Красный смех. Рассказы

Представьте, что вы идёте по знойной, пыльной дороге. Идёте один день, два, три дня, а впереди только огромное Солнце, «огненное» и «страшное». Никто не знает, когда это закончится и закончится ли. Вокруг царит молчание, слышно только, как то и дело кто-то валится с ног от усталости… Теперь вы готовы к знакомству с Красным смехом.

Говорить об этом рассказе, который состоит из отрывков, лучше тоже обрывками, сумбурными и спотыкающимися. Можно попытаться описать его цветовую гамму, построить ассоциативный ряд, отыскать ёмкую аналогию, фиксирующую приливы и отливы эмоций...
Для меня история окрашена в красные и оранжевые тона. В формы этих цветов облачены противоборствующие стороны, о которых, собственно, больше ничего неизвестно. Место людей заняли униформы.
Мы знаем только, что идёт война. Ни слова о её причинах, этапах, возможных сроках окончания.

История читается как страшный сон, лишённый какого-либо смысла, цели, поставленный на бесконечный повтор.
Сразу теряется ощущение времени.

Улыбка перетекает в истерический смех, который оборачивается кровавым оскалом. Ужас сменяется облегчением от ощущения, что хуже уже не будет, потому что и у горя должен быть свой предел. Подобно тому как огромное солнце зажигает «тысячи маленьких ослепительных солнц» на стволах ружей, Красный смех, который везде и нигде, поглощает всё больше и больше человеческих судеб, охватывает всё больше территорий вдали от места боевых действий.
Возможно, это тот мир, где потерять рассудок сродни долгожданному избавлению. Если сама Земля сошла с ума и покорилась Красному смеху и его призракам, какой смысл цепляться за разум? Или всё же есть в этом смысл?
У читателя проскальзывает робкая надежда, что происходящие события, над которыми никто не властен, не лишили людей памяти и других человеческих отличительных черт.
Сквозь густой смог, среди убитых и раненых, приходят воспоминания о комнате с голубыми обоями, о жене и маленьком сыне.
Выполняя механические действия, несущие кому-то смерть, уже неважно, своим или неприятелю, можно думать о том, почему же не спит сын.

Цементирующей субстанцией приведённых отрывков выступают два брата. Один пошёл на фронт, стал инвалидом, не смог жить со взваленным на него грузом «кровавых и безумных дней».
Другой брат на войне никогда не был, но это не избавляет его от её ужасов. Он призван наблюдать за обществом, где всё больше людей, лишившихся рассудка. Он читает газеты, получает письмо, которое мёртвый адресовал мёртвому, слушает разговоры в трамвае.

Не все, кто кажутся разумными, являются таковыми.
Щупальца торжествующего Красного смеха дотягиваются и до брата в тылу. Он слышит крики воронья и запах крови, «чувствует в воздухе холодное дыхание Смеха».

Отрывки чем-то напоминают покалеченную, изуродованную плоть. Недаром они начинаются с многоточия.
Например, так открывается четвёртый отрывок: «...обвивались, как змеи. Он видел, как проволока, обрубленная с одного конца, резнула воздух и обвила трех солдат. Колючки рвали мундиры, вонзались в тело, и солдаты с криком бешено кружились, и двое волокли за собою третьего, который был уже мертв. Потом остался в живых один, и он отпихивал от себя двух мертвецов, а те волоклись, кружились, переваливались один через другого и через него, — и вдруг сразу все стали неподвижны».

Основной посыл рассказа Леонида Андреева – осуждение войны как бессмысленной бойни. На этой войне люди умирают как от вражеского, так и от «дружеского» огня. Прекрасно показано, какими нелепыми бывают разделения на «своих» и «чужих», которое военный конфликт обычно доводит до крайности.
Кроме разных униформ у воюющих сторон нет отличий. Происходящее в одной армии находится в симметрии с положением в рядах неприятеля. Они могли бы с лёгкостью поменяться местами.

Все равны перед Красным смехом, этой маской Смерти, и именно он выходит главным и единственным победителем из кровавого конфликта.
Автору удалось из бессвязного и обрывистого повествования соткать цельное полотно безумия и ужаса в духе экспрессионизма.

