Дама с жемчугом

Разве виновата кошка в том, что мыши сами так и норовят угодить к ней в лапы? Едва ли. И неважно, какими инстинктами и мотивами она руководствуется, приманивая их к себе. Сама охота и методы охоты - сугубо её личное дело. Но уж точно не её вина. А дело мышей – либо всеми возможными и невозможными средствами пытаться избежать роковых коготков, либо безвольно ждать своей участи. Кстати, в безволии мышей виновата тоже отнюдь не кошка.

«Кошка» Рурико со своими «мышами»-поклонниками совершенно не церемонится. А они и не думают этой бесцеремонности противиться. Всё, казалось бы, понятно и очевидно, сюжет картины предельно ясен и прост: вот коварная искусительница, а вот её жертвы, которые не в силах сопротивляться её поистине кошачьему искусству расстановки всяческих изощрённых ловушек и сетей. Но у японских авторов за кажущейся простотой и очевидностью всегда скрывается далеко не простое и не очевидное закулисье. Там, в этом закулисье, и истинные мотивы поступков персонажей, и истинные их намерения и чувства. Вот и тут оказывается, что «кошка» далеко не такая, какой хочет казаться, а если и такая, то далеко не по тем причинам, которые, казалось бы, бросаются в глаза своей очевидностью. И даже с самого начала познакомив читателя с предысторией, автор не спешит пускать его в то самое закулисье. А потом вообще оказывается, что в закулисье отнюдь не только то, в чём ты почти уверен, ознакомившись с предысторией.

Обычно считается, что никогда не стоит снимать со счетов потенциал коварства и жестокости, изначально заложенный в каждом человеке. И мораль основных классических произведений именно в этом и заключается (пусть не главная, но одна из второстепенных – точно). А вот Кан пытается донести до читателя совершенно иное: человечность в человеке не стоит недооценивать тоже! Ту, которая присуща каждому от рождения, то есть по умолчанию, но которую не всем удаётся сохранить в первозданном виде на протяжении жизни. И всё же не нужно о ней забывать, ибо подобный недосмотр может повлечь за собой непоправимые последствия. Даже если её не видно невооружённым взглядом, это не значит, что её нет и что она никогда не пробудится в человеке. Надо просто присмотреться получше – и тогда и не такие сокровища узреть можно будет. Только бы поздно не оказалось – это как раз-таки одно из возможных непоправимых последствий: невозможность повернуть вспять ошибочное (или недостаточно полное) представление о мотивах поступков человека и о человеке в целом.

Напоследок – небольшое примечание, касающееся формы. Впервые сталкиваюсь с произведением японского автора, в котором так мало японского. Или так мало японскости. Не считая упоминаний элементов японской одежды и имён некоторых японских прозаиков. Ну, и ещё наличия того самого межстрочного «закулисья», о котором писалось выше. По стилю, сюжету, атмосфере, накалу страстей это чисто европейский роман. Тут слышится эхо и мопассановской, и моэмовской, и цвейговской прозы, которой чужда традиционная японская неспешность, умиротворённость и созерцательность.

Давным-давно, в долайвлибовские времена, когда я просто читала и даже не думала писать отзывы, мне уже попадалась эта книга. Так же давно и прочно я забыла ее содержание, поэтому сейчас начала читать как ретроквест: авария, умирающий человек, часы, записная книжка, имя женщины… Будучи заинтригованной событиями первых страниц, я не сразу заметила, что сюжет мне знаком. Завязка обещала многое, я порадовалась, что японская литература «звучит» вполне по-европейски, и стала ожидать захватывающего приключения.

