Том 1. Ворота Расёмон

Удивительно тонкая, проникновенная новелла о любви, которой нет. Автор рассказывает нам историю, которую неожиданно услышал от одного знакомого виконта на выставке, посвящённой культуре раннего Мэйдзи. Тема выставки важна, как важен и сам эстамп, который напомнил виконту о его друге Миуре Наоки, – символизм всех деталей оттиска раскроется только в самом конце рассказа.

Дальше...

Эпоха Мейдзи (1868-1912 гг.) стала переломным моментом в истории Японии, ведь за столь короткий период эта закрытая феодальная страна смогла стать крупной мировой державой. Когда власть перешла к императору Муцухито, он взял себе имя “Мэйдзи”, что в переводе с японского означало “просвещенное правление”. Япония во многом переняла опыт Запада и встала на путь модернизации, которая оставила огромный отпечаток в истории. В результате стране удалось за несколько десятилетий перейти от Средневековья к современности, полностью изменив политическую, экономическую и культурную сферы жизни.

Под стать просвещённому веку друг виконта Миура представлял собой широко образованного, обеспеченного молодого человека - «образец джентльмена эпохи проникновения в Японию западной цивилизации». Задумав найти себе спутницу жизни, он решил жениться непременно по любви, поскольку «в противоположность тогдашним материалистическим веяниям, был чистейшим идеалистом». Немало блестящих партий было отвергнуто прежде, чем он вдруг известил виконта о скоропалительной помолвке с Фудзии Кацуми:

Однако счастливая семейная жизнь продлилась недолго - вскоре на горизонте замаячила фигура кузена жены в полосатом костюме... И то, как в итоге раскрывается персонаж Миуры - на самом деле, ничего удивительного, конечно, ибо основная идея его мировоззрения рефреном повторяется в самом конце рассказа, и всё-таки автору удалось меня поразить. Абсолютное спокойствие и хладнокровная приверженность своим принципам - несмотря на всю свою европейскую просвещённость, Миура воплощает в себе истинно японские ценности.

Не буду портить вам интригу - рассказ действительно заслуживает прочтения. Настоятельно рекомендую, особенно в качестве первого знакомства как с самим Р. Акутагава, так и с японской малой прозой в принципе.

К профессору юридического факультета Хасэгава Киндзо пришла элегантная посетительница. Сообщая о смерти своего сына-студента, дама улыбалась, а в руках нервно теребила носовой платок. Приверженец бусидо, профессор поначалу похвалил про себя героическую выдержку гостьи, однако вскоре его ждало разочарование...

Гениальный в своей лаконичности рассказ во многом отражает мысли самого автора - большое внимание уделяется европейской и американской литературе, выражается обеспокоенность по поводу упадка духовной жизни Японии и желание культурного сближения со странами Запада. Сердце всегда радуется, когда преподаватели стараются быть на одной волне со своими студентами, следя за интересами молодого поколения. И в какую лету канули те прекрасные времена, когда студенты зачитывались книгами Оскара Уайльда?... Наконец, стало, конечно, интересно почитать "Заметки о драматургии" А. Стриндберга, сыгравшие в книге ключевую роль.

Совсем небольшая новелла, которая отличилась довольно таки жёстким сюжетом.

Здесь не будет ничего приукрашиваться или что-то в этом роде, здесь всё так, как оно было. И подобное меня слегка шокировало по ходу сюжета.

У нас есть малограмотная женщина, которая повествует нам историю о мастере-художнике Есихидэ, его дочери и о создании им картины под названием "Муки ада".
Главная проблема нашего главного героя Есихидэ состоит в том, что он не может нарисовать то, чего не видел собственными глазами. И, я думаю, каждый из нас может себе представить, что было дальше и насколько это ужасно.

Развязка меня привела в некое замешательство, хотя и я предполагала, что всё закончится именно этим.

Хоть и подобное изложение было для меня чем-то новым, но оно было достаточно хорошо. И мне понравилось.

День праздника цветущей вишни внезапно омрачился печальным известием - погиб один чудак, который нелепо танцевал на палубе лодки, натянув на себя шутовскую маску Хёттоко и будучи явно навеселе. Его неуклюжие телодвижения "в подражание священным танцам" вмиг приковали к себе внимание толпы зевак, - но лодка вдруг качнулась, и забавный человечек упал замертво.

Тем чудаком оказался Ямамура Хэйкити - и была у него одна любопытная особенность. В трезвом состоянии это был скромный, ничем не примечательный коммерсант, который перед всеми заискивал и любил приврать для красного словца. Но стоило ему выпить, как он становился более раскрепощенным и начинал творить всякие бесчинства, которые наутро неизменно вгоняли его в краску. Он играл в цветочные карты и даже путался с продажными женщинами. Но хуже всего то, что по пьяни его неизменно тянуло танцевать чудные танцы, прикрыв лицо шутовской маской.

