Дама с жемчугом

Рассказчик Синъитиро попадает в автомобильную аварию и становится душеприказчиком своего попутчика Аоки, который умирает прямо на его глазах. Тот велит Синъитиро вернуть роскошные платиновые часы некой женщине по имени Рурико...

Так загадочно и интригующе начинается роман Кикути Кана "Портрет дамы с жемчугами". Дословный перевод звучит как "Жемчужная леди". Книга, под стать названию, полна изысканных сравнений и описаний. Будь то старинное панно работы китайского живописца, которое принесли отцу Рурико, или литературный спор о том, кто же самый крупный писатель эпохи Мейдзи. Синъитиро очень поэтично отзывается о романе "Золотой демон" Коё:

В книге много описаний интерьеров и предметов роскоши, завораживающей японской природы, женской красоты (в первую очередь самой Рурико). Видно, что писал эстет и знаток искусства.

Повествование плавное, незатянутое и не было момента, когда бы я откровенно заскучала, но несмотря на все достоинства в книге есть один существенный минус. Это сама Рурико, а вернее отношение автора к ней. Открытое подыгрывание. Якобы из-за мести богачу Сёве она становится циничной и расчетливой сердцеедкой, а до этого, мол, была хорошей девушкой, способной на чистую любовь. Но это не так. Как раз случай в саду на празднике у богача Сёва показал, что она с юности была провокаторшей и любила сталкивать мужиков лбами. Как вы себе представляете ситуацию: вы обсуждаете хозяина виллы со своим спутником, а когда хозяин вас застукивает за этим, не смущаетесь, не извиняетесь, а глядя прямо ему в глаза, заявляете, что это ваше мнение? Где же чувство такта? Так себе "хорошая девушка", не правда ли?

И почему после смерти богача она не возвращается к порядочной жизни? Больше нет никаких преград для счастья. Могла ведь связаться со своим возлюбленным и быть с ним. Но вместо этого она кружит головы направо и налево, влюбляет и уничтожает, упивается свой властью над мужчинами. Ответ простой: ей просто так по кайфу.

Вот и все. И непонятно, зачем автор пытается одурачить читателя? В конце так вообще изображает ее чуть ли не святой женщиной.
А еще Кикути Кан путается в понятиях. Никакой феминистической повестки в книге нет.
Феминистический посыл это: "Я все могу сама! Работать, зарабатывать. Мне для этого не нужен мужчина".
Посыл Рурико и "роковой женщины": "Я - сексуальный магнит для мужчин. Они отдадут мне все: свои деньги, свою власть, а если надо - и жизни. Я заберу у них все, я высосу из них все!"
Видите разницу? Она колоссальна.

Кикути Кан жил и творил в начале 20 века, когда феминизм только зарождался, и автор сам плохо понимал, что это такое. Поэтому Рурико - плохой пример феминистки. Наоборот она женщина старой формации, дитя патриархального устоя, когда успех, востребованность женщины зависели от ее внешности и сексапильности. Просто она была достаточно смела, чтобы пользоваться этим, в то время как другие, несчастные затюканные женщины себе этого не позволяли. Но это не делает ее феминисткой, и книга не об этом.

И еще одна книга в мою копилочку самых лучших книг.

С японской литературой у меня отношения не всегда складываются. Обычно оцениваю её низко. Но в этот раз я с огромным удовольствием поставила 5 баллов.

О чем книга? Она о женщине. Это не значит, что её стоит читать только женщинам, наоборот, мужчинам я бы также посоветовала ознакомиться с нею. Правда не всем им нравится, когда женщина выступает в роли воительницы. Я думаю, им ближе те, которых нужно защищать, только так они могут почувствовать себя настоящими мужчинами.

Главная героиня, Рурико - молодая, умная, влюбленная в своего молодого человека девушка. У нее впереди прекрасная и счастливая жизнь. Но, однажды, ей не повезло оказаться быть услышанной господином Сёда, когда она обсуждала его богатство. Нужно помнить о том, что повсюду есть уши, а когда тебя пригласили в гости, то не стоит обсуждать хозяина. Кто ей мешал сделать это за пределами его дома? Я считаю, что отчасти в том, что жизнь Рурико стала невыносимой, виновата она сама. Не зря говорят - "язык мой - враг мой". Ну а господин Сёда? Оскорбленный человек, чьи глаза застилал гнев, не смог "проглотить" обиду. Решил отомстить Рурико, а в итоге угодил в "вырытую им самим яму". Рурико превратилась в жестокую, циничную женщину, улыбками растаптывающая чувства мужчин.