Но нет, японское в японцах неистребимо, и я получила весьма печальную и нравоучительную повесть, полную всяких квазитолстовских исповедей и моралите и написанную абсолютно в японском духе, хотя и вдохновленном русской и мировой классикой. После того, как Синъитиро Ацуми встречается с госпожой Рурико Сёда, читать становится все скучнее и скучнее. Собственно, и сама история банальна и в житейском и в литературном смыслах: нувориш Сёхэй Сёда из пустой, какой-то пацанской мести подвергает благородную, но все же способную на неоднозначные в моральном плане поступки, семью издевательствам, ставит их в сложную финансовую ситуацию, вынуждая юную вольнодумщицу Рурико пожертвовать собой ради спасения отца и согласиться на брак с Сёдой. Но случается то, что и должно случиться: в Сёде пробуждаются яростные любовные чувства. Он начинает меняться к лучшему, вызывая в читателе вполне объяснимое сочувствие и некоторые вопросы к его молодой супруге. Но теперь уже он становится жертвой Рурико, в которой, наконец, получают удовлетворение злые силы мщения. Мне отмщение, и аз воздам! – И она воздает направо и налево даже после смерти Сёды, произошедшей вроде бы по вине и в то же время совсем не по ее вине. И, надо сказать, никакие моральные дилеммы ее не мучат и никакие «мальчики кровавые» во снах не являются. А ведь какая воинствующая нравственность была на старте... Интересно, что бы обо всем этом сказал психоаналитик? Или хотя бы японские классики.

В книге есть и другие герои со своими эпизодическими историями: дети Сёды – Минако и Кацухико; почти праведник Синъитиро, сумевший устоять перед чарами Рурико и разгадавший ее манипуляции; братья Аоки, первая любовь Рурико Наои, предатель Киносита, отец Рурико и ее брат-художник, выгнанный им из дома из-за пресловутого конфликта отцов и детей. Но основная коллизия разворачивается вокруг Рурико-Минако-Аоки и вечных вопросов: можно ли злом преодолеть зло, должно ли добро быть «с кулаками», как жить женщине в мужском мире, достойно ли играть в любовь, манипулируя чувствами другого человека. Ну, и в конце концов все умрут. То, что обещалось быть детективом, становится канонической трагедией. Тут греческий хор должен бы залиться слезами… но почему-то не плачется. И даже вообще наоборот.

Читается все это нормально, особенно если кому-то нравятся чуть вязкая классическая японская стилистика, речевые этикетные обороты и поверхностные поведенческие ритуалы героев. Но вся эта история не оставляет в душе особого следа. Для драмы тут не хватает драйва, секса, страстей и… греческого хора из психоаналитиков.

На самом деле, история получилась довольно странной и необычной не только для японцев, но и для любых европейских авторов того же времени (1921). Наверное, чтобы оценить всю мощь влияния этого романа на современников, надо лучше себе представлять тогдашнюю японскую культуру, но я и с сегодняшней-то весьма слабо знакома, так что от глобальных выводов, пожалуй, воздержусь, хотя прекрасно понимаю, каким скандалом и в жизни, и в искусстве начала ХХ века в "цивилизованной" Европе были подобные главной героине женщины, не довольствующиеся ролью второго плана, не готовые быть покорным попутным призом в мужской гонке за славой, деньгами или властью.
Хотя по большому счету прекрасная госпожа Рурико не вызвала у меня большой симпатии как только приняла решение выйти замуж за господина Сёду, и занялась своей садистской игрой в любовь с молодыми поклонниками.
Пусть даже её мотивация в отношении с сильным полом выглядит вполне убедительной (трудно искренне любить мужчин, когда один его представитель спокойно тебя покупает, другой - в угоду собственным слабостям готов бросить тебя один на один с трудностями, а третий невозмутимо и без объяснений принимает твоё внезапно изменившееся решение), но я искренне не понимаю, как обида на одних людей оправдывает жестокость по отношению к другим. Впрочем, как я никогда не могла понять коллекционирования побед над противоположным полом, которым так гордятся некоторые человеческие особи.
Поэтому сочувствовать госпоже Рурико у меня не получилось. Как-то это не слишком похоже на "равноправие", когда вместо зарабатывания денег и саморазвития она выбирает удобство, комфорт и наслаждение богатством. Когда свою падчерицу она преспокойно держит в традиционной роли, и даже мельком не пытается узнать о её тревогах и склонностях. Когда в муже своем она не хочет увидеть очнувшиеся подлинные чувства, а пасынка спокойно использует в собственном противостоянии с отцом.
Скорее, здесь я сочувствовала рассказчику, особенно до той поры, пока он не сыграл своей роковой роли в судьбе младшего брата своего несчастного попутчика. И, конечно, Минако. Не совсем внятно автор прописал, как получилось, что обе девушки сумели так сдружиться, но именно взаимоотношения госпожи Сёда с падчерицей постоянно заставляли меня смягчаться по отношению к прекрасной мстительнице. Хотя опять же, декларируемое автором "равноправие" тут ничуть не работает, но тот факт, что госпожа Сёда оказывается способной на дружбу и преданность, снова делает её образ более сложным, и более живым.
Кстати, дополнительными обаятельными чертами в образе героини для меня стали книги, которые она читает, и музыка, которую слушает. Возможно, кстати, что именно поэтому она и выглядит настолько непривычной, что литература эта - русская, европейская (Толстой, Тургенев, Мериме, Анатоль Франс), а музыка - Шопен и Балакирев, поскольку как только герои начинают обсуждать достоинства и недостатки совершенно мне неведомых японских романов или упоминать знаменитых и столь же малознакомых для меня японских художников, мой интерес к повествованию стремительно угасает, а госпожа Рурико теряет мои симпатии.
Хотя, мне кажется, что эта неоднозначная героиня останется в моей памяти надолго, и будет возникать в качестве яркого символа японской литературы - непонятного, прекрасного, сложного, совершенно неблизкого, но совершенно точно - знакового и для эпохи, и для культуры. Причем не только японской. Скорее, для общечеловеческой.