Получается, что только будучи навеселе, он мог проявить свою внутреннюю сущность. Однако к его чести стоит сказать, что "напивался он изредка, обычно бывал трезв". Вот и мучал его по жизни вопрос - каков же он на самом деле?

Предвосхищая модернизм в западной литературе, Р. Акутагава иронизирует над японским обществом начала XX века. Этот удивительный рассказ о многоликости человеческой натуры – прекрасный пример того, с какой пронзительной психологической точностью автор создаёт портреты персонажей, находящихся в противоречии с окружающими. Его произведения затрагивают вневременные проблемы — испокон веков люди терзались вопросом о своей истинной сущности. Мы так часто прячем свои чувства и эмоции, мы так часто боимся своих настоящих желаний, что рискуем, подобно чудаку Хэйкити, так никогда и не сбросить маску. Очень достойный рассказ — рекомендую к прочтению!

Это мог бы быть вполне заурядный рассказ о женской мстительности и коварстве, если бы не три "но" - написал Акутагава Рюноскэ, сюрприз в концовке и в основе рассказа лежит легенда.

Первое "но" - прекрасный классический слог, у которого интонация даже есть. Он её сам подсказывает. Текст будто бы сам вздыхает и сожалеет о поспешности людского суда и о слепоте веры. Нет, не той, что исповедовал прекрасный юный монах, а та, что родилась вслед за произнесенными словами навета, подкрепленными распускаемыми ранее слухами. Печальная судьба ждёт теперь прекрасного юношу, не поверили ему ни восхищающиеся им монахи, ни уважающие прежде прихожане, ни его наставник, что был привязан к ученику своему как к сыну. Не помогли ни талант, ни усердие, ни преданность христианской вере. Удивительно, но слова ветреной девицы оказались весомее слов праведника. Хотя почему удивительно? Людская натура. Человек скорее поверит в плохое, чем в хорошее. Девственный праведник, преданный делу Христа? Не верим. Обрюхатил девку? Дааа, вот теперь верим, а то прикидывался невинной овечкой!

Второе "но" - как известно, всё тайное становится явным. В городе происходит большой пожар, среди загоревшихся строений оказался и дом той самой девицы, обвинившей прекрасного Лоренцо в тяжком грехе. В горящем здании остался её ребенок, но пламя полыхает так сильно, что никто не может прорваться через стену огня. Но тут случается чудо - на помощь приходит Лоренцо и, рискуя своей жизнью, бросается в горящий дом. "О, изгой прибежал спасать своё дитя!" - тут же вынесли вердикт люди, даже готовые простить ему грех. Да только пламя очистит всё, и прощающим придется самим просить прощения. Но огонь не только очистит от наветов, но и вскроет тайну самого Лоренцо. Тут, прямо скажем, было очень неожиданно, несмотря на то, что подобные сюжеты встречались в европейской литературе. Но почему-то от Японии я такого никак не ожидала.

И последнее"но" - в послесловии автор признается, что нашел сюжет для этого рассказа во втором томе имеющейся у него книги «Legenda Aurea», изданной орденом иезуитов Нагасаки. Наряду с рассказами о деяниях апостолов и святых, в ней были записаны истории о мужестве и самоочищении японских христиан. Это добавило рассказу дополнительной интриги, потому что, возможно, эта история, немного измененная автором, когда-то случилась на самом деле. Возможно.

В своё время это было первое произведение Р. Акутагава, которое попалось мне на глаза, — но руки дошли только сейчас. Изначально название мне показалось очень интригующим, — и я надеялась обнаружить вновь иронию на чеховский манер. На поверку это оказался очередной рассказ из христианского сборника (см. «Вечный жид», «Житие святого Кирисутохоро» и др.), только уже не такой нудный. Возможно, потому что остроумные проделки нечистого обычно намного увлекательный, чем стерильно благочестивые жития святых. Что-то он придумает на этот раз, чтобы соблазнить очередного неискушённого простака? А уж если кто вдруг ненароком душу свою продал, — то как избежать адского огня? Хоть я и не любитель религиозных мотивов в литературе, вот такие сюжеты периодически вполне могут меня заинтересовать.

