Рецензия на книгу

• 

  countymayo

  1 июня 2013

  Девять месяцев назад Исак ездил в Осло на конференцию — да, все верно, так оно и было.
  Там он встретил Руфь (тогда она была еще не мамой Молли, а просто красивой светловолосой акушеркой, от которой Исак просто сошел с ума) — да, и это верно.
  Время от времени он встречался с ней — и до конференции, и после. Это правда.
  Тем не менее Исак не мог точно объяснить, как же так получилось, что сейчас, в эту самую секунду, в роддоме Осло Руфь рожает своего первого ребенка, да еще и от него, Исака.
  По мнению Исака, тут произошло недоразумение.

  
  Со слова недоразумение мне стало ясно, что я полюблю эту книгу. Хотя, как и большинство патриархальных хроник, к любви она имеет самое опосредованное отношение. То есть, наверное, это тоже семья. Тоже любовь. Пусть пропитанная ревностью, страхом и эгоцентризмом, но семья же? Да такая семья, какую стоит описывать в манере скандинавских саг. Вот король, великий врачеватель, от разных матерей прижил не сорок, как царь Никита, а трёх дочерей. Трёх задиристых, сердитых и несчастных принцесс, за которыми не дадут в приданое королевства.
  Потому что король Исак не умрёт никогда.
  Он останется в дочерях навечно.
  Эрика. Помню период в ранней юности, когда я тосковала по сверстникам и мечтала быть в компании, где все стоят друг за друга. Какое счастье, что этот ад меня миновал. Ибо если необходимо так мараться, чтобы тебя приняли в игру, да и собственно игра экзальтации не вызывает… Каникулярная компания подростков оборачивается кровавой круговой порукой, и старшая королевна, не дура, не социопатка, беспомощно погрязает в липком месиве. Зачем? Почему? Что Эрика компенсирует? Возможно, унаследованный от отца комплекс боженьки-недоучки. Заметьте, именно она продолжает профессию Исака. Что опять же заставляет задуматься: а пошла бы я к врачу, за которым знаю нечто подобное?
  Лаура. В «Мистерии-буфф» Маяковский вывел Соглашателя, который всех мирил, а в результате получал по шее от обеих сторон конфликта. В детстве я недоумевала, почему он – отрицательный персонаж, он же добра желает. Глядя на Лауру – осознала. И нашим, и вашим, и споём, и спляшем, за всех отвечаем, ни с кем не можем справиться, перед всеми чувствуем неизбывную вину. При любом косом взгляде одна мучительная мысль: Прекрати на меня так смотреть! Я не сделала ничего плохого!
  И подспудно понимает: сделала, сделала.
  Молли. Девочка в плаще-невидимке. О ней взрослой очень мало рассказано, а хотелось бы знать, что выросло из этой славной фантазёрки, которую, по большому счёту предали все: и трусливый пошляк папа, и сёстры, озабоченные собственной шкурой. Чем впечатлительнее ребёнок, тем с большим удовольствием его запугивают, третируют и мучают. А Молли всё равно вырастет доброй и хорошей. Даже не назло вам. Безотносительно вас.
  Здесь можно говорить и о Рагнаре, прошедшем сквозь повествование беззвучно, как лесной дух, и об откровенно комичном горе-драматурге Палле, неожиданно поставившем пророческую пьесу, как веком раньше киевский мещанин Треплев. Но тем не менее:
  Исак. Лин Ульман, конечно, не оптимистка. Не в кого ей оптимисткой быть. Но вот выходит у неё на авансцену некий виртуальный резонёр и говорит: «А знаете, доктор, вот вы думаете, у вас взрывной темперамент и тонкая душевная организация. Так вот, не темперамент у вас и не организация, а просто вы хам и свинья». И доктор согласно склоняет голову и идёт исполнять свою роль в драме. Роль Господа, как ни уморительно. Что же он произнесёт вместо высокопарного монолога о судьбах мироздания?..

  59 понравилось

  275