Благословенное дитя

Маму Эрики звали Элизабет, маму Лауры — Розой, а у самой младшей Молли маму звали Руфь. Зато отец у них общий. Каждое лето девочки приезжали на остров Хаммарсё, чтобы отдохнуть, позагорать у моря и провести время с Исаком Лёвенстадом. Однажды весной 1980 года отец сказал Эрике по телефону, что этим летом она может забыть о поездке на Хаммарсё. Эрике исполнилось пятнадцать. Исак не из тех отцов, которые с удовольствием отвечают на детские вопросы, на неудобное "почему?", он просто щелкнул пальцами... Прочитав эту историю, мы узнаем причину, по которой Исак Лёвенстад не только отказал дочери, но и сам не появлялся в старом домике из известняка долгих двенадцать лет...

Начинается повествование зимой 2005 года. Исаку 84, он давно живет в одиночестве на острове, продав квартиры в Стокгольме и Лунде. Старшая дочь переживает за здоровье отца, она уверена, что ему отпущено не так много времени, чтобы пренебрегать встречей (возможно, последней). Сначала Эрика выезжает одна, но постепенно, общаясь по телефону с Лаурой, уговаривает и ее приехать на встречу. Лаура, в свою очередь, созванивается с Молли, чтобы та составила компанию. Самой поездке и встрече сестер уделено крошечное место в повествовании. Автор бросает героинь на пороге домика Исака — пусть читатели сами решают, как прошло воссоединение дочерей с отцом. Состоялся ли разговор по душам...

Весь основной сюжет построен на воспоминаниях. Лин Ульман поставила перед собой важную задачу — рассказать о тех летних месяцах, которые девочки проводили вместе, и о таинственном трагическом случае, о котором сообщает аннотация.

Героиней первой части является Эрика. Картинки из детства прослоены моментами взрослой семейной жизни, в которые вклиниваются кадры из настоящего. Требовалось время, чтобы привыкнуть к подобной манере повествования. Резкие перескоки сбивали с реальности, приходилось перечитывать глазами, то, что слушала ушами, настолько мысленный поток героини, состоящий из разновременных ручейков, сливался в один гулкий текст. Авторской разбросанной манере хочется поставить минус.
Вторая часть книги переключает внимание читателей на среднюю сестру Лауру. Начинается знакомство со странного поведения женщины: спонтанное обращение к риелтору, недостаток внимания к детям и мужу не вызывало никаких симпатий к героине. Со временем настоящее вытесняют очередные воспоминания летнего отдыха на острове Хаммарсё. Третья часть книги добавит в общую историю то, что запомнилось младшей Молли.
Лин Ульман пишет свой роман неспеша, лишь через какое-то время намеки начинают обретать очертания. Это тоже сбивало. Нижеследующую цитату прочитала несколько раз, пытаясь понять, что случилось с Рагнаром. Не стоит спешить, лучше соблюдать размеренный темп, предложенный автором.

Читался роман неровно. Прекрасные картины Хаммарсё, в которых главными персонажами были море и лес, солнце и дождь, радовали звуками и красками. Воспоминания раздражали резкими временнЫми перескоками. Но хуже всего обстояло дело с шокирующими рассказами о жизни девочек на острове, о странных и жестоких играх, пересыпанных ошеломляющими откровениями. Задавалась вопросом: зачем автор вписала в сюжет картинки детского разврата, когда девочки в 14-15 лет носят в пляжной сумке противозачаточные таблетки и вибратор на батарейках, рассматривают порнографические журналы, обсуждая увиденное, а потом совершают насилие. Хотела ли автор поделиться с читателями личным болезненным опытом (все же в сюжете прослеживаются автобиографические эпизоды, несмотря на то, что профессия Исака Лёвенстада изменена на специалиста-гинеколога) или использовала скандальные сцены, чтобы шокировать читателя? Ответа я не знаю, но во время чтения мечтала скорее прослушать дорожку (с чувством накатывающей тошноты).
В результате мое мнение о книге неоднократно менялось и, возможно, оценка изменится после некоторого переосмысления прочитанного (прослушанного).