Как мне показалось, автор не вставал ни на сторону Рурико, ни на сторону мужчин. Он хотел на их примере показать, что они, прежде всего, люди, имеющие право на свободу, чувства, ошибки и тд. Главное понимать, что любое действие влечет за собой последствия.

Слушала в исполнении Сергея Чонишвили. Голос у него известный, глубокий и приятный. Книга получилась чувственной, запоминающейся.

Все начинается издалека. Некий мужчина по имени Синъитиро, который весь в романтичных думах о своей молодой жене, спешит к ней. Но по пути он становится невольным свидетелем и участником трагичной смерти молодого парня, чью последнюю просьбу – отдать часы некой госпоже Рурико - Синъитиро хочет выполнить.

Постепенно история принимает другой оборот, тот, который ждешь от названия романа. Дама с жемчугом – та самая госпожа Рурико. И ей посвящена эта книгу, потому что у нее хватило смелости выйти на поле боя, где обычно правят мужчины. Ее оружие – обольщение.

Так как повествование ведется от мужского лица, то сначала к главной героине испытываешь лишь негодование, но постепенно, вчитываясь дальше, я больше стала понимать Рурико.

Что меня особенно, так, скажем, удивило, в этом романе, что Кикути Кан смог встать на сторону госпожи Рурико и показать все скудоумие, двуличие мужчин и даже абсурдность всего происходящего. Яркий пример: отношение Синъитиро к своей жене и госпоже Рурико. Синъитиро очарован Рурико, мыслит о том, что она должна быть в него влюблена, между ними что-то есть и т.д. А как же его жена? Мало того, что Синъитиро забыл о ее существовании, он еще и начинает ей постоянно врать. И при этом этот человек обвиняет госпожу Рурико в кокетстве и то, что она дает ложные представления о любви. И самое забавное, что Синъитиро даже не задумывается о своем поведение.

А еще у нас есть девушка Минако, которая невольно пострадала от действий Рурико. И здесь тоже автор как будто еще больше показывается всю абсурдность происходящего. Мужчина с разбитым сердцем может себе позволить негодовать в сторону женщины, которая его отвергла, порочить ее, обвинять в ветрености и даже совершать куда более страшные вещи, на чем заканчивается роман. Тем временем влюбленная девушка может только глубоко внутри терзаться болью отказа и ни в коем случае не упрекнуть своего возлюбленного.

Очень достойный роман. Я говорю плохо о Синъитиро и вообще о мужчинах, но автор не делает персонажей положительными или отрицательными, они выглядят очень правдоподобными. Госпожа Рурико для меня фигура не однозначная, я не симпатизирую ей как человеку, считаю, что она могла пойти по другому пути, но понять ее можно. Надеюсь, на красивое переиздание этого романа, ведь он будет актуален и сейчас.

Я словно бы прочитала 4 разных произведнния (строго по очереди):

1. Сначала - неожиданно- остросюжетный детектив. Странный шофер, странная смерть. Кто-то разбрасывается часиками из платины с бриллиантами... Точно якудза. Сейчас начнется!

2. Традиционый исторический роман о благородном самурае и почтительной дочери, нуворише и политиках. Уже здесь гордые мужчины какие-то слабоватые: один сбегает от споров с отцом, другому слова об его отце нельзя сказать - вдруг расстроится. Отец героини тоже хорош. Не, он, конечно, против жертв дочери, но если она настаивает... Да и семью разорил исключительно из высших побуждений. Так много чужого, чудного, что можно поразглядывать своеобразие чужой культуры под лупой.

Особенно порадовала концовка, где про отца сказано: "барон Карасава. Он не виделся с ней почти год, поскольку не одобрял ее образа жизни." То бишь продал дочь, да еще и возмутился. Самурай!

3. Евро-часть. Уже не первый раз я жалуюсь на засилье европейских имен и нехватку местного колорита. Здесь становится очевидным, что оно так и было. Это не для переводчика, потому что сам роман написан по калькам "Отцов и детей", "Воскресения" и "Мадам Бовари" и приправлен Уайльдом. Автор лишь подсказывает, что надо при чтении поставить сначала Шопена, затем Балакирева. Рурико - Катюша Маслова? Нет, конечно. Только очень внешнее сходство сюжетов. Очень декоративная европеизация.