"Портрет дамы с жемчугами" - книга, которую запомнишь надолго. Судьба главной героини Рурико мало кого оставит равнодушным. Одни будут осуждать, другие - защищать. Кто же виноват в произошедшей трагедии? На первый взгляд, однозначно Рурико. Но если задуматься, не все так просто. Изначально она сама стала жертвой насилия. Не физического, а эмоционального, но всё же насилия. И все её дальнейшее поведение можно рассматривать как посттравматическое расстройство. Я её не оправдываю, мне искренне жаль главную героиню. Она не сумела остановиться. Став на трапу мести, она уничтожила не только вымышленного врага, но и собственную жизнь. А ведь все могло сложиться иначе. Она могла быть с любимым, но не захотела. Почему так поступила? Главным образом, потому что месть - это отрава, она затягивает, как пучина, и мало кто остаётся таким как прежде. Единственное, что мне не понятно, так это название. Как такого портрета в сюжете нет, упоминается о нем только в конце романа. Да и на жемчуге особо не акцентируется внимание. Возможно, дело в переводе. Надо учить японский.

Помните Тоську из «Девчат» :

Вот, фактически пред нами японская Тоська, чья мечта осуществилась. Только вместо смешной картинки , нарисованной тщеславной поварихой, получилась довольно мрачная история.

Книга оставляет множество вопросов. Кто такая главная героиня? Мудрая женщина, подчинившая мужчин своей воле? Коварная обольстительница? Умелый манипулятор? Обиженная невыросшая девочка, не умеющая простить и отпустить свое прошлое?

В прошлом нашей героини была беда, да нет, скорее трагедия. Она вынуждена была продать себя ради спасения отца. Пара глупых оскорбительных фраз, обида услышавшего их нувориша, желание немедленно отомстить, затянувшаяся немужская месть - и вот результат, вместо юной влюбленной открытой миру Рурико, перед нами роковая красотка госпожа Сёда, коллекционирующая мужчин как мотыльков, пришпиливающая одного за другим к личному любовному гербарию. Немного утрировано - и неземная красота героини, и ее неотразимая женская привлекательность, и мужчины, как один покорно склоняющиеся перед героиней – это все скорее символы , типажи, необходимые для иллюстрации коллизии. И героиня слишком уж бессердечна, и мужчины слишком уж инфантильные, полностью подпадающие под ее чары.

И все было бы ничего – каждый должен пройти уроки жизни, если бы не смерти, сопровождающие триумфальное шествие госпожи Сёда, если бы не боль, нанесенная ее лучшей подруге, если бы не пустота в душе после казалось бы достигнутой победы…