Аудиокнигу слушала в исполнении Ирины Ерисановой.

Если описать книгу одним предложением, она получится совсем не скандинавская, а такая типично русская, что хоть смейся, хоть плачь. Три единокровные сестры едут к умирающему отцу. Если забыть про имена: Эрика, Лаура, Молли - прям Россия, вторая половина 20-го века. В остальном книга вполне скандинавская, что хорошо. Нет, я люблю наши книги, но когда берешься за Лин Ульман, не хочешь получить Распутина.
Сестры единокровные. Отец у них один, а матери, выражаясь языком математики "попарно-различные". Вообще с математикой у автора худо, часто упомянуты точные года и возраст, и между собой они даже с натяжкой сходятся редко.
Воспитывал отец только среднюю сестру, Лауру. Старшую, Эрику, он оставил в двухлетнем возрасте, как раз, когда родилась средняя. Младшую, Молли, нагулял, когда был женат на матери Лауры (собственно, он и Лауру "родил" еще будучи женат на матери Эрике). И он не только не женился на матери Молли, но и не взял девочку к себе, когда её мать погибла.
Всё, что я написала, не считается спойлером, потому что повествование ведется не в хронологической последовательности. Эту информацию на нас вываливают на первых страницах, а дальше уже разбираемся, что к чему. Разобраться не так просто, автор накидала множество коротких (и не очень) эпизодов из жизни трех сестер и их отца, разбросанных во времени и пространстве.
Главное в книге, те летние месяцы, что они проводили вместе на острове.
На этот остров - к отцу - они и едут.

Хаммарсё, забытый Богом остров – местечко и унылое и прекрасное одновременно. Все здесь как-то тихо, отстраненно, море прибивает к берегу мусор, принесенный волнами из других стран, и часто умирают птицы, которых находят и хоронят дети. Но именно здесь проводили детство три сестры, становящиеся сестрами только летом, здесь, на Хаммарсё, со своим отцом Исаком, а, значит, это место пропитано ностальгией, детскими играми и ритуалами, представлениями и трагедиями, порой совсем уже не детскими, и, значит, именно это место намертво въелось в жизнь по крайне мере двух человек.

Исак уже стар, и Эрика, Лаура и Молли решают впервые за много лет втроем навестить его. Непросто сдвинуть себя с места и пуститься в дорогу навстречу воспоминаниям, и каждый пытается побороть эту трудность по-своему. Тяжелее всех приходится Эрике, потому что в ее жилах течет кровь мальчика, оставшегося на Хаммарсё, а в легких – воздух, которым он дышал.

Роман написан обрывочным, прыгающим стилем – момент из детства, взрослая жизнь, подростковая пора, снова детство, одно, другое, третье, другое, третье одно и так далее. Воспринимается это дело нормально, все ясно-понятно, но я бы не сказала, что получила удовольствие от такой хаотичной конструкции. Кроме того, несмотря на попытку создать интригу, почти все события в романе предсказуемы с самого начала. Но предсказуемость эта разбавляется действительно странными и порой неожиданными моментами, которые, хоть и не несут какой-либо смысловой нагрузки, придают роману нотку оригинальности.

А эта нотка нужна здесь как воздух, потому что тема книги избита, затерта до дыр, но жизненна настолько, что ее будут еще перетирать и перетирать. Жестокие дети. Первая любовь, запутанность юных лет, уходящие светлые моменты детства, подступающий темный омут и – жестокость пополам с радостным смехом. Тут автору удалось эту мутную неопределенность так влить в повествование и размазать по нему, что как-то даже рука не поднимается на главную героиню, хотя должна бы; ну, что тут сделаешь – подростки, и в какой-то мере понять ее сможет каждый. Сюда же следует добавить и то, что автор подошла к проблеме с довольно необычной стороны.

На мой взгляд, роман не шедевр, так, средний, на вечерок. Но что-то цепляющее в нем определенно есть. Что-то притягательное, почти мистическое.