Гротеск, нарочито аффектированный, ненадолго вводит читателя в состояние лёгкой контузии... перестаёшь замечать то, что происходит вокруг. Ты не здесь, а в иррациональном царстве Красной Смерти.
Было у меня ощущение какой-то избыточности, перебора с эмоциями, однако, немного поразмыслив, я решила, что автор выбрал подходящее средство показать чудовищность войны. Приглушённые тона часто остаются незамеченными, а горящий красный не заметить почти невозможно. Имеющий глаза — да увидит...

Эмиль Нольде

P.S. …но какое же приятное чувство - вынырнуть на поверхность скучной реальности из этого океана безумия.

28.02.2025. Елеазар. Леонид Андреев. 1906 год.

Синяя кожа, трещины на губах, взгляд, поглощающий свет — Елеазар возвращается из могилы. Те, кто ликовал о его воскрешении, теперь бегут от него, как от эпидемии. Но что страшнее: быть мёртвым или жить, зная, что каждый смех — обман, каждая любовь — преддверие гнили?

Такой маленький, но меткий рассказ. Когда Елеазар выходит из могилы, он не приносит чуда — только гниль, витающую под синевой кожи, и взгляд, способный превратить праздник в могильный холод. Андреев не пишет притчу о воскрешении, а рисует кошмар: то, что возвращается из мрака, не живое и не мёртвое, а третья сила, которая рвёт иллюзии, как паутину. Это история о том, как страх становится голосом правды, а жизнь — маской, за которой скрывается вечный голод пустоты.

Елеазар, воскресший из могилы, — не герой, а проводник конца. Его тело становится аллегорией разложения, а взгляд, «сквозь темные стекла», — зеркалом смерти, которое отражает ужас иллюзорности бытия. Встреча с ним — словно укол яда, который медленно парализует душу: гости на пиру превращаются в тусклые огоньки, музыканты — в эхо без причины, а сам город, как прокажённый, отшатывается от «живого трупа».

Стиль Андреева — это танец метафор. Это не просто описание, а манифест о бессмысленности всего сущего. Даже искусство Аврелия, скульптора, падает жертвой этой пустоты: его творение — символ искажённой правды, где красота становится ложью, а правда — безобразием.

Персонажи, как тени в кромешной ночи, обретают осязаемость через свои поражения. Август, «божественный», но слабый, проигрывает битву с «проклятым взглядом» Елеазара, чей ужас — не в мести, а в откровении: «начало вещи с её концом». Даже слепота Елеазара в финале — не увечье, а прозрение: он видит мир сквозь «выжженные ямы», как сквозь ключевые дыры в занавесе трагедии.

«Елеазар» — это зеркало, в котором отражается лицо эпохи, задыхающейся в тисках кризиса веры и смысла. Андреев не дарит ответов, но заставляет слышать шёпот «непостижимого Там» — голос смерти, который говорит громче жизни. 9 из 10

Когда читаешь Леонида Андреева, всегда задумываешься, почему о его доходящем до безумия таланте не трубят на каждом перекрёстке. Такой плотной и тяжёлой прозы, которой накрывает тебя густой волной, не давая вздохнуть, ещё надо поискать. И всё это не только язык, не только яркие и сложные образы, но ещё и вечный поиск, рытьё земли рылом в поисках трюфеля справедливости. О повести Леонида Андреева можно разбиться, как о каменную стену, если подходить к книге с разбегом и размахом. «Жизнь Василия Фивейского» не исключение. А вот если притормозить и заставлять читать себя до дикости медленно, тщательно обдумывая каждый абзац, каждое предложение, каждое слово — то удовольствие будет хоть и мрачным, но подлинным.

Действительно, каждое слово у Леонида Андреева не случайно, выверено и продумано. Поэтому и повести его обычно недлинные, но очень плотные. Ничего лишнего. Если главный герой чешет нос, то это не просто ремарка абы для чего, обязательно нужно задуматься, для чего даётся это предложение. Впрочем, лукавлю — в первый раз лучше читать эти повести без оглядки на что-почему-зачем, прочитать просто ради атмосферы и сюжета. А вот потом уже перечитать, вгрызаясь в каждое слово, и произведение заиграет новыми красками.