4. Столько эмоций. И никакого европеизма больше. Маски сорваны, маски вокруг. Автор краткими фразами-ремарками указывает, что думать, как понимать, какая маска надета, как падает свет. Как в японском театре:

"Лицо было бледным, как воск. На лбу залегла глубокая складка – свидетельство мрачной решимости."

"потом брови его сурово сдвинулись, глаза вспыхнули мрачным огнем."

Хотя получается не только традиционно, но и кинематографично:

"только перед глазами неотступно стояло лицо госпожи Рурико, то увеличиваясь, то уменьшаясь, то кружась, то дробясь на части."

Рурико, конечно, по замыслу должна была быть эмансипированной героиненй современного нового типа, но не вышло: ее поведение бессмысленно. А автор в душе слишком традиционен, и у него выходит карикатура. Минако - увидела на кладбище, влюбилась, теперь обязан жениться - его идеал (ну и пусть, что нелогично. Зато улыбается и букеты составляет).

Разве виновата кошка в том, что мыши сами так и норовят угодить к ней в лапы? Едва ли. И неважно, какими инстинктами и мотивами она руководствуется, приманивая их к себе. Сама охота и методы охоты - сугубо её личное дело. Но уж точно не её вина. А дело мышей – либо всеми возможными и невозможными средствами пытаться избежать роковых коготков, либо безвольно ждать своей участи. Кстати, в безволии мышей виновата тоже отнюдь не кошка.

«Кошка» Рурико со своими «мышами»-поклонниками совершенно не церемонится. А они и не думают этой бесцеремонности противиться. Всё, казалось бы, понятно и очевидно, сюжет картины предельно ясен и прост: вот коварная искусительница, а вот её жертвы, которые не в силах сопротивляться её поистине кошачьему искусству расстановки всяческих изощрённых ловушек и сетей. Но у японских авторов за кажущейся простотой и очевидностью всегда скрывается далеко не простое и не очевидное закулисье. Там, в этом закулисье, и истинные мотивы поступков персонажей, и истинные их намерения и чувства. Вот и тут оказывается, что «кошка» далеко не такая, какой хочет казаться, а если и такая, то далеко не по тем причинам, которые, казалось бы, бросаются в глаза своей очевидностью. И даже с самого начала познакомив читателя с предысторией, автор не спешит пускать его в то самое закулисье. А потом вообще оказывается, что в закулисье отнюдь не только то, в чём ты почти уверен, ознакомившись с предысторией.

Обычно считается, что никогда не стоит снимать со счетов потенциал коварства и жестокости, изначально заложенный в каждом человеке. И мораль основных классических произведений именно в этом и заключается (пусть не главная, но одна из второстепенных – точно). А вот Кан пытается донести до читателя совершенно иное: человечность в человеке не стоит недооценивать тоже! Ту, которая присуща каждому от рождения, то есть по умолчанию, но которую не всем удаётся сохранить в первозданном виде на протяжении жизни. И всё же не нужно о ней забывать, ибо подобный недосмотр может повлечь за собой непоправимые последствия. Даже если её не видно невооружённым взглядом, это не значит, что её нет и что она никогда не пробудится в человеке. Надо просто присмотреться получше – и тогда и не такие сокровища узреть можно будет. Только бы поздно не оказалось – это как раз-таки одно из возможных непоправимых последствий: невозможность повернуть вспять ошибочное (или недостаточно полное) представление о мотивах поступков человека и о человеке в целом.

Напоследок – небольшое примечание, касающееся формы. Впервые сталкиваюсь с произведением японского автора, в котором так мало японского. Или так мало японскости. Не считая упоминаний элементов японской одежды и имён некоторых японских прозаиков. Ну, и ещё наличия того самого межстрочного «закулисья», о котором писалось выше. По стилю, сюжету, атмосфере, накалу страстей это чисто европейский роман. Тут слышится эхо и мопассановской, и моэмовской, и цвейговской прозы, которой чужда традиционная японская неспешность, умиротворённость и созерцательность.

Давным-давно, в долайвлибовские времена, когда я просто читала и даже не думала писать отзывы, мне уже попадалась эта книга. Так же давно и прочно я забыла ее содержание, поэтому сейчас начала читать как ретроквест: авария, умирающий человек, часы, записная книжка, имя женщины… Будучи заинтригованной событиями первых страниц, я не сразу заметила, что сюжет мне знаком. Завязка обещала многое, я порадовалась, что японская литература «звучит» вполне по-европейски, и стала ожидать захватывающего приключения.

