники могут после прочтения подобных вещей утратить радость от общения, которую нес ему пони или пес; ему станет легче обидеть или мучить животное.
Когда недостает доброты-не нужно препарировать жирафа
Быть может, подобным авторам кажется, что нормальные чувства к животным, к прошлому или к природе противны разуму, а потому подлежат уничтожению. Или ,видя, что мир сегодня то и дело «бьет на чувства», зная, что дети чувствительны, выводят: нужно укрепить детский ум. Увы, как бывший учитель, скажу: на одного ученика, которого нужно спасать от сентиментальности, приходится трое, требующих срочных мер для спасения от бесчувственности. Нынешний учитель должен не расчищать джунгли, а орошать пустыню. Голод по добрым чувствам нужно насытить …
Августин определяет добродетель-добрые чувства- как справедливую, сообразную истине иерархию чувств, воздающих каждому творению столько любви, сколько она заслуживает.
Аристотель целью воспитания видел в том, чтобы ученик любил и не любил то, что должно.
Платон говорил, что добродетелью держатся звезды.
Человеческий детеныш поначалу не может дать правильных ответов; в нем нужно воспитывать радость, любовь, неприятие и даже ненависть к тому, что заслуживает этих чувств. Этот могущественный порядок, которым управляется мироздание и Вселенная , есть правильность, порядок, правда. Индийцы утверждают: доброе поведение состоит в согласии и даже слиянии с rita, т.е. правильностью, порядком.Китайцы называют его «ДАО» - путь , по которому движется мир. Но это и путь, по которому должен идти человек, чтобы следовать гармонии природы и Вселенной.
Мы пытаемся сложить, как Лир, с себя королевское достоинство и остаться королями
Все древние учителя мудрости считают, что одни действия и чувства соответствуют высшей истине-ДАО, другие-нет. Я, подчиняющийся ДАО, называю ребенка милым, а старика-почтенным, выражая не собственные эмоции, но некие объективные свойства явлений, которые мы обязаны признавать. А в общем-то, я могу и устать и раздражаться от малых сих, но ДАО предписывает считать это моим недостатком, как, например, плохой слух. Чувства и сердце не заменяют головы, но должны ей подчиняться.
Так, цель воспитания и обучения зависит от того, верите или нет Вы в ДАО. Если верите, привьете ученику оценки и мнения, пусть еще не осознанные, но ДОСТОЙНЫЕ ЧЕЛОВЕКА. Когда римлянин говорил сыну: -Сладостно и достойно умереть за отчизну!-он давал лучшее, чтобы воспитать душу сына. Прежде человек передавал детям то, что достойно человека, теперь-разводят пропаганду:-Нужно было сдать немцам Ленинград, не было бы сотен тысяч смертей от голода… Эти «воспитатели» сомневаются, что мужество, честность, желание победы можно как-то оправдать с позиций «разумных», «научных», «современных».
-Жизнь наша настолько смешна и печальна, что мы неотступно мечтаем о качествах, которые сами подрубаем на корню. Разверните газету-там срочно требуются «инициатива», «творческий дух», «жертвенность». По нелепой простоте мы уже вырезали нужный орган, но требуем, чтобы он работал. Лишаем людей сердца и требуем от них живости чувств. Смеемся над благородством и ужасаемся, что вокруг столько подлецов. Мы оскопляем мужчин и требуем от них потомства.
…Вопросы «А кто это сказал? Какая от этого польза? На что это мне? – недопустимы не потому, что грубы, но потому, что никакая ценность не оправдает себя на ТАКОМ уровне. Нельзя угрожать ДАО пистолетом. Нельзя откладывать подчинение ДАО, пока это правило не предъявит документов. Только искушенный в законе сумел, как апостол Павел, понять: где, когда и зачем этот закон недостаточен.

• Сам я верю в Бога, более того-в Христа, но сейчас «не проповедую христианство» , говорю об одном: сохранить ценности можно лишь в случае, если мы примем абсолютную ценность прописных истин…Любая попытки поставить нравственность на более «реалистичную основу» заранее обречены.

Вот вроде не так много по объему, но въезжала я относительно долго…
В чем дело, в чем суть? Вообще о чем книга?
Книга просто рассказывает про рай, про ад. Не пугая при этом всевозможными страшилками! Просто главному герою была устроена экскурсия по миру рая и ада. И на пути, как экспонаты, встречаются разные людские пороки. Которые мы можем очень внимательно рассмотреть со всех сторон и сделать вывод (если захотим, конечно). Можем поговорить с нашим проводником, задать уточняющий вопрос или прямо сказать «я ничего не понял».
А потом нас вернули обратно. Мы всё посмотрели, всё увидели, а что делать с увиденным – решать самим.

Это по-своему очень интересная книга, хотя читать её было непросто. В ней представлены размышления Льюиса о страдании. Точнее о том, как возможно страдание, если Господь всеблагой и любящий. Автор очень откровенен в своих рассуждениях.

Что такое страдание? Как сочетается идея о божественной любви с тем, что все мы страдаем, душевно или физически? Как идея о рае и аде связана с божественной любовью?

Книга ставит много вопросов, о которых нелишне подумать не только христианам. Для меня очень важными были рассуждения о доброте, о том, что порой людям свойственно следовать за добротой и не думать о других добродетелях. Достаточно ли одной доброты? Можно ли считать себя добрым, когда ты просто счастлив и готов делиться этим счастьем с миром? И очень интересные, хоть и весьма противоречивые для меня, рассуждения о необходимости стыда.

Не могу сказать, что книга мне очень понравилась, но богословские трактаты - это совсем не моё. Очень подкупает то, что автор открыто говорит о себе, обосновывает и ищет подтверждения своим мыслям.