Обыкновенная история. Обломов

08.08.2014
Здесь должна была быть рецензия, но она будет только завтра, потому что...
За-хар! За-ха-а-ар!

09.08.2014
Ну что вы, судари и сударыни, в самом деле — не с утра же рецензию писать, да ещё и в выходной день! Что? Половина третьего уже не утро? Захар, где моё выходное платье? И кофий принеси.

Ах, как же так? Уже вечер. Как незаметно летит время... Не кропать же рецензию сейчас, на несвежую голову. Завтра будет воскресный день, Захар будет отсыпаться в дворницкой и не помешает мне написать то, что надо.

10.08.2014
Приходил Штольц. Что-то говорил про похрусти... Прокрусти... Сейчас, где-то на бумажке я записал. За-хар! Где моя бумажка?

Прокрастинация!

Признаться, я задремавши, пока Штольц... да Захар... да бума-ааах-(зевает)-жка. Бумаги, кстати, больше нет, писать рецензию не на чем. Завтра пошлю за ней Захара, а пока предамся благостной воскресной дрёме.

11.08.2014
Захар куда-то запропастился. Без него ничего не пишется.

12.08.2014
Утомили вы, ей богу. А сама эта рецензия никак не напишется? А если подождать как следует? Авось что-нибудь да как-нибудь само и...

Не буду никаких рецензий писать, от них одно беспокойство и суета сует. Лучше пойду к Агафье. Она с меня никаких рецензий не требует, да и локотки у неё милейшие.

За-хар! За-ха-ар! Да куда же его унесла нелегкая, господи прости? За-хар! За-ха-а-а-ар! ЗАХАР!

13.08.2014
Ведается мне, что это конец. А был ли Захар? Может быть, Захара и не было...

Ах.

- Обломов или Штольц? Быстро! Александр или дядя? – настаивает Гончаров.

• Я не знаю, - говоришь, - не решил.
• Ах, так?! – говорит он. – Сейчас ты у меня решишь! Сейчас ты ВСЕ решишь!

(Читала третий раз: в школе, после института и вот сейчас).

Охо-хо-хо... Ну и раздрай же у меня в душе возник при чтении этого романа и после него! Помню, в более юные годы я была более категорична в суждениях и оценке героев и их поступков, мучаться не мучалась особо из-за них и четко знала, кого нужно осуждать и на кого мне нужно быть похожей. Не потому, что мне кто-то эти подходы вбивал в голову, а просто даже сомнений не вызывало, как нужно воспринимать этот роман, - сама жизнь вокруг отвечала на эти вопросы.
Теперь же я и плевалась, и возмущалась, и размахивала кулаками (фигурально, конечно же, выражаясь) - и это в адрес каждого из персонажей, а не как в юности - лишь в адрес Обломова и Захара.
Теперь же я еще и комок в горле ощущала, и в глазах у меня щипало, и сердце начинало ныть - и опять же, по поводу каждого из персонажей.
Теперь же я - о Боже! и это самое главное из перемен в моем восприятии романа! - находила отражение самой себя в строках романа и чаще всего совсем не радовалась этому: слишком уж правдиво, прямолинейно, как-то чересчур досконально раскладывалось по полочкам всё то, что себе самой обычно трактую в более щадящих тонах.
И теперь же я совсем не могу, а главное не хочу давать кому-то однозначную оценку и расставлять значки "хороший"-"плохой" к каким-либо персонажам, не могу, а главное не хочу давать однозначный ответ: чья модель жизни более приближена к некому идеалу - модель Обломова? Штольца? Ольги? Агафьи Матвеевны? Да и что такое этот самый идеал? С чьей точки зрения идеал?

Обломовщина - это, конечно, беда. Как любое болото, засасывающее тебя и не дающее возможности двигаться, шевелиться в каком-либо направлении. Как любое состояние, блокирующее все твои чувства, эмоции, стремления, желания.
Итак, в этом я и раньше, и сейчас не сомневаюсь - беда. Раньше осуждала, сейчас - понимаю, признаю и за собой, сочувствую и пр. Эх. Очень подвержена я сама этому: не будь различных стимуляторов со стороны (семья, друзья, работа и т.п.) - лежала бы целыми днями, читала бы, по клавишам стучала бы - и пыль бы даже не то что не стирала, а даже и не замечала бы, угу. И чувствовала бы себя чудесно в этом своем микромире, да.
В общем, понимаю, что это не есть хорошо. И не спасает ситуацию то, что герой-то - чудесный, душевный, добрый, искренний человек.
Но хочется мне послушать мнение моих 10-классников, что же думают они по этому поводу.
И доп.вопрос я давно заготовила: есть ли разница в формулировках "жить, совершая добро" и "жить, не совершая зла"? Ибо, читая "Обломова" как раз и об этом часто думала.

