Сочинения в трёх томах. Том 3. Сон Бруно. Чёрный Принц

"Сон Бруно" - роман, отбрасывающий тень среди солнечных пятен, роман-половинки, в котором Айрис Мердок смелым движением руки тасует суету сует и размышления на тему прощения, жизни, любви, судьбы и отношений. Можно было бы отнести к числу романов легких и про любовь нежданную, если бы не фигура старого человека в постели, который по крупицам перебирает события прошлого, чтобы не потерять ниточки настоящего. Что главное - сам герой-воспоминание или его окружение? Что важнее - искренние эмоции настоящего или тени моста в прошлое? Сколько людей, столько и мнений, но мне было довольно непросто читать эту книгу именно из-за темы одиночества, скорого конца, надежд былого и старости. Не ко времени пришлась такая тема мне этой осенью. Посему и такая оценка - не потому что книга не понравилась, а потому что по уровню эмоций я сразу отгородилась от возможного и не стала нырять глубоко.

Когда я читала первую часть, мне то и дело хотелось закрыть книгу и отнести обратно в библиотеку. Читать было тяжело, а местами даже противно. Тяжело, очень тяжело психологически — из-за бесконечных рассуждений, сосредоточенности, с которой Мердок пишет о каждом событии, каждом чувстве, разжевывая, обнажая каждое движение как души, так и тела — даже рвотного рефлекса! Противно — из-за того, как рассказывает Мердок о жизни Присциллы, как безжалостно подводит черту ее бесполезности и никчемности. «По-моему, Мердок именно так представляла жизнь — в образе пятидесятилетней Рейчел, рыдающей на кровати, раскинувшей рыхлые некрасивые ноги в пигментных пятнах, или в образе Присциллы, размазывающей желто-розовую дрянь по бесцветной дряблой коже», — так я писала о книге, когда читала первую часть, и все еще считаю, что старение по Мердок — процесс мерзкий и ужасный.

Послесловия переворачивают книгу с ног на голову, разрушают построенные образы персонажей, и тем еще сильнее подчеркивают главную мысль романа, идею, которую Мердок воплотила в книге.

Последнее

Почему вы это сделали?

все еще гремит в ушах.

Кто такой Черный Принц, довлеющий над судьбой Брэдли? Он упоминается за книгу всего один раз. «В шахматной партии с Черным Принцем я, возможно, сделал неверный и роковой ход».

У Пратчетта тоже есть безглазый Рок. Он тоже играет в шахматы, но когда против него выступает Госпожа, неизменно проигрывает. Человек, больной Альцгеймером, пишет о надежде. Подумать только. У Мердок Рок изначально представлен победителем.

Удивительно, но каждый день мы читаем газеты про страшные убийства, катастрофы, несчастья, смотрим новости и продолжаем верить, что уж с нами-то все устроится по-человечески. И смерть будет тоже человеческой.

Прочитав книгу, я будто взглянула на мир глазами Брэдли — мужчины под шестьдесят, которому остается лишь грустно усмехаться, когда малышка Джулиан замечает, что ей, двадцатилетней девушке, нужно спешить, потому что в ее распоряжении осталось слишком мало времени...

Взглянула глазами никогда не покидавшей своей головы Присциллы, ощутила запах тлена изможденного, никогда не использовавшего силу тела, пота, свалявшихся колтуном блеклых волос и почувствовала сильнейшее отвращение.

Взглянула глазами Рейчел и ощутила тот самый огонь, о котором она говорила — беспощадный, сильный жар, пугающий своим безжалостным спокойствием и целеустремленностью.

Взглянула глазами Фрэнсиса — человека, которого пинали всю жизнь, с маленькими подобострастными слезящимися глазками и сложенными в молитве руками.

Взглянула глазами Джулиан — ах, малышка Джулиан, так позврослевшая в послесловии!.. — она вся в последнем письме.

Только в книгах и фильмах есть конец — определенный, логичный, последовательный. Не важно, хороший он или плохой, но до нас ясно доносят, что случилось, почему и какой урок из этого увиденного или прочитанного необходимо вынести. Жизнь этой восхитительной определенности лишена. Она нелепа, представляет собой путаницу и неразбериху в отношениях между людьми, которые сами запутались и не знают, чего хотят. Над жизнью властвуют случайность и рок. Но, даже осознавая это, люди все равно будут верить в Госпожу и в то, что «уж с ними-то все устроится по-человечески».