Если набросать схематично сюжетную линию повести, то даже она уже мрачновата. Священник Василий трагически теряет любимого сына, и оба они с женой почему-то забивают на дочку, которая вот рядом, только руку протяни. Руку не протягивают, поэтому дочка, очень похожая на эгоистичного (насколько может быть эгоистичным священник) и жесткого отца растёт, как дичок, сама по себе. Жёнушка решает сделать нового Василия-младшего взамен старого, но, как водится, замысел успехом не венчается, и на свет рождается отвратительный и злой умственно-отсталый уродец. Но это даже не самые страшные трагедии в жизни Василия. Самое жуткое творится у него внутри, в голове, и мы не можем видеть этой трагической борьбы, судить приходится только по его поступкам. Трактовать поступки и действия Василия нелегко. Иной раз кажется, что он давно потерял веру в бога и теперь только сам себя убеждает, что всё ещё верует, волочёт свой крест из упрямства. А иногда наоборот думаешь, что вот такой он и есть, истинный верующий, на фоне деревенских жалких типчиков. Впрочем, так просто Андреева не истолкуешь. Малы деревенские типчики, как вши, а проблемы-то у них общечеловеческие, и удивительны они Василию Фивейскому.

По концовке романа можно снимать фильм ужасов. И самое страшное, что во всё это веришь безоговорочно. Да, нелёгкое чтение — Леонид Андреев. Я даже не буду давать свою трактовку грустной истории Василия Фивейского, потому что его нужно пережить самому, это сугубо эгоистичное удовольствие, которое не стоит делить с другими читателями. И остаётся только удивляться, как Василию, что точно такие же мысли и проблемы могут волновать других людей.

Андреев, как известно, не участвовал ни в каких войнах. Ни в Русско-японской, которая началась как раз в 1904. Ни в Первой мировой многим позже. Зато агитировал против одной, а потом пропагандировал другую. Короче говоря, автор, по сути, добывал информацию из газетных вырезок, за что подвергался критике и тогда, и сейчас.

Но речь вообще не об этом. "Красный смех" поражает глубиной экспрессии. Он не реалистичен, ибо не должен таким быть. Это полнейшая безнадёжность, поддёрнутая красноватой дымкой безумия. Это даже не совсем антивоенная проза, это ужасы, хоррор, пугающие больными образами, слишком анатомичными, слишком тошнотворными.

По сюжету мы следим за безымянным героем, бредущим сквозь стычки и бойни, если не неприятеля, то своих же, в неназванном краю земли на неназванной войне. Вокруг сплошное помешательство и безумие. Люди погибают от пуль и под колёсами локомотива, в отчаянии кидаются грудью на пики или расстаются с жизнью иными способами. Поражает отношение людей ко всему происходящему: они привыкли и смирились. И, получив тяжелейшее ранение, наш герой счастлив, ведь теперь может вернуться домой.
Но и дома эхо войны не оставляет его в покое. Красный смех - крик разорванной глотки, как болезнь, поражает его самого, его семью и город в целом. Чванливые прохожие в любую секунду скинут с себя маску порядочности, городские площади слой за слоем покроются гниющими трупами, а сверху будет на всё взирать в агонии кровавое солнце.

Я не могу поверить в то, что Красный смех написан в 1904 году. Ещё более удивительно то, что его напечатали, успешно, кстати. Вообще Андреев был стильный, модный, молодёжный: художник, фотограф, драматург. И красавчик. Этакий хипстер начала 20 века.

В любом случае видна некая... психическая неустойчивость автора, назовём это так. Такой, знаете ли, надлом, но не как у Достоевского, когда выстрадывается очищение, но надлом хаотичный, бессмысленный. Мне нравится, в общем-то. Определённо почитаю ещё.

Само произведение действительно напоминает этакую крипипасту из интернетов. Не зная год написания можно принять её за современный продукт. Поделена она примерно на две логические части: рассказ об офицере, а затем о брате этого офицера. Вторая часть немного проседает в плане напряжённости, но намного более сюрреалистична. Во время чтения заметила, что, ближе к концу, "Красный смех" приобретает конспирологические мотивы (когда на героя внезапно начинается охота на улице), а в самом-самом конце на миг выглядывает самая настоящая лавкрафтщина - Красный смех уже не просто некое абсурдное явление, а некий гигантский мистический организм, пришедший в город.
Очень достойный рассказ.