Три сестры в романе (не чеховские, конечно же, хотя... если очень захотеть..) все - от одного отца и разных матерей.
По сюжету идет 2005-й год, отцу, живущему на острове в Балтийском море 84 года (то есть родился он, стало быть, в 1921-м), сёстрам: старшей -Эрике (как примерно и авторше в то время) -39 лет, Лауре -37, Молли -30 (но скоро будет 31).
Меж тем, отца Лин Ульман (нашей авторши) звали Ингмар Бергман (это такой известный кинорежиссер, если кто забыл), он тоже был немолод (1918 года рождения и тоже жил в свои последние годы на острове в Балтийском море) и Лин у него тоже является старшей дочерью, а потом у Бергмана ещё куча детей народилось и тоже (конечно же) от разных женщин.
Вот такая примерно параллельно-перенесённая "диспозиция" романа.
Читается сей текст с переменным успехом: ни шатко, ни валко, (но) преимущественно, скорее, утомительно, в силу постоянного временного перепрыгивания сюжета (приходится напрягаться: а это в какое время (кто? где? что? о чем речь вообще? и тд.д и тп). Подростки какие-то пришибленно-отмороженные, папа (который отец сестер) и которого зовут Исак (родители здесь вообще с какими-то библейскими именами), известный гинеколог. Постоянно вплетаются детско-подростковые воспоминания (с обязательными (ну мы же "скандинавы", нам по-другому просто нельзя - (внутренняя и локальная) цензура не пропустит без этого)) сценами полупубличной мастурбации одной девочки другой, а чуть позже эта другая девочка дефлорирует первую вибратором с помощью подруг), и все персонажи в общем и целом ни рыба, ни мясо, может быть даже с некоторым преобладанием отрицательной сопереживательности, нудности и, повторюсь, пришибленности. Одним словом, такое жевательное нежующееся желе, нордическо-провинциальный депрессив, мизантропия и никакого жирного скандинавского социализма.

Со слова недоразумение мне стало ясно, что я полюблю эту книгу. Хотя, как и большинство патриархальных хроник, к любви она имеет самое опосредованное отношение. То есть, наверное, это тоже семья. Тоже любовь. Пусть пропитанная ревностью, страхом и эгоцентризмом, но семья же? Да такая семья, какую стоит описывать в манере скандинавских саг. Вот король, великий врачеватель, от разных матерей прижил не сорок, как царь Никита, а трёх дочерей. Трёх задиристых, сердитых и несчастных принцесс, за которыми не дадут в приданое королевства.
Потому что король Исак не умрёт никогда.
Он останется в дочерях навечно.
Эрика. Помню период в ранней юности, когда я тосковала по сверстникам и мечтала быть в компании, где все стоят друг за друга. Какое счастье, что этот ад меня миновал. Ибо если необходимо так мараться, чтобы тебя приняли в игру, да и собственно игра экзальтации не вызывает… Каникулярная компания подростков оборачивается кровавой круговой порукой, и старшая королевна, не дура, не социопатка, беспомощно погрязает в липком месиве. Зачем? Почему? Что Эрика компенсирует? Возможно, унаследованный от отца комплекс боженьки-недоучки. Заметьте, именно она продолжает профессию Исака. Что опять же заставляет задуматься: а пошла бы я к врачу, за которым знаю нечто подобное?
Лаура. В «Мистерии-буфф» Маяковский вывел Соглашателя, который всех мирил, а в результате получал по шее от обеих сторон конфликта. В детстве я недоумевала, почему он – отрицательный персонаж, он же добра желает. Глядя на Лауру – осознала. И нашим, и вашим, и споём, и спляшем, за всех отвечаем, ни с кем не можем справиться, перед всеми чувствуем неизбывную вину. При любом косом взгляде одна мучительная мысль: Прекрати на меня так смотреть! Я не сделала ничего плохого!
И подспудно понимает: сделала, сделала.
Молли. Девочка в плаще-невидимке. О ней взрослой очень мало рассказано, а хотелось бы знать, что выросло из этой славной фантазёрки, которую, по большому счёту предали все: и трусливый пошляк папа, и сёстры, озабоченные собственной шкурой. Чем впечатлительнее ребёнок, тем с большим удовольствием его запугивают, третируют и мучают. А Молли всё равно вырастет доброй и хорошей. Даже не назло вам. Безотносительно вас.
Здесь можно говорить и о Рагнаре, прошедшем сквозь повествование беззвучно, как лесной дух, и об откровенно комичном горе-драматурге Палле, неожиданно поставившем пророческую пьесу, как веком раньше киевский мещанин Треплев. Но тем не менее:
Исак. Лин Ульман, конечно, не оптимистка. Не в кого ей оптимисткой быть. Но вот выходит у неё на авансцену некий виртуальный резонёр и говорит: «А знаете, доктор, вот вы думаете, у вас взрывной темперамент и тонкая душевная организация. Так вот, не темперамент у вас и не организация, а просто вы хам и свинья». И доктор согласно склоняет голову и идёт исполнять свою роль в драме. Роль Господа, как ни уморительно. Что же он произнесёт вместо высокопарного монолога о судьбах мироздания?..