Иначе нельзя. Иначе можно сойти с ума.

Что ж… главный плюс, наверное, в том, что эта книга вызвала эмоции. А главный минус - эти эмоции оказались почти только негативными.. На чтение ушло около месяца, хотя такой объем обычно читается за 4-5 дней, и все потому что я себя не могла заставить читать дальше, все время откладывала, и даже самые решающие моменты с накалом страстей меня почти не трогали и не вызывали интерес. Как-то так..

Книга не моя. Супер неприятные герои, все по-разному, но все отталкивающие, зашкаливающая доза эгоизма в главном персонаже (а, да, кстати, знакомьтесь - Брэдли Пирсон, вышедший на пенсию сомнительный писатель, а точнее Писатель - он мнит себя именно с большой буквы), а самое главное - сама Айрис Мёрдок, которая, как мне показалось, и была главной героиней. Как бы она ни старалась себя спрятать в книге, то ее плечо, то макушка неизменно выглядывали из-за других персонажей. Мердок попыталась доказать, что женщины могут писать книги не хуже мужчин - вроде, ничего в этом плохого нет, но она зачем-то попыталась это сделать именно в нарочито мужской манере, что, мне кажется, испортило дело. Это вроде как, если бы женщина, смыв косметику и переодевшись в мужскую одежду, подошла бы к вам грубой походкой и низким голосом начала рассказывать какую-нибудь историю - такое вот ощущение меня не покидало при чтении. Да и ее характер, взгляды, мнения, тоже явно проглядывали на страницах «Принца», чему, например, помогали длинные и частые рассуждения (понимаю, хотелось выговориться, а где ещё это сделать, как не на страницах своего романа). Ладно, теперь о сюжете.

Брэдли Пирсон всегда мечтал укрепиться в звании писателя, но не такого, как его лучший друг Арнольд Баффин, который выпускает одну за другой сомнительного качества книжки не понять о чем, а Великого Писателя, творящего истинное искусство, каким он, впрочем, и был, несмотря на то, что в своем арсенале на момент 58 лет он имел лишь только три тоненькие, почти никому не известные книжечки. Великая идея для великого романа бродила в его голове всю жизнь, но что-то всегда мешало или чего-то в жизни не хватало, чтобы выразить ее на бумаге. Возможно, мешала работа, которую наконец-то он смог оставить в прошлом, а возможно и бездонный эгоизм его натуры, который не позволял ему в упор видеть людей в окружающих людях, таких, которые нуждаются в его помощи, сострадании или в каком-то другом участии. Вокруг Брэдли, тем не менее, крутятся люди и начинает закручиваться сюжет (тут не важны подробности), от которых и которого он все время пытается отделаться. И вот, чтобы пробить его себялюбие и нравственную бесчувственность, Вселенная (я все-таки склоняюсь к тому, что это был Бог), посылает ему самое действенное средство - настоящую любовь. Да, что ещё может перевести фокус нашего зрения с нас самих на кого-то другого так эффективно, как не любовь? Но любое чувство, входя в человека, как бы преломляется, искажается его личностью, и приобретает свои особенности. Брэдли любит, но любит опять-таки эгоистично, да к тому же с отчаянием стареющего человека, которому нестерпимо хочется глотнуть ещё раз молодости перед тем как его «сейчас» закончится.. К чему все это привело, читайте сами, спойлерить не буду. Надо отдать должное Мердок: она талантливо раскрыла персонажи и их переживания (тем единственным лучом света в книге, который удержал мое внимание, были именно прекрасные и искренние слова о любви). А концовка - отдельный разговор, оставляет в раздумьях, что тоже плюс.

В целом, впечатления, так и остались неоднозначными. Я бы прочитала ещё одну ее книгу, чтобы разобраться в своем отношении к писательнице. Здесь она, как мне кажется, попыталась превзойти себя, и все усилия и старания были хорошо видны. Все-таки талант, если он есть, виден и сам, его не скрыть, но его не нужно и назойливо выпихивать вперед: «Вот, вот посмотрите, как я умею, нет, ну правда, отличная книга получилась? Правда же??»