Есть предсказания, которые исходят из цикличности истории. Все события повторяются раз за разом. Это своеобразное колесо Сансары, которое раскручивается. Оно ускоряется и становится больше. Растёт не только что-то хорошее, но и плохое, ужасное. Таким предсказанием является произведение Андреева.

Стремление воплотить в жизнь рассказ про ужасы войны породило в Андрееве одну бессознательную идею: настала эпоха катастроф, которые будут ещё страшнее, чем в прошлом. Скажем, что это своеобразный закат Европы. И это в 1904 году! То есть, единственное важное событие, которое его к этому подтолкнуло, стала война с Японией. Но само произведение предвидело не только кровавую бойню Первой мировой, но и революцию в России, когда безумие поглощает и ожесточает людей. Произведение он пишет в безумном темпе. Он уделяет 9 дней на текст, а потом понимает, что сойдёт с ума, если продолжит работать над текстом. Поэтому так скомкано, урывками, но безумие породило бессознательную истину.

Вернусь к произведению, чтобы было понятно, о чём я. Перед нами 19 отрывков от брата человека, который вернулся с жестокой войны. Примечательно, что Андреев любит играться и с символикой. Красное солнце появляется не просто так. Всё таки, япония периода первой половины 20 века было очень жестокой и воинственной страной, которая не только устояла в "маленькой победоносной войне", но и даже вышла из неё победителем. Всё это породило ужасное осознание беспомощности и злобы в сознании обычных людей. По ходу записей мы наблюдаем сначала за историей солдата, что сходит с ума, а затем и его брата, гражданского человека, который тоже впал в безумие.

Самое страшное - это осознавать, что вы беспомощны перед этим вихрем. Как бы герой не хотел всё остановить, как бы ни молил, он видел в людях лишь зверей, что сорвались с цепи, как собака в конце. Цепи сброшены, оружия подняты. Кровавые мятежи, грызня и братоубийственная гражданская война окровила земли империи уже в 1917 году. До них ещё 13 лет, но Андреев уже видел эту цикличность и закономерность. Позже это лучше всего отразил Волошин. Но он верил в возрождение страны, а верил ли во что-то Андреев? Он был близким другом самого пролетарского писателя - Максима Горького, но явно его не поддерживал. Андреева не волновали вопросы борьбы с капиталом, создания думы и тому подобные. Люди - вот, что его тревожило. А люди зверели на глазах. Больше не стало барьера моральности. Убей врага! - но кто твой враг?

Красный смех будет разливаться снова и снова. Человечество продолжит истреблять себя, морить голодом и медленно звереть. Таков закон, таков оборот колеса.

Продолжаю знакомство с творчеством Леонида Андреева. Сначала немного опасалась браться за его произведения, и даже после прочтения двух рассказов – «Ангелочек» и «Кусака» – всё ещё немного побаиваюсь его творчества, хотя эти два рассказа не дали повода испугаться. Они только вызвали грусть. Мне понравилась дворняжка Кусака с её бесприютной душой и мальчишка Сашка с непокорной душой, который, словно маленький загнанный волчонок, привык к постоянной защите от всего и всех.

Леонид Андреев любит и умеет показать обнаженное страдание, пишет ли он о собаке или о ребёнке. Недаром Максим Горький сказал об Андрееве, что он особенно талантлив во всём, что касается тёмных сторон жизни.

«Красный смех» – это рассказ о сумасшествии, вызванном ужасами войны. Война в этом рассказе абстрактная, но навеяна событиями Русско-японской войны. Автор не был на этой войне, и рассказ нельзя считать документальным свидетельством или переосмыслением событий очевидца. Но это так эмоционально, так ярко и образно, и при этом страшно, что описываемое нарастающее безумие явственно ощущается. Сбивчивый, обрывочный пересказ своей истории рассказчиком не кажется бессмысленностью при всей абсурдности и неожиданных скачках от уродства войны к редким эпизодам мирной жизни, появляющимся то ли во сне, то ли в галлюцинациях.

Рассказ начинается с многоточия, из ниоткуда... или из древнейших времён. Невозможно определить, когда и откуда начался этот ужас.
…безумие и ужас. Это отрывки из найденной рукописи.