Скелеты в шкафу. Кто может похвастаться их отсутствием в собственном доме? Не поднимайте руку и не кричите "Я"! Вам не поверит никто. Если Вы не врете нам, то самого себя в этом плане обманываете. У Вас вместо шкафа бронированный сейф с кодовым замком, а код Вы постарались забыть. Не думайте, что Вы смогли таким образом обхитрить судьбу. Еще ни кому этого не удалось сделать. В данный момент Ваше подсознание живет своей отдельной жизнью и аккуратно собирает свою атомную бомбу, дабы насладиться картиной отмщения.

Вот и история семьи любвеобильного Исака оказывается дополнительным подтверждением того, что из спрятанных на задворках памяти скелетов может получиться огромное виртуальное кладбище. И жители этого кладбища ведут себя так же, как и положено вести себя монстрам и привидениям. Они всячески стараются обратить на себя внимание жертвы, требуют сатисфакции, выскакивают в самое неподходящее время и радостно хохочут от возмущения и визга бедной жертвы.

Можно попробовать играть в ролевые игры, стараясь запутать своего монстра памяти и прикинуться жертвой прошлого. Можно попробовать смену партнеров и предупредительность к нуждам окружающих. Можно погрузиться полностью в работу и свободное время отдавать делам благотворительности. Это все будет бесполезно. Рано или поздно, но счет будет предъявлен.

Можно ли считать девочек жертвами взрослых игр? Стоит ли давать им эту скидку и приглашать адвоката для защиты этой версии? Дескать детство у них было психологически трудным, папа был один на всех при трех отдельно взятых мамах. Или все таки сделать в защитной речи упор на подростковую жестокость? Ведь, многие подростки жестоки, и в этой ситуации просто всем больше не повезло, чем обычно? Не думаю.

Эрика, Лаура, Молли - три сестры от трех разных мам. Им уже в том повезло, что они были признаны отцом. Не хватило единственного в этих своеобразных семейных отношениях - правды и взаимного уважения. Да, мы кого-то любим больше, кого-то меньше. Мы не роботы, только стыдимся признаться в разной степени привязанности друг к другу. Малейшая ошибка на этом пути недомолвок становится роковой. И, вот он, результат недомолвок и тонких уловок лжи: десятки лет жизни потрачены на ежедневные похороны своих скелетов и их ежедневное возвращение. Смогут ли Исак с дочерьми, встретившись через столько лет добровольной разлуки друг с другом, вытащить этих скелетов на свет и достойно похоронить в совместных признаниях? Или благословенное дитя так и будет бороться с морскими волнами?