Наше знакомство с Кикути Каном случилось с его мини-пьесой “Отец вернулся”. Меня тогда покорила лаконичность писателя - наглядный пример той самой краткости, которая сестра таланта. Всего лишь в девяти страничках уместилась целая жизнь героев, их эмоции и чувства. И нынче я решила познакомиться с более крупной прозой писателя. И опыт снова получился вполне успешным. Правда, мое желание хоть немного приблизиться к пониманию национального менталитета осталось неудовлетворенным - тут именно японского традиционного не так уж и много - в основном хождения вокруг чести старых знатных семейств и ничтожности выскочек-нуворишей, считающих, что деньги в этой жизни решают любые проблемы.
Начинается роман с гибели молодого студента, ехавшего в такси со случайным попутчиком. Машина попадает в аварию, шофер и попутчик отделались легким испугом, студент скончался на месте от несовместимых с жизнью повреждений. Но перед смертью он успел попросить своего нечаянного спутника снять с его руки дорогие часы и вернуть их… А вот кому вернуть - толком сказать не смог.
Мужчина, тронутый произошедшим до глубины души, считает своим долгом выполнить последнюю волю умирающего. По обрывочным фразам и словам, которые бормотал студент в последние минуты жизни, Синъитиро все-таки смог найти женщину, которая в свое время сделала подарок погибшему юноше. И стала причиной его гибели.
Занятно, но, если хорошо подумать, во многом поведение госпожи Рурико отдает то Катенькой Шаховской, то Настасьей Филипповной и, наверное, не зря в начале романа героиня Кана читает “Отцов и детей” Тургенева - мне кажется, писатель был большим поклонником творчества русских классиков. И утверждать, что эмансипированная Рурико сильно отличается от подобных женщин в других странах, можно с большой натяжкой. Поведение молодой вдовы с многочисленными поклонниками, уловки, которые она использует в стремлении завоевать, покорить, удержать - в этом каких-то особенностей, отличающих именно японку, я не углядела. Разве что факт жертвенного замужества, продиктованный заботой о чести отца, и последовавшее за этим осадное положение.
И не знаю, обусловлено ли поведение Рурико во вдовстве национальным менталитетом, но.. это было чересчур жестко, на мой взгляд. Раз встав на тропу войны, девушка уже не смогла остановиться и принялась мстить всему миру - за свою растоптанную любовь. Это было… скажем так - неприятно. Красивая, благородная, далеко неглупая и хорошо образованная девушка превратилась в жестокую светскую львицу, которая развлекалась, разрушая чужие жизни без разбору. И, кстати, активно пользуясь тем самым богатством, из-за которого в свое время поносила тогда еще незнакомого ей Сёду Сёхэя. И, что самое невероятное - автор восхищается своей героиней. Искренне. Потому что, оказывается, “честь ее и любовь оставались святы”. Может быть, это оно и есть - движения той самой загадочной японской души? Пусть из-за нее погибли люди, пусть она жила на деньги, которые раньше так презирала, но она сохранила независимость и чистоту - и это повод для восхищения?
Да, не понять мне этой тонкой душевной организации, хотя Кикути Кан очень старался все объяснить как можно лучше. Серьезно, мне понравилось, как это написано. Характер Рурико получился настолько живой, что добавить просто нечего. Правда, в моем случае автор добился отнюдь не восхищения своей героиней, увы. Не с моим менталитетом русской мягкосердечной женщины.

У неизвестных имён всегда есть одно преимущество - отсутствие ожиданий. Лауреаты всевозможных премий, любимые и горячо рекомендуемые друзьями авторы стоят перед вооот такой планкой, которую непросто преодолеть. А мистер Икс проскакивает сразу в зелёную оценочную зону, потому что было лишь классическое название и традиционная советская аннотация про буржуазию, эмансипацию и прочее, а тут - на тебе, почти отлично.