В первой части рассказчик, молодой офицер, описывает страшные картины войны и бессмысленные действия обезумевших, раненых и убитых солдат и офицеров. Вторую часть продолжает брат погибшего рассказчика, в память о нём. Имён у братьев нет. Ни у кого нет. Все безымянные сумасшедшие.

Всё кричит от ужаса. Текст написан так живо, что картины экспрессионистов кажутся бледными перед текстом Андреева. Идёт не строй, не армия, не отряд - движутся сплошные массы. Стоит зной. И огромное солнце, огненное и страшное, готово сжечь землю в беспощадном огне. Глаза закрыты, губы запёкшиеся, и все молчат, как будто эти немые были также глухи и слепы.

Текст разорван на клочки страшных эпизодов войны, среди которых вдруг появляются миражи мирных снов-воспоминаний с голубыми обоями, теплой ванной и маленьким сынишкой. И вдруг в рассказ врывается красный смех, жестокий и кровожадный.

Сам Андреев писал, что "Красный смех" - это фантазия о будущей войне и будущем человеке. Его рассказ это предчувствие, предсказание кровавых, жестоких войн двадцатого века и, к сожалению, не желающего уступать ему, двадцать первому.
Страсть человека к собственному уничтожению, видимо, неисправима.
Рассказ-крик. У кого хватит смелости, прочтите его.
Андреев написал этот рассказ за очень небольшой срок, не более 10 дней. Вроде бы, он опасался сойти с ума. Безумие, о котором он пишет (а он пишет о реальном схождении с ума), заразительно. Погружаться в него надолго нет сил. И пересказывать этот безумный поток сознания сложно и не имеет смысла.

Удивляюсь самой себе. К повести "Иуда Искариот", к теме предательства, я посчитала себя пока не готовой, но, по странной причине, решила, что уже готова к теме безумия и ужасов войны.

Очень многое страшно перекликается с сегодняшним днем.
Тревожны и страшны мысли доктора-психиатра из сумасшедшего дома о привыкании к смертям, к страданиям, к крови. Естественная жалостливость, к которой приучены с детства все нормальные люди, уступает место обыденности, снижается уровень чувствительности и отзывчивости.
Единственно, к чему отказывается привыкнуть ум - это безумие войны.

Немецкий художник экспрессионист Отто Дикс в своей картине из цикла о войне словно иллюстрирует строчки из "Красного смеха":

Конец рассказа не оставляет надежды. Андреев рисует свою картину апокалипсиса, где нет места живым.

Андреев – чистый восторг, и я пока ещё не встречала у него вещей, которые не перетряхивала бы самые тёмные закоулки души от залежавшейся пыли, но, может быть, мне всегда везёт с подбором. Андреев всегда приходит неожиданно, вот и "Красный смех" встретился мне в антологии "Готический рассказ". Какая же это готика? Это война, это сумасшествие, это страх в чистом виде, который сочится со страниц, но страх не готический холодный и влажный, окутанный туманной и меланхолией, а острый, раскалённый, клубящийся и безумствующий, страх того, что весь мир сошёл с ума и ты сошёл с ума, но ничего не изменилось.

Говорят, что "Красный смех", который сначала назывался скромно и просто "Война" был написан под впечатлением от безумств русско-японской войны 1904-1905 годов. У всех войн под собой общее сумашедшее красносмеющееся основание, однако мне кажется, что под впечатлением, например, от Второй мировой, он вообще написал бы рассказ, прочитав который, люди сходили с ума по-настоящему.

Не знаю, стоит ли описывать фабулу этого рассказа (или всё-таки повести?). Война-война-война, сумасшествие. Всё произведение обрывочно, псевдодневник, потом ещё один, с другой точки зрения, которая не такая уж и другая. Война по Андрееву - это раскалённая красная агрессивная хрень, которая изменяет реальность вокруг себя на что-то адское, сумасшедшее, абсурдное, неестественное. Это и есть пресловутый красный смех, кровь и хохот, единственная нормальная реакция на войну, которая только может быть у здорового человека - сойти с ума от одного только факта, что кто-то додумался до такой кошмарной вещи. И как после этого не удивляться, что потерявший половину себя главный герой (мне оторвало ноги, слава богу, ура!) хочет писать о цветах и песнях (о котиках и единорогах, ага), но это невозможно сделать после того, как ты видел войну, слышал красный смех, будут выходить только пустые страницы, каляки-маляки, all work and no play makes Jack a dull boy.