Линн Ульманн
«Благословенное дитя»

После прочтения первых абзацев данной небольшой книжки меня посетила радостная мысль: Я дома!» Возникло ощущение, что довелось снова очутиться в любимой [скандинавской] атмосфере тайн, загадок, старых скелетов в шкафу и сложных семейных отношений, тяжёлых судеб, душевных травм, проблем, корни которых произрастают из детства. Холод, сковывающий тело и душу. Душа, оттаивающая и согревающаяся от описаний завораживающей природы и безбрежно-беспощадного моря. Современная проза северных стран Европы как она есть. Её лучший образец. Ура! Как же я в итоге ошибся, как же разочаровался. Сумбурная книга, которая оставила после прочтения массу недосказанности. Лютое недоумение и непонимание, почему так, а не иначе. Что, в конце концов, хотела сказать писательница своим романом? Удалось ли ей? Однозначно я не могу судить, так как подобные книги мной уже читаны, я знаю, что они несут и о чём пытаются донести. У меня не получится написать о выводах, к которым я пришёл по окончании текста романа, потому что их я скорее вынес из ранее прочитанного. Не знаю, на ком «вины» чуть больше в этом случае— на мне или писательнице.

Линн Ульманн постарается рассказать историю взросления трёх единокровных сестёр, попутно немного знакомя нас с их отцом, и совсем мимолётно касаясь их матерей. А начинается история с того, что старшая сестра Эрика решит отправиться к уединённо живущему отцу домой, на остров, на котором до поры до времени она проводила с сёстрами каждое лето. Жизнь, как водится, раскидала их, они мало поддерживают связь друг с другом. Роман построен так, что поначалу каждая глава отдана на откуп одной сестре, в ней авторша показывает настоящее каждой из взрослых уже женщин. В это повествование вплетены [как бы] воспоминания о прошлых событиях, которые в основной массе своей происходили на острове Хаммарсё в их последнее лето на нём, когда они были ещё девочками и девушками. Настоящее с прошлым переплетены в тексте довольно грубо, ибо они могут чередоваться буквально через абзац. Меня подобное совсем не напрягало и не вызывало ступора и путаницы. Но всё равно читать было немного некомфортно, потому что в подобных книгах я привык к немного другому построению текста. В моём случае совсем не ощущалось какой-то стройности что ли, структуры. Безобидная наивность.

У писательницы, как у меня сложилось в голове, не было единого понимания истории и текста, что она видит, что хочет сказать и как завершить. Сплошной разброд и шатания. И если первая половина книги читалась ещё более-менее ладно, то вторая уже скатилась в вакханалию. Работающий способ раскрытия истории старшей и средней сестры не мог стать таковым с младшей, так как она была ещё маленькой на момент главных событий из детства сестёр. Нельзя не отметить, что, в приблизительно третьей четверти романа, от текста стало веять жёсткостью, жестокостью. Настроение книги поменялось, атмосфера стала злой, злобной даже. Я внутренними фибрами почувствовал эту смену тональности. Описываемые отношения подростков и тех действий, которые они порой могут творить друг с другом, — это страшно. Больно от осознания того, что они могут быть столь бессмысленны и беспощадны. Просто оторопь берёт. Где находится та грань, за которой подростков нельзя оставлять предоставленным самим себе? Описания мыслей и желаний подростков, доскональное изображение иерархии внутри их маленького социума, нездоровая привязанность, нарочитая жестокость и пренебрежение, изощрённый садизм и дикая безответственность, предательство, любовь и ненависть, травля (кстати, ей внимание будет уделено не только в жизни подростков )— всё это Линн Ульман удалось показать на славу. Кто знает, может, это потому, что она не понаслышке знакома была с теми описываемыми делами? Или же она решила эпатировать, набросав воз и маленькую тележку с «чернухой»? В этой части текста возникло чувство обречённости и рока, предопределения бедствия, того, что может изменить жизни персонажей.