«Все было предопределено. Но это случилось не только что, а произошло целую вечность тому назад, когда создавались земля и небо. Бог сказал: «Да будет свет» — и тогда же была сотворена эта любовь. У нее нет истории.»

«Если я перестану тебя любить, снова начнется хаос.»

«— Ты не понимаешь… что такое страдания… Вот и не умеешь как следует писать… ты не видишь страданий.»

Роман представляет собой мозгодробительное комбо из фрейдизма, шекспирофилии и античной философии. Для отвода глаз эта гремучая смесь упакована в обманчиво простецкую обертку любовной истории. Но ты, читатель, не обольщайся кажущейся простотой - двусмысленностей, недосказанности и кучи толкований избежать не удастся.

Основной рассказчик - постаревший интеллектуал, писатель ("из настоящих") Брэдли Пирсон. Он приятельствует с еще одним писателем Арнольдом Баффином ("коммерческим писакой"). В начале романа происходит конфликт между четой Баффинов, а Брэдли выступает этаким спасителем угнетенной женщины. После чего он волочится за ней какое-то время, потом переключается на их дочь (моложе его на 30 с лишним лет).

Это было бы неплохо и даже интересно, если бы не заварилась каша с участием еще нескольких персонажей - сестры гг, её бывшего мужа и его новой любовницы, бывшей жены гг и её братца. И вот вся эта санта-барбара, все любовные треугольники и братско-сестринские отношения - уже явный перебор.  

История, разворачивающаяся на страницах романа, больше напоминает плохо срежиссированную постановку. Односложные реплики диалогов сменяются пространными простынями внутренних монологов о "высоком". Каминная кочерга становится чеховским ружьем, появляющимся в начале и выстреливающим в конце. Персонажи чересчур наигранные и оживают только когда на них падает свет софитов. Только Брэдли более-менее живой человек, оно и понятно - он живет в своей голове, из которой вещает о случившемся.

Вообще Брэдли мне видится олицетворением литературы прошлого - рассуждения о призвании, стремление увековечить свое имя, почитание классиков и Шекспира в частности. Арнольд Баффин - писатель более молодого поколения, его кредо - коммерческий успех. Следующая ступень вырождения - дочь Джулиан - современное поколение в литературе, вообще не пойми что.

Возвращаясь к фрейдизму, шекспировским аллюзиям и философии - если вы не обучались в кембриджах и оксфордах (как Айрис Мердок), если "Гамлет" не является вашей настольной книгой, то фейсконтроль в это академическое царство вы не пройдете. Бывает литературная заумь двух типов - юзер-френдли и не юзер-френдли. Так вот здесь - второй тип. Для знакомства с автором я бы этот роман советовать не стала.

Солипсизм – крайний субъективный идеализм,
признающий единственной реальностью только собственное сознание и отрицающий существование внешнего мира

Всякий раз, читая Айрис Мердок, я сталкиваюсь в лоб с собой, это столкновение обычно болезненно и никак не войдет в привычку. нет того рефлекса, что уберег бы человека от ожега при столкновении с собственной личностью.
Брэдли Принстон (Черный Принц) - грустный мим, которому суждено на старости лет познать все грани бытия, что оставались незамеченными долгое время в суете дней и разменивании на недоотношения, недолюбовь, недожизнь. Жить вполовину, чтобы споткнуться о великое. Любовь заставляет его покинуть пределы тела во имя самого чувства. Всякое великое чувство находит место в произведении. Здесь же не только литература(по аналогии с мифом об Аполлоне и Марсии - божественная флейта) увековечила любовь, здесь возвысила чувство до страдания - смерть, при чем смерть абсурдная.
Найти объяснение чуду, рассмеяться в лицо истине, споткнуться о собственный альтруизм на пути к святости, - классический абсурдизм, если абсурдизм способен быть классическим.
Айрис умеет смеяться над блаженством своих героев. Что мы имеем:

• 58-летний престарелый литератор со странностями влюбляется в 19-летнюю девушку. В народе это называется похотью, извращением, но никак не ассоциируетсся с теми сказками о любви, что мы впитываем, благодаря щедрым дарам Уолта Диснея.
• Отношения двух литераторов смахивают на подавленную гомосексуальность. Кто слышал про завороженность словом?
• Циничная реакция на смерть сестры отнюдь не воспринимается в извинительном тоне, а тем более плане метафизическом. И вновь возвращает к пункту 1.