"Портрет..." неожиданно очень напомнил моего любимого Танидзаки (игриво-затейливого Танидзаки в "Ключе" или "Дневнике безумного старика", а не традиционно-сдержанного в "Снежном пейзаже"). Уж он-то добавил бы ситуации пару граммов пикантности, но сюжет бы в целом одобрил. Счастливый молодожён Синъитиро волей судьбы становится единственным свидетелем смерти незнакомца и его душеприказчиком. Задача стоит, на первый взгляд, не слишком сложная - уничтожить дневник и вернуть часы некой Рурико. Наш герой прибывает на похороны, быстро вычисляет девушку, узнаёт явки-пароли, передаёт часы и, в принципе, может с чувством выполненного долга возвращаться к своему тихому семейному счастью. Может, но не хочет. Ведь госпожа Рурико по прозвищу "Небесная красавица" - эталонная femme fatale. Прекрасная, кокетливая, капризная и безжалостная, она живёт на широкую ногу, купается в роскоши и окружает себя десятком поклонников. Она умна, современна, рассуждает о равенстве мужчины и женщины и ведёт какую-то свою игру, ставкой в которой является, как минимум, чьё-то душевное спокойствие, а, как максимум, чья-то жизнь. У меня образ Рурико вызывает отторжение, но автор очевиднейшим образом ей симпатизирует и всячески подыгрывает. Мне импонирует идея равенства полов, особенно высказанная в 1920-х годах в традиционной Японии, но я никак не могу понять, кому и зачем мстит Рурико и чего она хочет добиться своими выходками. Чтобы кто-то мучился, потому что когда-то мучилась она?.. Она ведёт себя даже хуже гейш, которых осуждает, потому что уж они-то, по крайней мере, честны с клиентами. При этом образу не хватает последовательности. Рурико твердит про равенство, но почему-то спокойно наслаждается роскошью вместо того, чтобы, скажем, получить профессию. Или её "равенство" сводится к возможности "позабавиться с мужчиной ради собственного удовольствия"?.. Тогда почему же она не пускает в свой салон падчерицу, не воспитывает в скромной и милой девушке свою идейную последовательницу? Возможно, потому никакой идеи и нет?.. Есть некая программа саморазрушения собственной жизни и жизни окружающих. Рурико сложна и многогранна - она не ангел и не демон, как и любой из нас. Так же сложны и другие образы - благородный глава семейства может пойти на преступление, жестокий делец - оказаться прекрасным отцом. Не судите, да не судимы будете. Роман, конечно, не об этом, но цепляет эту мысль по касательной.

Концовка логична и закономерна - даже самый опытный игрок может однажды проиграть. Если бы автор не пытался превратить хищницу в ангела своими оправданиями или если бы нашёл более вескую причину, чем "борьба против социального зла", оценка была бы выше. Но имеем то, что имеем. Кан Кикути проигрывает Танидзаки в плане стиля, но в сюжете выглядит вполне достойно.

Рурико и Наою, молодым людям из обедневших, но знатных родов довелось столкнуться с наглым толстосумом Сёду Сёхэя, считающим, что все продается и покупается. Расставив ловушки, нуворишу практически удалось довести до полного краха и бесчестия отца Рурико. "С властью денег надо бороться хитростью", так решает девушка.

Честно, про все человечество не совсем поняла, либо Рурико занесло, либо сложности перевода. Юдифь, ветхозаветный персонаж, символ торжества над похотью и гордыней, властью дьявола. Молодая вдова привлекла внимание вражеского полководца, а когда тот сладко спал, обезглавила его и тем спасла родной город от нашествия ассирийцев. Видно Рурико собиралась принести пользу обществу, избавив его от Сехэя.

Чтобы спасти доброе имя отца и желая целенаправленно мстить Седу, она становится его женой. Но случилось так, что Сехэй погибает полностью раскаявшийся в своих злодеяниях и это не приносит морального удовлетворения Рурико. Ее чистая душа уже попала в цепкие лапы дьявола. Вкус денег, всеобщего восхищения и поклонения стал приятен и притягателен. С этого момента Рурико превращается в леди-месть, а врагами становятся все мужчины, двуличные, самовлюбленные, похотливые самцы. Рурико манипулирует ими ничуть не задумываясь к каким последствиям это может привести. В искусно расставленные сети обольщения попадают и совсем юные мальчики и женатые мужи.

Прозрение наступает только тогда, когда понимает, что обидела чувства своей падчерицы Минако, которую любила, как родную дочь или скорее лучшую подругу, слишком небольшая разница в возрасте была у девушек. Довести до самоубийства мужчину и не одного, это "пожалуйста", а обидеть женщину "нет, никогда".

Странный способ борьбы за гендерное равенство выбрала главная героиня. Вступив на тропу войны, отдав все силы на борьбу за сомнительное равноправие, госпожа Рурико становится глубоко несчастным человеком. Месть разрушает душу, финал вполне предсказуем.

Книга легко читается, но к концу я заскучала. Слишком все открыто и на поверхности. Чувствуется, что в романе симпатии автора на стороне главной героини, решившей принести себя в жертву за попранные честь и достоинство. Увы, не разделяю его точку зрения.

Когда Синъитиро думал о своей молодой жене, представляя, как та ждёт его... думал о её стыдливой, чистой и робкой натуре...
Думая о ней Синъитиро не мог сдержать нетерпения... мечтая оказаться рядом, как можно быстрее:

Думал, пока... пока Рурико, яркая, как Кармен и уверенная в себе будто мужчина не встала на его пути, точнее он на её...