Но нет, японское в японцах неистребимо, и я получила весьма печальную и нравоучительную повесть, полную всяких квазитолстовских исповедей и моралите и написанную абсолютно в японском духе, хотя и вдохновленном русской и мировой классикой. После того, как Синъитиро Ацуми встречается с госпожой Рурико Сёда, читать становится все скучнее и скучнее. Собственно, и сама история банальна и в житейском и в литературном смыслах: нувориш Сёхэй Сёда из пустой, какой-то пацанской мести подвергает благородную, но все же способную на неоднозначные в моральном плане поступки, семью издевательствам, ставит их в сложную финансовую ситуацию, вынуждая юную вольнодумщицу Рурико пожертвовать собой ради спасения отца и согласиться на брак с Сёдой. Но случается то, что и должно случиться: в Сёде пробуждаются яростные любовные чувства. Он начинает меняться к лучшему, вызывая в читателе вполне объяснимое сочувствие и некоторые вопросы к его молодой супруге. Но теперь уже он становится жертвой Рурико, в которой, наконец, получают удовлетворение злые силы мщения. Мне отмщение, и аз воздам! – И она воздает направо и налево даже после смерти Сёды, произошедшей вроде бы по вине и в то же время совсем не по ее вине. И, надо сказать, никакие моральные дилеммы ее не мучат и никакие «мальчики кровавые» во снах не являются. А ведь какая воинствующая нравственность была на старте... Интересно, что бы обо всем этом сказал психоаналитик? Или хотя бы японские классики.

В книге есть и другие герои со своими эпизодическими историями: дети Сёды – Минако и Кацухико; почти праведник Синъитиро, сумевший устоять перед чарами Рурико и разгадавший ее манипуляции; братья Аоки, первая любовь Рурико Наои, предатель Киносита, отец Рурико и ее брат-художник, выгнанный им из дома из-за пресловутого конфликта отцов и детей. Но основная коллизия разворачивается вокруг Рурико-Минако-Аоки и вечных вопросов: можно ли злом преодолеть зло, должно ли добро быть «с кулаками», как жить женщине в мужском мире, достойно ли играть в любовь, манипулируя чувствами другого человека. Ну, и в конце концов все умрут. То, что обещалось быть детективом, становится канонической трагедией. Тут греческий хор должен бы залиться слезами… но почему-то не плачется. И даже вообще наоборот.

Читается все это нормально, особенно если кому-то нравятся чуть вязкая классическая японская стилистика, речевые этикетные обороты и поверхностные поведенческие ритуалы героев. Но вся эта история не оставляет в душе особого следа. Для драмы тут не хватает драйва, секса, страстей и… греческого хора из психоаналитиков.