Это забавный рассказ о находчивом торговце, которому удалось перехитрить самого дьявола. Здесь Р. Акутагава задаётся вопросом, откуда в Японии появился табак, и вновь обращается к тем далёким временам, когда в Страну Восходящего Солнца стали прибывать первые христианские миссионеры из Европы. Итак, существует легенда, согласно которой дьявол обернулся миссионером и решил сопроводить святого Франциска Ксавье, захватив с собой злополучные семена. По-видимому, ему наскучило в погрязшей в грехах и разврате Средневековой Европе, — инквизиторы там и без него справлялись. Прибыв в Японию, «красноволосый» умудрился вырастить табак прямо под носом у ничего не подозревавшего патера. Однажды бледно-лиловые цветы неизвестного растения крайне заинтересовали одного торговца. Не ведая, что беседует с самим дьяволом, он заключает сделку: если угадает, что это за растение, — то весь урожай достанется ему, а уж если не угадает… сами понимаете :)

Однако торговец оказался не из робких. Хоть дьявол и обвёл его вокруг пальца поначалу, да только сам в дураках и остался. А вот как это произошло — читайте сами :) Весьма занятный рассказ, который непременно заставит вас улыбнуться

Моё знакомство с удивительным и противоречивым творчеством Р. Акутагава продолжается - и на этот раз время искренних восторгов. Эта история повествует о порочном монахе Дзэнте, который попал в так называемый "ад одиночества", - когда жизнь опостылела, и уже ничто не может увлечь его надолго. Он пытается найти спасение в "разгуле", но тщётно. И вот уже жизнь теряет для него всякую ценность и привлекательность...

С поразительной точностью и лаконичностью автор метит в самое сердце - уверена, такое состояние хотя бы и недолго испытывало большинство из нас. И однажды попав в такой "ад одиночества" выбраться из него очень непросто.

Вот сколько я перечитала восточной литературы за последнее время, изображающей порочных клириков и монахов (Х. Рисаль, Х. Джебран, Ф. Байкурт) - один только Дзэнте оказался вполне даже привлекательным персонажем. Наверное, во многом потому, что грех прелюбодеяния значительно менее вредоносен для окружающих, чем остальные. Хотя было, конечно, любопытно встретить монаха в публичном доме :)

Единственный момент, который меня изрядно поднапряг, - это чтение второго абзаца, в котором рассказчик описывает своего прадеда и все его творческие знакомства. Мне, как человеку только начинающему своё знакомство с культурой Страны Восходящего Солнца, было крайне сложно продираться сквозь всё это обилие сложновыговариваемых имён и наименований. В основном, автор перечисляет там писателей и актёров XIX в., которые возможно до сих пор известны на своей родине, но мне их имена ни о чём не говорили и в целом показались избыточной деталью для столь лаконичного рассказа.

Глубокая философская новелла, которая затронула какие-то особые, потаённые струны моей души. Наверное, потому, что подобно хроникёру "в некотором смысле я сам[а] жертва ада одиночества". Очень достойный текст, который определённо заслуживает внимания.

"Ворота Расёмон" считается одним из самых знаменитых произведений Р. Акутагава. Мне так давно хотелось его прочитать - но я совершенно не представляла, что меня здесь ждёт. Начать с того, что подобно sofka4ever я была почему-то уверена, что это достаточно объёмное произведение, а не короткий рассказ, - хоть я и не смотрела одноимённый фильм А. Куросава. Во-вторых, я ждала чего-то более утончённого и изящного, в духе новеллы "Просвещенный супруг" , а получила совершенно жуткую картинку. И вроде бы всё при нём - глубокий, остросоциальный сюжет, красивый и лаконичный стиль повествования, идеально переданная атмосфера - но какой-то он угнетающий, гадкий. Понимаю, что так оно всё, наверное, и было когда-то, - но рассказ не произвёл на меня должного впечатления.

Средневековая Япония. На старую столицу, Киото, обрушиваются одно за другим всевозможные бедствия - "то землетрясение, то ураган, то пожар, то голод". Доведённые до отчаяния жители разочаровываются в своих ценностях и теряют последние остатки человечности. В городе царит настоящий хаос - разруха, грязь, запустение, по улицам снуют дикие животные, валяются "неприбранные трупы".

И как символ, квинтэссенция всего этого морального и физического разложения общества - над городом возвышаются заброшенные и полуразрушенные ворота Расёмон. Здесь и решил укрыться от дождя несчастный слуга, уволенный хозяином несмотря на многолетнюю верную службу...