Брэдли ворвался в вечность метеором, оставившим слабое свечение и диспуты ученых разного ранга, а более гольф в слова между случайными свидетелями чуда, что узрели в нем насмешку над их размеренной жизнью.
Опасайтесь тривиальности, господа! Вы ее не излечите, но запачкаетесь изрядно! Благими намерениями, как известно, дорога в ад вымощена!

Только из запредельных далей, как мечта, как неотвязное видение, мог явиться человеку образ истинной любви, любви, что приемлет смерть, любви, что живет после смерти (с)

Книга о любви, об очень разной любви. О ее силе и о той значимости, которую не стоит преуменьшать в жизнях людей.

Бруно уже стар, осталось жить ему не так много. Он неприятен с виду, и кажется, несколько не в себе. Но это только кажется. У Бруно есть мысли, новые, свежие мысли, которые появились у него в конце жизненного пути. Это размышления о том, что многого он не сделал, как много было пустого во все годы его молодости и зрелости, и что ничего почти уже не исправить. Он вспоминает о прошлом. Те дни для него все еще живы, но как жаль, что их не вернуть, ничего не переиграть. Хотя может быть искреннее раскаяние сможет примирить его с призраками прошлого, даст хоть какое-то успокоение его душе?

Таков Бруно, а вокруг него люди, книги о пауках, марки, споры, непонимание, старые обиды, умные мысли и его халат на двери, как символ единственной связи с жизнью, который ему больше не понадобится. Никогда не понадобится.

Все те люди, которые окружают нашего героя, мысли которых так ярко рвутся со страниц книги, так открыто заявляют о себе, все эти люди пытаются найти смысл своей жизни, какой-то важный, ускользающий смысл. Это как какая-то мелодия, что вертится у тебя на уме, но ты никак не можешь вспомнить, никак не можешь понять. Вот бы схватить ее, как осязаемый объект, но не удается. Эта мысль где-то там, на подсознательном уровне, и возможно как-нибудь напомнит о себе сама, ты тут бессилен. И почти бессилен в открытии смысла жизни, когда-нибудь он явится тебе, объяснит в чем он запечатлен. Может, в любви, в сострадании, в родственных связях. Ты увидишь его, если будешь идти ему навстречу. Если все еще будешь.

И несмотря на все сложности герои книги открывают для себя новые грани в их повседневности, учатся иначе строить отношения, встречают и узнают ту самую любовь, о которой раньше даже не мечтали.

Эта книга не приятный роман, которым можно угостить себя в минуты отдыха за чашкой кофе. Эта сложная, в чем-то тяжелая книга, в которой много слов, о которых стоит поразмышлять. Много заметок о чувствах, о значимости человеческой жизни, о предназначении людей. Роман, который выворачивает скрытое в тебе наизнанку, показывает не очень приглядные стороны существования людей, но несмотря на это оставляет после прочтения чувство светлой, легкой грусти и теплоты. Парадокс? В этом вся
Мердок.

Сказать по правде, я несколько раз хотела бросить эту книгу. Но наличие такого большого числа положительных отзывов на нее меня останавливало. И как хорошо, что я этого не сделала, ведь книга захватила меня, увлекла, стоило мне пробраться сквозь запутанные дебри начала повествования.