Об Андрееве вообще говорить и писать не стоит. Надо просто прочитать это, а потом найти ещё кого-то, кто прочитал и просто посидеть вместе, помолчать об Андрееве. Всё глубже слов, глубже эмоций и чего-то, что можно выразить привычными пункт А, пункт Б, метафора, гипербола, фабула, шмабула, ключ, замок, язык.

Чем больше я читаю рассказы Л. Андреева, тем более мне кажется, что отличительная черта его произведений - это эпатажность. При этом он поднимает достаточно серьезные темы, показывает сложный внутренний мир героев, описывает яркие эмоции, так что нельзя сказать, что его творчество лишь яркая картинка без содержания. Но у меня создается впечатление, что писатель старается ошеломить читателя, воздействует на уровне чувств, а вот если разбираться логически, то остается ощущение какого-то противоречия, даже обмана, словно пазл не складывается. То ли не хватает чего-то, то ли, наоборот, излишек деталей.

Вот и в данном случае, при том, что антивоенная тема во мне находит живой отклик и кажется мне безусловно важной, читать данное произведение было весьма сложно. С одной стороны, текст словно душил меня, сводил с ума, а с другой стороны, не покидало ощущение некой скуки от топтания на месте, словно можно было сократить повествование без потери в качестве. Не знаю, правильно ли таким образом показывать, что война - это плохо? Не взвешенными аргументами, а просто накалом безумия, массой крови и рваной плоти. Словно объяснение для маленьких детей, которым дают почувствовать неприятные ощущения, чтобы ребенок понял, что так делать не стоит.

Возможно, для времени своего написания, это была весьма нужна книга, ведь романтизация войны, идеализирование военной чести и доблести, превознесение героических поступков создает в обществе весьма извращенный и далекий от истинного взгляд на войну. Действительно, даже теперь, слушая речи «патриотов», которые в любом межгосударственном конфликте видят один выход - пойти войной на противника, хочется напомнить им о жестокости, грязи войны, о бессмысленных страданиях людей, о том, что с войны возвращаются покалеченными все, даже те, кто избежал ранений. В наш развитый век существует масса фильмов о войне, в том числе и документальная хроника, так что любой желающий может стать свидетелем этой бойни и ее последствий. В прошлом же веке до общества долетали лишь отголоски, поэтому текст Андреева дает возможность увидеть истинную личину войны и все неприятные чувства при чтении - это естественные последствия такой "встречи".

Так что, подводя итог, эта книга скорее всего написана для тех, кто идеализирует военные действия, не осознавая горьких последствий любой войны. Остальные же читатели вряд ли откроют тут что-то новое, хотя поклонники экспрессивной литературы наверняка останутся довольны.

Чаще всего меня не цепляет военная и антивоенная литература. Одним из самых существенных исключений был Книжный вор Зусака, но теперь ему придётся подвинуться.

Вообще больше всего меня удивило то, что эта повесть была написана задолго до мировых войн, ещё в 1904(!) году, но каким же сильным предсказанием это было: бесконечные жертвы, бессмысленное кровопролитие и сломанные жизни — вот оно безумие войны прошлого, вот оно настоящее безумие.

По формату это скорее мокьюментари мемуары. Первая часть — военные безумства действия, увиденные юным офицером, который изо всех сил сохранял здравомыслие и желание жить, когда на фоне началась эпидемия красного смеха... Вторая часть — рассказ о том, как мирно живущий город превратился в обитель военной паранойи и жестокости, оказался побежденным красным смехом, восторгом крови и смертоносным сумасшествием.

История очень тревожная, а то, насколько обыдены красные кошмары, леденит кровь в жилах. Не кровавые детали пугают, а тот самый красный смех — тогда это могли бы назвать травматическим шоком, чуть позже боевой психологической травмой и снарядным шоком, сейчас бы это могли назвать ПТСР, но это не сможет полностью охарактеризовать тот красный смех, который ждет новых войн. И да, эта повесть нисколько не потеряла актуальность.

В общем, определенно советую читать и слушать эту историю всем-всем. И знаете, я думаю, если эта повесть повторит недавний мировой успех Белых ночей , то это будет лучшим событием за последние годы