А дальше - вполне себе японская достоевщина: есть здесь вопросы в духе "тварь ли я дрожащая или право имею", есть и роковая старуха. Сама атмосфера даже похожа - та же нищета, грязь, безысходность и аморальность. Пронизывающий холод и неутихающий дождь лишь явственнее сближают средневековый Киото с Петербургом Достоевского. Здесь символичен даже чирей на щеке героя, - образ того гнойного процесса нравственного падения, что происходит в его душе, как говорится, налицо. В который раз убеждаюсь, что Р. Акутагава был весьма хорошо знаком с русской классикой: если первый прочитанный у него рассказ "Бататовая каша" показался мне по-чеховски ироничным, то этот оказался по-достоевски душным и удручающим.

Более полугода я посвятил перечитыванию и переосмыслению бессмертных произведений классика японской литературы АКУТАГАВЫ РЮНОСКЭ. Более половины из его наследия я переосмыслил и постарался как можно более полно и глубоко (в меру моих скромных умственных способностей) на них написать рецензии. И вот финальная точка, последний рассказ, что был мной давненько припасён для уверенного смыслового финала этой увлекательной литературной эпопеи.
Почему "Ворота Расёмон"? Очень просто: в этой истории заключено все наше поведенческое сознание, все наши поступки и вся та философия, которую мы часто громоздим сверху простых истин. Но начну я, пожалуй, издалека, начну с одной истории, что была со мной в 1991 году на гос.экзамене по философии в ВУЗе.

1991 год, время перемен, перестройки всего, что было ранее. Первый год в Вузе обязательный Марксизм-Ленинизм заменяют на итоговый экзамен по философии. Те, кто учились тогда, помнить должны, что весь куцый курс делился на ДИАМАТ и ИСТМАТ. Собственно, большой разницы между этими двумя частями не было, т.к. на первом месте стоял материализм, отрицающий идеализм. Потому и вопросы на Госе были из этого курса. Конечно, готовился, читал, но никогда не был знатоком философии в глубоком смысле.
Итак: 13 июня, кабинет 313 и билет я вытягиваю, конечно, № 13. Если на первый вопрос билета о древне-восточной философии я ответил на заученном автомате, то на второй, о главенствовании материального, либо идеалистического начала в советской философии довоенного времени, я отвечал так, как понимал сам. И, что интересно, сумел "завести" комиссию на довольно интересную дискуссию на тему "БЫТИЁ ОПРЕДЕЛЯЕТ СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА, А НЕ НАОБОРОТ". Да, вот такое утверждение дедушки Маркса нашло полное подтверждение в жизни не только моей. Человек ведь может философствовать лишь когда он сыт, доволен, имеет кров над головой, да ещё кошелёк денег.
И вспомнил я эту историю здесь неспроста. Конечно, она является лишь прелюдией к той истории, что описал Рюноскэ. И ЭТА ИСТОРИЯ ТАКЖЕ ПОДТВЕРЖДАЕТ АКСИОМУ О ГЛАВЕНСТВЕ БЫТИЯ НАД СОЗНАНИЕМ ЧЕЛОВЕКА. Ведь человек, по сути своей, слаб и ведёт себя в зависимости от тех условий, в которых находится. А всё остальное можно назвать философией, а можно просто болтовнёй.

Сюжет короткой новеллы и прост, и сложен одновременно.
Старая столица Японии Киото пребывает в разрухе. "Объяснялось это тем, что в течение последних двух-трёх лет на Киото одно за другим обрушивались бедствия – то землетрясение, то ураган, то пожар, то голод. Вот столица и запустела необычайно. Как рассказывают старинные летописи, дошло до того, что стали ломать статуи будд и священную утварь и, свалив в кучу на краю дороги лакированное, покрытое позолотой дерево, продавали его на дрова. "
Некий слуга пережидал дождь под воротами Расёмон.
А надо сказать, что ворота эти в ту пору были скорее воротами в ад, чем тем, что они являют туристам в нынешнее время.

... о поддержании ворот Расёмон, разумеется, никто больше не заботился. И, пользуясь их заброшенностью, здесь жили лисицы и барсуки. Жили воры. Наконец, повелось даже приносить и бросать сюда неприбранные трупы. И когда солнце скрывалось, здесь делалось как-то жутко, и никто не осмеливался подходить к воротам близко.

Зато откуда-то собиралось несчётное множество ворон. Днём они с карканьем описывали круги над высоко загнутыми концами конька кровли. Под вечер, когда небо над воротами алело зарёй, птицы выделялись на нём чётко, точно рассыпанные зёрна кунжута. Вороны, разумеется, прилетали клевать трупы в верхнем ярусе ворот. Впрочем, на этот раз, должно быть из-за позднего часа, ни одной не было видно. Только на полуобрушенных каменных ступенях, в трещинах которых проросла высокая трава, кое-где белел высохший вороний помет. Слуга в застиранной синей одежде, усевшись на самой верхней, седьмой, ступеньке, то и дело потрагивал рукой чирей, выскочивший на правой щеке, и рассеянно смотрел на дождь.