Взрослые тоже «хороши». На страницах этой в целом несуразной — может, я немного преувеличиваю? а может преуменьшаю? — книжки они изображены в крайне неприглядном виде, буквально ни один не вызывает ни малейшей симпатии. Разве что жалость можно испытать, прочитав о судьбах некоторых женщин. Но их появление столь мимолётно, что их жалко чисто по-человечески, без привязки к конкретному персонажу как личности и человеку, чья история тебя тронула. Особенно «порадовал» в этом плане неудавшийся драматург. Вот уж чудик странный, не от мира сего. А отец трёх сестёр? Вроде бы центральный персонаж должен быть, связывающий героинь, связующий прошлое и настоящее. А нет. Из текста я запомнил только то, что он являлся гинекологом, и трахал всех окружающих (ну, кто имел влагалище). Бабник он лютый, конечно, был. Эгоист. И вот здесь бы развернуть на полную катушку фантазию. Какой простор для увлечения читателя! Сколько всего можно было нагородить, какие интриги наплести, клубки связать и развязать. Имелся же наглядный пример у писательницы в лице собственного отца. Хотелось бы более глубокого раскрытия персонажей, более связанного сюжета. И законченности. И эмоциональности. Мне не хватило эмоциональной вовлечённости. Я был расстроен.

Конец романа заставил недоумевать и пожать плечами: «И всё? Это всё? А дальше? Что в итоге-то?» Многогранности взаимосвязей среди взрослых не хватило катастрофически. Отношения в браке, отношения с бывшими супругами, отношения дочерей и отца гуляющего, отдающего всего себя (ну почти) работе — этого нет. Хотя должно было быть. Я многое простил бы, если не невнятный конец. Иногда создавалось ощущение, что чего-то хочет авторша, не было логики и чётко прописанных причинно-следственных связей, приходилось самому додумывать. В общем-то, я не всегда против этого. Просто иногда данная недосказанность не идёт в плюс автору, тексту, истории. В целом, история не без потенциала, она не безнадёжна. В другие руки бы её. Есть книги, намного успешнее изображающие драму современной скандинавской семьи. И ведь хотел же взять другую… Странным мне показался факт, что читается данное произведение легко, слог-то вполне читабельный, голосящий. Несмотря на тяжёлые и сложные темы. Если что, то в книге есть моменты с жестоким обращением с животными. Бездушная книга, гнетущая своей обыденностью.

Двадцать пять лет Исак не видел своих дочерей. Три единокровные сестры (все от разных матерей) собираются навестить 84-летнего отца, живущего на острове и ставшего отшельником после смерти жены. Такова завязка этого романа.

А дальше – все в лучших традициях скандинавской литературы. Источники всех проблем – в детстве. В каждой семье есть огромный шкаф со скелетами. О содеянном десятки лет назад будешь вспоминать всю жизнь, проецируя его на настоящее.

Много лет назад Лаура «сдала» соседского мальчишку-изгоя его преследователям, что привело к трагическим событиям. Много лет спустя она защитит местного старика-изгоя от агрессии соседей, обвиняющих его в педофилии.

Много лет назад Эрика откажется от искренних чувств к мальчишке-изгою во благо мнения большинства и ради права быть «своей в доску» в крутой компании, не пригласит его на свой день рождения и не останется с ним в его тайном лесном домике. Много лет спустя от Эрики уйдет ее любимый человек – сначала уединившись в подвале их дома, а потом и вовсе навсегда исчезнув из ее жизни.

Много лет назад маленькая Молли на всю жизнь запомнит, как она со своими сестрами и мальчиком-изгоем играли на лужайке, а отец обливал их водой из поливального шланга. Много лет спустя она напомнит об этом своим старшим сестрам.

Да, это книга о семейных взаимоотношениях, о страхах детства и ошибках родителей, о судьбах трех выросших дочек одного отца и трех разных матерей. Однако меня заинтриговала, взволновала, зацепила, поразила и стала причиной сегодняшнего ночного кошмара другая сюжетная линия, которая является сквозной и, пожалуй, главной в романе (судя по названию). Удивительно, но среди имеющихся на книгу рецензий я не нашла о ней ни слова.

Внимание, спойлеры!

Внимание, спойлеры!

Неужели у меня одной возникло ощущение, что Рагнар – еще один ребенок Исака? Ребенок, которого, в отличие от трех дочерей, Исак не принял, не признал, от которого отрекся по какой-то причине. Возможно, из-за его врожденного «уродства»? Или мальчик оказался ему не нужен? А если вспомнить, что Рагнар и Эрика родились в один день, по ходу повествования нередко сравниваются мальчишкой как брат и сестра, а Исак является светилом акушерства – то нафантазировать можно много чего.