Вначале хочу сказать пару слов, о том, что мне в ней не понравилось. Во-первых, в вопросах литературы я весьма консервативна. В том плане, что я люблю классический стиль повествования – неспешная завязка, всплеск эмоций в момент кульминации и размеренная, последовательная развязка. Именно поэтому меня утомило такое полное событий начало книги. Однако, прочитав ее до конца, мне стала ясна задумка автора. Вся эта суматошная карусель событий, диалогов, буквально сбивающаяся с ног читателя в самом начале, необходима, чтобы показать, что в нашей жизни масса обстоятельств, каждое из которых влияет друг на друга так, что порой сложно понять, какое из них является причиной, а какое следствием; и чтобы возможно было одно событие в нашей жизни, необходимо, чтобы до этого целая куча случайностей произошла в строго определенной последовательности. А во-вторых, я не верила главному герою в момент его внутренних терзаний, его самоанализа. Слишком уж оформлены были все его мысли, слишком точны, слишком однозначны. Герой сам себя судит, и порой слишком дотошно. Однако с того момента, когда Брэдли Пинсон уезжает со своей возлюбленной в загородный дом, я начала ему верить. Такое чувство, что его мысли приобрели какую-то одухотворенность, просветленность. Кажется, что остальная часть книги написана в абсолютно противоположном, размеренном и уверенном стиле. Вот с этого момента и началась моя любовь к книге.

Это книга об искусстве и книга о любви. Это книга о борьбе. О борьбе искусства настоящего, молчаливого, проверенного временем, и искусства поспешного, словоохотливого письма, не наполненного извечным смыслом. О борьбе любви настоящей, искренней, всепоглощающей, и любви корыстной, поверхностной, но выставленной напоказ. Это книга о счастье, которое может уложиться в несколько дней, но будет греть душу многие годы. И еще это книга о мести, жестокой и расчетливой.

Прекрасная книга, в которой каждая эмоция называется своим именем и кажется, что пытливому уму читателя уже нечего в ней искать, все лежит на поверхности, но в то же время она полна глубинного смысла. Эта книга такая же загадка, какой является человеческая душа. И мне кажется, если перечитать ее через несколько лет, можно будет увидеть совсем иные грани и получить совсем иные эмоции, чем те, который открылись при первом знакомстве.

А что касается послесловий, написанных от лица действующих лиц, то каждое из них можно рассматривать как отдельное произведение, в полной мере раскрывающее сущность каждого из них. Одни полны желчи и саморекламы, другие искренние и дружелюбные. Но в каждом из них сам человек. И никто другой не может рассказать о человеке так много, как он сам.

В целом книга оказалась хорошим путеводителем по человеческой сущности. И вызвала желание познакомиться с другими произведениями этого автора. И именно наличие послесловий привело меня к мысли, что одной из идей этой книги была: «Каждый живет в своей сказке». Каждому приходится лгать по разным причинам, но в конце концов люди верят в свою же ложь и живут с ней, как с чем-то само собой разумеющимся.

«Он совершил величайший творческий подвиг, создал книгу, бесконечно думающую о себе, не между прочим, а по существу, конструкцию из слов, как сто китайских шаров один в другом, высотою с Вавилонскую башню, размышление на тему о бездонной текучести рассудка и об искупительной роли слов в жизни тех, кто на самом деле не имеет собственного «я», то есть в жизни людей.»

Прочитав книгу "О приятных и праведных" я решила, что Мердок вообще не моя писательница и думала, что никогда больше не открою ни одной ее книги. К счастью, я человек постоянно подтверждающий правило – никогда не говори никогда. Потому что после Черного принца я снимаю шляпу, встаю на одно колено и признаюсь в вечной любви к Айрис.
Не знаю, кто занес этот роман в категорию любовных. Если уж так нужно вообще присваивать какие-либо категории, то это филосовско-психологический роман-шифр, роман-игра, читая которой, мы словно попадаем в мрачный замок Эльсинор, и можем вдоволь побродить по подвалам и чердакам его мрачных обитателей, поговорить с призраками. Каждому дается слово, персонажи оживают и отрицают свое искусственное происхождение, кричат от боли и разочарования, любят, завидуют, страдают и умирают. Нарочитая театральность трагедии и диалогов героев книги (что тоже дает не с чем не сравнимое удовольствие, если, конечно, вы любите театр и особенно Шекспира) тем не менее дополняется до мурашек откровенными и реалистичными описаниями одиночества, мук творчества, омерзительными семейными скелетиками, выглядывающими из шкафов самых благополучных и успешных пар.
Я не просто так упомянула замок Эльсинор. Я думаю, чтобы в полной мере оценить и вкусить прелесть замысла, нужно иметь классическое образование, ну хотя бы, как минимум, прочитать Гамлета, потому что отсылок к нему в романе множество. Не лишним было бы и знание античной мифологии и трудов Платона. Но в то же время, Мердок удалось не сделать свой роман только чтивом интеллектуальных снобов, она снисходит до читателя, завлекая его психологически точными описаниями мук и радостей поздней любви (видимо из –за чего и был роман занесен в категорию любовных) и уводя в великолепный мир слов и образов, заставляя размышлять (а также много гуглить), делясь собственным видением роли писателя в этом мире.
Роман скорее способны будут оценить люди пожившие, для молодых любовь Брэдли наверняка покажется нелепой и смешной, как, впрочем, и он сам, как и все в общем герои книги. Английского юмора и самоиронии здесь предостаточно, хотя по большей части это смех сквозь слезы. Но самое, пожалуй, поразительное, что при всей «английскости» романа и писательницы, меня просто преследовали сравнения с нашей классической литературой, особенно с Достоевским. Дело даже не в том, что главный герой, по меткому выражению Лескова – «соединение страшненького и противненького с жалким», а скорее в том, что он, в лучших традициях нашей литературы, не зациклен на материальном и прочем успехе, и он после всех испытаний не получает никакой награды, ни любви женщины, ни денег, ни признания. Очень рекомендую к прочтению и обязательно сама буду читать Мердок еще.