Да, слуга, спрятавшись в столь жутком месте, не знал, что делать ему дальше, ведь хозяин, которому он служил верой и правдой, уволил слугу. Что теперь ему делать? Как жить дальше? Чем заниматься?
... А дождь всё не прекращался, он лил и лил на улицу Судзаку.
Тёмный вечер, приближаясь не сулил ничего хорошего.
Как пережить этот день?

Но вором слуга ведь никогда и не был.

Слуга громко чихнул и устало поднялся. В Киото в час вечерней прохлады было так холодно, что мечталось о печке. Ветер вместе с темнотой свободно гулял между столбами ворот. Сверчок, сидевший на красном лакированном столбе, уже куда-то скрылся.

Втянув шею и приподняв плечи в синем кимоно, надетом поверх жёлтой нательной безрукавки, слуга оглянулся кругом: он подумал, что если бы здесь нашлось место, где можно было бы спокойно выспаться, укрывшись от дождя и не боясь человеческих глаз, то стоило бы остаться здесь на ночь. Тут, к счастью, он заметил широкую лестницу, тоже покрытую красным лаком, ведущую в башню над воротами. Наверху если и были люди, то только мертвецы. Придерживая висевший на боку меч, чтобы он не выскользнул из ножен, слуга поставил ногу в соломенной дзори на нижнюю ступеньку.

СТАРУХА СРЕДЬ МЕРТВЕЦОВ!!! СТАРУХА ВОЛОСЫ РВЁТ У МЁРТВЫХ!!!
Картина, достойная самого жуткого фильма, но это не фильм, а реальность.
ЗАЧЕМ ОНА ЭТО ДЕЛАЕТ?
Вот здесь я должен в повествовании и остановиться. Остановиться на самом жутком, интересном и поворотном месте, которое перевернёт не только ПОНЯТИЯ ДОБРА И ЗЛА, не только ПОНЯТИЯ ЭТИКИ, не только ПОНЯТИЯ СУЩНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ, но и поставит вечный вопрос О НЕЗНАНИИ САМОГО СЕБЯ КАЖДЫМ ИЗ НАС.

Вот тут самое время вновь вспомнить Карла Маркса, который нынче не в почёте, но который верно писал, что: "Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание".
Прочтите эту историю и задайте себе простой вопрос: "А как бы поступили вы, чтоб не умереть от голода?"

Хотите классической мистики в японском колорите? Пожалуйста, вот это как раз то, что нужно. Симбиоз западной и восточной классической традиции. Смесь приемов одной культуры и мифологии другой. Акутагава Рюноскэ в начале вспоминает таких мастеров мистических историй как По и Гофман и как бы извиняется, если у него не получится передать рассказанную ему одним из знакомых историю так, как делали они. Но всё получилось.

Очень атмосферная вышла история. Японский классик мастерски создает ту самую атмосферу тревоги, которую так любят поклонники жанра. В рассказ читателя он вводит постепенно, сначала рассказывая о том, что существует рядом с нами, с какими проявлениями потустороннего сталкивался он сам, но мимо чего мы частенько проходим не замечая, только ощущение тревоги появляется и какой-то неправильности. А некоторые сталкиваются с этим лоб в лоб. Как герои этого рассказа.

В основе история любви молодого японца Синдзо и юной девушки А-Тоси, которая прислуживала в его доме. Всё было прекрасно, но в какой-то момент возлюбленная исчезает бесследно. Тогда друг Синдзо Тай предлагает ему сходить к старой гадалке, которая безошибочно предсказывает судьбу. Но гадалка оказалась жестокой злой ведьмой, что встала на пути чувств из-за корысти и своей выгоды.

Тут и начинается настоящая мистика, замешанная на контакте со странным божеством. Ведьма чинит препятствия любви молодых людей и выносит свои страшные планы на девушку. А читатель погружается в мрачную атмосферу мистических проявлений.

Не могу сказать, что рассказ пробирает до дрожи. Но, как я уже писала, атмосфера нужная создается и местами становится реально жутковато. Ну и конечно же в плюс чудесно переданная жизнь Токио начала двадцатого века. Не обошелся автор и "без морали сей басни" в конце, вед вся эта история была рассказана не только для того, чтобы пощекотать нервы читателю и напомнить о том, что истинные чувства могут преодолеть многое, даже то, что казалось бы неподвластно простому смертному. Здесь ещё и о том, что божества и иные сущности потустороннего мира не злые или добрые, вопрос в том, как их используют те, кто имеет особые дары, помогающие общаться и обращаться к иным.