Так или иначе, автор рассыпала по тексту несколько подсказок, пусть и не прозрачных, но, собрав эти крохи вместе, от навязчивого предположения уже не отмахнуться. Рагнар ненавидит Исака (вплоть до желания убить его). Исак показательно холоден к Рагнару. После трагедии Роза предлагает мужу подойти к матери Рагнара – якобы он должен это сделать. Наконец, финальная фраза Молли о том, что они играли на лужайке все вместе, а Рагнар фотографировал – возможно, когда-то Исак был более благосклонен к Рагнару? Как ни собирай этот пазл, окажется, что нескольких деталей не хватает. Головоломка без решения. Можно лишь предположить для себя ту или иную версию.

Исак отрекся от Рагнара. Любимая отреклась от Рагнара. Общество отреклось от Рагнара. И его поглотило море, которое позже тоже отречется от тела мальчика, выбросив его на берег. Это он – Рагнар, то самое благословенное дитя, и здесь уж автор обходится без полунамеков:

И здесь снова возможно множество трактовок. Благословенный, потому что навсегда остался в счастливом детстве? Благословенный, потому что является святым – изгоем, искупившим своей смертью грехи этого острова? Благословенный, потому что единственный, достойный благословления?

Безусловно, это очень необычная книга с несколькими пластами повествования, которую непременно стоит перечесть, переосмыслить, лучше понять.

Двойная сюжетная линия книги "Благословенное дитя" достаточно проста и незатейлива. Одна её часть - назовём её "взрослой" линией - повествует о том, как три женщины в возрасте от тридцати до сорока лет, три единокровные сестры, собираются навестить своего отца, живущего на острове Хаммарсё. Вторая - "детская" сюжетная линия - представляет собой воспоминания этих женщин о том, как они жили на Хаммарсё ещё детьми. Вот, собственно, и всё, но после прочтения у меня в голове оказался сумбур, который трудно уместить в рецензию. Что же это за роман и чем он так меня загрузил?

Роман с очень сложной композицией и хронологией, что несколько затрудняет чтение, особенно в начале, когда имена персонажей ещё мало о чём говорят; с другой стороны, именно эта сложность делает книгу особенно интересной и позволяет поставить рядом ребёнка и взрослого, в которого он превратился. Именно "превратился", ведь возраст персонажей скачет из абзаца в абзац: вот Эрике тридцать девять, а вот пять; вот ей уже двенадцать, а в следующей строке - снова тридцать девять. Эти скачки поначалу сбивают с толку, не успеваешь понять, в каком возрасте с героиней произошло то или иное событие; потом привыкаешь, вчитываешься.

Роман, который вызвал у меня больше вопросов, чем смог дать ответов. Никак не могу разобраться, понравился он мне или нет. Где-то посередине завис, между "да" и "нет". Но чувствуется, что подумать есть над чем - взять хотя бы название. "Благословенное дитя" - а ведь в романе много детей, даже главных героинь три. Что же за дитя имеется в виду? Любое дитя? Дитя в принципе? И что именно автор хотела сказать таким названием? Противопоставляется ли благословенность ребёнка взрослому человеку, это благословение потерявшему?

Роман о детской и подростковой жестокости, многие моменты из которого вызывают нервный тик. Я даже начала думать, что мой подростковый возраст был каким-то не таким, без насилия, коллективного просмотра порно, издевательств и унижений, травли и убийств. В общем, я ужас как скучно жила в пятнадцать лет. Но вот в то, что подростки из романа легко забыли обо всё этом, легко перенесли даже убийство, мрачную сердцевину этой истории - в это я верю. Мне кажется, писательнице удалось прекрасно показать именно психологию подростка, которому всё то, от чего у читателя начинает дёргаться глаз - как с гуся вода. Отдельно хочется выделить, как подробно и правдоподобно автор отражает психологию подростка-изгоя, объекта травли.