На самом деле, история получилась довольно странной и необычной не только для японцев, но и для любых европейских авторов того же времени (1921). Наверное, чтобы оценить всю мощь влияния этого романа на современников, надо лучше себе представлять тогдашнюю японскую культуру, но я и с сегодняшней-то весьма слабо знакома, так что от глобальных выводов, пожалуй, воздержусь, хотя прекрасно понимаю, каким скандалом и в жизни, и в искусстве начала ХХ века в "цивилизованной" Европе были подобные главной героине женщины, не довольствующиеся ролью второго плана, не готовые быть покорным попутным призом в мужской гонке за славой, деньгами или властью.
Хотя по большому счету прекрасная госпожа Рурико не вызвала у меня большой симпатии как только приняла решение выйти замуж за господина Сёду, и занялась своей садистской игрой в любовь с молодыми поклонниками.
Пусть даже её мотивация в отношении с сильным полом выглядит вполне убедительной (трудно искренне любить мужчин, когда один его представитель спокойно тебя покупает, другой - в угоду собственным слабостям готов бросить тебя один на один с трудностями, а третий невозмутимо и без объяснений принимает твоё внезапно изменившееся решение), но я искренне не понимаю, как обида на одних людей оправдывает жестокость по отношению к другим. Впрочем, как я никогда не могла понять коллекционирования побед над противоположным полом, которым так гордятся некоторые человеческие особи.
Поэтому сочувствовать госпоже Рурико у меня не получилось. Как-то это не слишком похоже на "равноправие", когда вместо зарабатывания денег и саморазвития она выбирает удобство, комфорт и наслаждение богатством. Когда свою падчерицу она преспокойно держит в традиционной роли, и даже мельком не пытается узнать о её тревогах и склонностях. Когда в муже своем она не хочет увидеть очнувшиеся подлинные чувства, а пасынка спокойно использует в собственном противостоянии с отцом.
Скорее, здесь я сочувствовала рассказчику, особенно до той поры, пока он не сыграл своей роковой роли в судьбе младшего брата своего несчастного попутчика. И, конечно, Минако. Не совсем внятно автор прописал, как получилось, что обе девушки сумели так сдружиться, но именно взаимоотношения госпожи Сёда с падчерицей постоянно заставляли меня смягчаться по отношению к прекрасной мстительнице. Хотя опять же, декларируемое автором "равноправие" тут ничуть не работает, но тот факт, что госпожа Сёда оказывается способной на дружбу и преданность, снова делает её образ более сложным, и более живым.
Кстати, дополнительными обаятельными чертами в образе героини для меня стали книги, которые она читает, и музыка, которую слушает. Возможно, кстати, что именно поэтому она и выглядит настолько непривычной, что литература эта - русская, европейская (Толстой, Тургенев, Мериме, Анатоль Франс), а музыка - Шопен и Балакирев, поскольку как только герои начинают обсуждать достоинства и недостатки совершенно мне неведомых японских романов или упоминать знаменитых и столь же малознакомых для меня японских художников, мой интерес к повествованию стремительно угасает, а госпожа Рурико теряет мои симпатии.
Хотя, мне кажется, что эта неоднозначная героиня останется в моей памяти надолго, и будет возникать в качестве яркого символа японской литературы - непонятного, прекрасного, сложного, совершенно неблизкого, но совершенно точно - знакового и для эпохи, и для культуры. Причем не только японской. Скорее, для общечеловеческой.

"Портрет дамы с жемчугами" - книга, которую запомнишь надолго. Судьба главной героини Рурико мало кого оставит равнодушным. Одни будут осуждать, другие - защищать. Кто же виноват в произошедшей трагедии? На первый взгляд, однозначно Рурико. Но если задуматься, не все так просто. Изначально она сама стала жертвой насилия. Не физического, а эмоционального, но всё же насилия. И все её дальнейшее поведение можно рассматривать как посттравматическое расстройство. Я её не оправдываю, мне искренне жаль главную героиню. Она не сумела остановиться. Став на трапу мести, она уничтожила не только вымышленного врага, но и собственную жизнь. А ведь все могло сложиться иначе. Она могла быть с любимым, но не захотела. Почему так поступила? Главным образом, потому что месть - это отрава, она затягивает, как пучина, и мало кто остаётся таким как прежде. Единственное, что мне не понятно, так это название. Как такого портрета в сюжете нет, упоминается о нем только в конце романа. Да и на жемчуге особо не акцентируется внимание. Возможно, дело в переводе. Надо учить японский.

Помните Тоську из «Девчат» :

Вот, фактически пред нами японская Тоська, чья мечта осуществилась. Только вместо смешной картинки , нарисованной тщеславной поварихой, получилась довольно мрачная история.

Книга оставляет множество вопросов. Кто такая главная героиня? Мудрая женщина, подчинившая мужчин своей воле? Коварная обольстительница? Умелый манипулятор? Обиженная невыросшая девочка, не умеющая простить и отпустить свое прошлое?

В прошлом нашей героини была беда, да нет, скорее трагедия. Она вынуждена была продать себя ради спасения отца. Пара глупых оскорбительных фраз, обида услышавшего их нувориша, желание немедленно отомстить, затянувшаяся немужская месть - и вот результат, вместо юной влюбленной открытой миру Рурико, перед нами роковая красотка госпожа Сёда, коллекционирующая мужчин как мотыльков, пришпиливающая одного за другим к личному любовному гербарию. Немного утрировано - и неземная красота героини, и ее неотразимая женская привлекательность, и мужчины, как один покорно склоняющиеся перед героиней – это все скорее символы , типажи, необходимые для иллюстрации коллизии. И героиня слишком уж бессердечна, и мужчины слишком уж инфантильные, полностью подпадающие под ее чары.

И все было бы ничего – каждый должен пройти уроки жизни, если бы не смерти, сопровождающие триумфальное шествие госпожи Сёда, если бы не боль, нанесенная ее лучшей подруге, если бы не пустота в душе после казалось бы достигнутой победы…