Такси он всё же взял, на пару с попутчиком... и эта встреча, точнее та трагедия, которая после случится... поломает жизни... жизнь Синъитиро останется на месте, а зря, ибо...

Двуличие главных героев, а именно Синъитиро и Рурико - коробило всю книгу.

Рурико:
Ах, я - гордая Кармен, кручу-верчу мужчинами, являясь при этом (считала себя такой) несчастной женщиной, чувства которой вместе с первой любовью были растоптаны...
А могла бы и счастливо жить, пожелай только засунуть свою гордость... поглубже.

Синъитиро:
Ах, я - влюблённый и счастливый муж, но... читали уже выше.

Жила-была гордая девушка из знатного, но обедневшего рода.
Жил-был гордый юноша из знатного, но обедневшего рода (первая любовь Рурико).
Они любили друг друга, а их отцы...
Один, гордый, но нищий, в постоянной политической борьбе, весь капитал на это положивший, уже всё больше в долг... Что не помешало его дочери, по-прежнему к нему с любовью относиться, ведь то её папуля...
А понять человека, которого в его же дома оскорбили... Я его не оправдываю, но... эти двойные стандарты...
Когда - ну это же папочка... и это же собственный рот оскорблял, и рот её возлюбленного, а значит...

Другой отец - подлиза, лицимер, бесчестие сидит в его натуре.

Был и тот... кто подслушал правду о себе от молодых влюблённых и по ходу, обозлился, и отомстить обидчикам решил.

Рурико и её игра в Кармен...

Тщеславная будто павлин...
Как паучиха плела паутину, совершенно недумая о том, сколько боли могли причинить её жестокие игры...

Играть с чувствами других, разве это не жестокость?
Ладно, не любила мужчин, мстила за утраченное... а молодая жена Синъитиро? Её не жалко?

Не жалко. Рурико жаль было только близких, родных.

Противоречивые мысли, чувства, будила во мне эта аудиокнига с голосом Чонишвили Сергея.

По ходу сюжета, жирный такой вопрос возникал у меня время от времени к Синъитиро, который встретил Рурико в период её "расцвета", к его восхищению этой "Кармен"...
Посмотрела бы я на него, если бы его милая жёнушка, не дожидалась его верно, как собачка, дома, а гуляла в опере с другими мужчинами, любезничая и строя им глазки, будто та гейша... на его реакцию посмотрела бы.
Хо-Хо.

И вообще, считаю, что человек, вот так быстро, как это произошло с недоКармен не может измениться...
Вчера она - презирала толстосумов, сегодня, полюбила то, что вчера презирала, а точнее, то, какие блага эти суммы ей дали...
Ведь могла же жить по-другому, вернуться к любимому отцу... но нет... лгала и тут.
То ли автор запутался, то ли герои... поверхностны и двуличны. Та же Рурико, возможно, выйдя замуж за любимого, годик-другой... а посмотрела бы налево, да на дары от других мужчин и...

P.S.: Позабавили высказывания некоторых друзей Рурико:

Ага, всю классику в топку...
P.P.S.: Рассмешило:
Ма лав, ма лав, ма лав - исписанный таким содержанием листок... ага, единственный... один из десятка оленей. Опыта чуть больше, вот и соскочил.

Не знаю, почему роман назван "феминистским", по-моему, феминизм - это о другом.

Синьитиро попадает в аварию вместе со случайным попутчиком, студентом Аоки. Аоки умирает на руках Синьитиро и перед смертью просит сжечь свой дневник, а ещё вернуть часы владелице. Синьитиро соглашается, но не может удержаться от того, что бы не прочитать дневник, из которого он знакомится с историей Рурико, владелицей часов. Рурико - молодая красавица-вдова. Брак был вынужденным и теперь, оставшись одна, она решила, что в её несчастливой судьбе виноваты мужчины. И неважно, что к её ситуации они не имели отношения. Они виноваты лишь в том, что они мужчины. Это месть ради мести, которая делает несчастными мужчин, попавшихся на прелести Рурико, но и её не делает счастливой.

Если честно, я не поняла героиню. Зачем всё это? Просто потешить своё самолюбие? Ведь можно было после смерти постылого мужа, оставшись свободной и богатой, прожить свою жизнь с большим толком.