Роман об отношениях детей с родителями, об отношениях, очень далёких от идиллических; в сущности, в самом начале, когда отец говорит дочери: "Нам придётся притворяться, что мы любим друг друга", становится ясно, каким будет характер этих отношений. Но вместе с тем - что-то же сплачивает их в семью, собирает вместе спустя долгие-долгие годы, приводит в тот же маленький дом, где они проводили каждое лето в детстве. Возможно, это готовность простить и понять, пусть и поздняя. Возможно, большинство людей только перед смертью и способно понять и простить своих родителей. Или своих детей. Или самих себя.

Роман о взрослении и о том, как всё повторяется. "Не уходи от меня, Эрика" - просит мальчишка у 15-летней героини, которую от этих слов тянет сбежать на край света. Проходит ещё пятнадцать лет, и она сама повторяет его слова и жесты, обращаясь к мужчине, которого боится потерять, и которого точно так же тянет сбежать от её слов. Как будто детство - это какая-то базовая платформа, и всё, что несёт в себе взрослый человек, вырастает оттуда, всё имеет там корни (собственно, так и есть, да?). Возможно, все три сестры вспоминают один и тот же эпизод именно потому, что всю жизнь не могут от него отделаться, что именно он определяет их жизнь. И поездка на остров, предпринятая через столько лет - это попытка встретиться со своим прошлым лицом к лицу, возможность произнести вслух все застывшие с тех пор слова, как-то завершить давнюю историю.

Итого:
Не могу сказать, что эта книга мне сильно понравилась. Не могу её также кому-то рекомендовать, ведь рекомендуют обычно то, что тебя самого поразило и восхитило. Но думаю, объективно это хорошая книга, сложная книга, которую стоит прочесть - хотя бы для того, чтобы составить о ней собственное мнение, самому попытаться распутать клубки из времени и прожитых лет, сложить эти пазлы в единую картинку.

Да, все же скандинавская литература она такая... Мрачная, пессимистичная, эмоционально окрашенная в серые и черные тона. Оптимизма не прибавляет вовсе, зато дает возможность погрузиться в самую бездну страхов, тоски, уныния, безысходности... Такую историю читать страшно. Страшно по одной простой причине. Детская жестокость, неконтролируемость своих поступков, стадность, где вожак зачастую мерзкая личность, просто не ведает границ. Вседозволенность и безнаказанность, отсутствие чувства уважения и терпимости к ближнему. Если ты не такой как все (по каким-то там причинам, выдуманным толпой детей), то ты изгой. В лучшем случае тебя будут просто преследовать и давить, а в худшем... Последствия неминуемо необратимы.

Худой мальчишка с собачьими глазами, стремительно убегающий от своих преследователей. Отвергнутый сверстниками и доверяющий лишь одной из них. Эрика готова была на все, чтобы стать частью этого стада. Терпела любые насмешки в адрес друга и любые унижения. Что это? Желание быть как все? Откуда такое раболепство перед какой-то там злой и жестокой девочкой? Откуда в детях берется такая агрессия и такой азарт!? Если задуматься хотя бы на миг обо всем этом, то становится жутко. А между тем, чтобы они не сделали, как бы не поступили, ничего не изменилось. Мир не перестал вертеться, а жизнь шла своим чередом.

Три единокровные сестры волей случая оказались связаны одной тайной. Одним событием, произошедшим в шторм, когда сама природа восставала и бушевала. Как в дальнейшем сложились их судьбы? Да по-разному. И постепенно автор, раскручивая сюжет, повествует нам о их взлетах и падениях. О их страхах и потерях. О их жизнях... А связывает их кровными узами старик-отец, который переживет любого. Он перебрался на тот самый остров, на котором проходило их детство без забот и хлопот до поры до времени... Лишившись всего, он возвращается в этот дом в поисках утраченного... Исак - деспотичный мужчина, бесчувственный и равнодушный к окружающим в целом и так любящий свою Розу. Хотя любящий ли? Даже странно как это все в нем сочетается. Хотя не смотря на чувства к ней, он спокойно изменяет, а появившихся детей считает лишь недоразумением... Вот такая вот семья, которую и семьей-то не назовешь.