Его собственные утверждения, не подвергнутые толкованию, могут быть полны глубочайшего смысла, а могут быть просто претенциозной чепухой.

Черным принцем можно меня пытать. Это мучительная книга, которую хочется поскорее закрыть и от которой невозможно оторваться. Такое бывает, когда у тебя перед глазами вывернутое со всеми увеличенными изъянами жизненное естество, своеобразный ад - если он действительно существует, то в этом романе. Айрис Мердок собрала воедино самых паршивых людей, что самое страшное, обыкновенно паршивых. Знаю, слово нехорошее, но я не могу подобрать иного. Такого средоточия отвратительных человеческих черт на одном квадратном сантиметре страницы надо еще поискать. Книга, в которой нет ни хороших героев, ни в меру нормальных - только квинтэссенция всего самого низменного и язвительного.

Герои лгут в глаза, лгут за глаза, лгут самим себе, во имя, вопреки. А потом живут в этой лжи, прикрываясь добропорядочностью и почтительностью. На первой странице ты видишь насилие, на второй обе стороны заявляют о счастливом браке, на третьей странице разрыв, а на четвертой - поцелуй. И каждый раз искренне, каждый раз будто в последний. Книга, в которой у каждого своя правда и жизнь, в которой никто никого не слышит и не хочет, в которой все слова понимаются превратно. По атмосфере и частично по сюжету это был бы Посторонний Камю, если бы Черный принц не залезал в глубины твоей темной сущности и в мариинские впадины человеческого бытия. Многослойно, многоаспектно, многогранно - это все про шедевр Айрис Мердок. Временами мне кажется, что эту книгу можно перечитывать бесконечно, потому что она бездонна. И как только писательница умудрилась облачить бездну в слова.

Спускаясь на более простой, сюжетный уровень, хочется отметить мою нелюбовь ко всем героям без исключения. Брэдли Пирсон как классический пример дикого для моей сущности человека раздражал с первой страницы. И потом как на бездорожье к колесу прилипает грязь, так и ко мне прилеплялись этот Фрэнсис, эта Кристиан, Присцилла, Роджер, Рейчел, Арнольд и Джулиан, в глазах которых Брэд был посмешищем и чудовищем - ровно как в его глазах они. Эта двойственность, тройственность, множественность постранично открывала мне новые человеческие грани, одну безумнее другой. Как будто вокруг собрался хоровод чертиков в бешеной пляске. Книга прочитана, а внутри полный раздрай, совершенно не знаешь, кому верить. Черный принц - опасное описание опасной жизни.

А на деле, если прочитать аннотацию, книга о стареющем писателе и искусстве.
Не поверю ни разу, потому что размышления рассказчика об искусстве - последнее, на что я вообще обращала внимание в книге. Туманные, расплывчатые, эфемерные как человеческие души. Но в отличии от последних еще и бессмысленные.