А вот Агафья Матвеевна, которая у меня с прежних прочтений даже особо и в памяти не отложилась, сейчас вызвала глубокое понимание и огромное сочувствие. Не морщилась я брезгливо при взгляде на нее, как это делал Штольц, - с симпатией следила за ее судьбой, с желанием помочь, поддержать...
И Штольц с Ольгой не вызывали у меня такого стопроцентного уважения и восхищения, как это было при первом прочтении. Не всё так хорошо в этой рациональной правильности, в этой безусловной положительности. Не всё так хорошо... Об этом тоже хочу поговорить с ребятами.

Ну что ж. Классика в очередной раз встряхнула меня, заставив перешерстить мои убеждения, взгляды на жизнь, привычки. В очередной раз выбила меня из колеи машинальных поступков и заставила более осознанно относиться ко всему происходящему вокруг.

Суицид на диване

Читал лёжа и долго – своего рода 3D-чтение с эффектом погружения. Всё время в памяти всплывали обмылки из школьной программы: «душа заплыла жиром», «коренной, народный наш тип». Когда проходили «Обломова», я его не читал, а итоговое сочинение честно скомпилировал из предложенных в замечательных сборниках «250 золотых сочинений» и «333 лучших школьных сочинения». Тема – «Обломов и Штольц». Обломова, как полагается, я пожурил, обозвал лентяем, барином и вообще он russische Schwein. Из-за таких вот у нас разруха и клозетах и в головах. Штольца похвалил; написал, что хочу прожить жизнь, полную разумной, энергичной деятельности, есть пророщенную пшеницу и спать стоя. Получил «пятьпять».

Что ни говори, а Обломов вызывает куда большую симпатию, чем его вездесущий друг. Обломов – округлое, упругое, норовящее укатиться в небытие, пусть это небытие и под диваном, а «штольц» звучит как удар шпицрутеном. А эта страна грёз! Золотой век в Обломовке - сиеста среди застывшего от летней жары мира. Делаешь губы кольцом и гоняешь себе в кружке мух по поверхности кваса из одной гавани в другую – красота! А зимой у печи медведь окаянный из няниной сказки скрипит липовой ногой. Весна, лето, осень, зима…снова весна. Азиатская цикличность времени, «О» всё перекатывается, оставаясь в вечности. А когда слышишь: «Антипка! Закладывай пегую: барчонка к немцу везти!», - понимаешь, что это как минимум изгнание из рая.

Немец, которого так тепло приняли революционно-демократически настроенные ребята, а потом с пионерским задором взяла на ручки советская школа, фигура лабораторная, искусственная. Честное слово, ну как iPad: прекрасен, спору нет, но сердце-то не бьется, один опорно-двигательный аппарат. Спустя 150 лет его позитивная программа выгладит скомпрометировавшей себя. В XX веке человечество, не подумавши и распустивши шаловливые ручонки, непозволительно много совершило ошибок. Ко всему прочему стоит помнить, что рассказывал историю нам литератор «с апатичным лицом» со слов Штольца, то есть не Илья Ильич заказывал монтаж. Как Штольц сколотил свои капиталы, мы толком не знаем, чем он занимался в бесчисленных путешествиях – тоже. Дома жить — чинов не нажить, а вот чтоб нажить, иногда приходится пренебрегать нравственностью в угоду гоголевским харям. Лучше умереть на диване, чем жить на коленях. Доставай, Агафья, халатик!

«Обломов» для меня не пресловутая социальщина, которую намеренно выпячивали долгое время, а, возможно, лучший образец психологического реализма, история гибели не машины, не характера, не типажа – человека. Человека, который не хочет играть по общим правилам и худо-бедно пытается жить по своим. А на это много сил надо.

P. S. Илья Ильич для меня во многом созвучен Жюстин из «Меланхолии», но это другой разговор

☝ Книга, которая держит в постоянном напряжений только тем, что хочется узнать, чем же всё закончится. А это всё благодаря автору, который создал настолько интересных и ярких персонажей, что каждый из них занял в моём сердце своё достойное место.
✓ И я бы даже не рискнул из них выделить отдельно кого-то одного или одну. Каждый из них по-своему прекрасен, со своим характером, судьбой и взглядом на жизнь.
Если вы ищите классику с прекрасным языком, отличными и очень жизненными диалогами, то вы нашли, то, что искали:

☞ Для меня это как бальзам для глаз и ушей. Это то, за что я обожаю классику и чего так не хватает в современной литературе. Отдаю себе отчёт, что современники пишут так, как и чем живут и невозможно написать, как писали 100 или 200 лет назад, но всё же.
По моей оценке и тому, что я написал выше, понятно, что книгу рекомендую к прочтению, даже если вы её читали однажды в школе.
Спросили бы меня до этого дня о чём "Обломов", то мой ответ был бы: "О диване, халате и ленивом мужике", а сейчас отвечу, что эта книга обо всём на свете.
Книга, которая обязательно должна стоять у каждого на полке или быть прочитана в осознанном возрасте, когда за плечами уже есть жизненный опыт. Если вы родитель маленького ребёнка, то даже не задумывайтесь, читайте, пока малыш не вырос.
✖ Наверное единственное к чему можно придраться - это большое количество диалогов и для тех, кто их не очень любит, будет тяжеловато. Но поверьте, здесь нет ни одного лишнего слова.
И мне, пожалуй, пора закругляться, чтобы вы, как можно скорее взяли в руки и начали читать прекрасную книгу Ивана Александровича Гончарова "Обломов"
У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время. Всем любви ♥ и добра.

Ну, как и можно было предположить, Гончаров с "Обломовым" пронеслись сквозь мои школьные годы, как радужный единорог. То есть, не оставив и следа...
Теперь я жестоко сожалею, что не поступила на филологический, где тебя прям заставляют читать такие замечательные книги. И ты можешь сидеть себе тихо в уголке и читать, читать... И никто тебе слова не скажет – ведь всё для дела!
Оказывается, это самое что ни на есть восхитительное произведение! Во-первых, общий посыл. "Диванные" люди меня поймут. Говорят, что люди на 60 процентов состоят из воды. А я, похоже, на 60 процентов состою из "обломовского" дивана. И теперь, приходя домой после работы, я стараюсь приближаться к дивану потихоньку, делая вид, что нас с ним мало что связывает. В конечном итоге он, конечно, выигрывает; но пока я представляю себя в халате Обломова, умудряюсь хотя бы полы помыть.
Во-вторых, слог. Это, друзья, песня какая-то. Слушала и наслаждалась: русский язык как-будто форму обретает. Но это, знаю, не всем нравится, так как описания кажутся затянутыми. Я так понимаю, эти описания их просто надо прочувствовать под настроение. Ну и под возраст. Будем откровенны, не думаю, что современный подросток будет читать это произведение с огромным удовольствием.
В-третьих, тут и любовная линия есть. Да что уж там, Илья Ильич без каких-либо неимоверных усилий со своей стороны, умудрился влюбить в себя двух женщин. Причём, заметим, совершенно двух разных женщин, принадлежащих и к разным сословиям, и к разным школам мышления.
И не будет лишним утвердить, что книга о большой дружбе. Пусть и мужской в данном контексте, но прошедшей все мыслимые и немыслимые препятствия.

«Хочешь написать скучного, невыносимого, совершенно бесячего героя – спроси меня, как». Наверное, это первое, что хочется сказать о Гончарове. Он умудрился так изобразить своего главного героя Александра (Саааашеньку), что уже при его появлении хочется пробить лоб ладонью. Такого унылого, никчемного, глупого и слащавого героя нужно еще поискать, уважаемые.

Собственно, о чем книга?..
Саша вырос в деревне, в наивном окружении, под крылом любящей матери. Он смотрит на жизнь, как на сценки из сентиментального романа. Он никогда ни в чем не встречал отказа. Его холят и лелеют, мамочка с него пылинки сдувает, в него влюблена первая красавица на деревне. Но Саше хочется большего, скучно ему в материнском доме, да еще и в деревне. Он решает, что жизнь нынешняя – лишь прелюдия к настоящей, а настоящая жизнь только в столице. Стало быть, нужно ехать в Петербург.

В Петербурге у Саши есть дядя, которого он в последний раз видел лет этак 12-13 назад. Но все равно Саша, вместе с мамой, думают, что это отличная идея – навязаться родственнику. Маменька так и пишет тому: «Вы уж моего сыночка приголубьте, крестите перед сном, следите, чтобы кушал хорошо, наставляйте на путь истинный, возите в церковь, помогите, если что, деньгами, вы же его единственная родная душа в городе!» Только вот семейке неинтересно, что у дяди могут быть свои дела и возиться с чужим (да и взрослым уже) человеком он может и не захотеть (и не нужно тут про родную кровь, ага!)

И вот является Сашенька в Петербург, сразу к дяде, начинает бросаться ему на шею, брызжет восторгом. Дядя-то – человек здравомыслящий, умный, от племянника не отказывается, но и терпеть его глупые выходки не хочет. Саша же показывает себя самовлюбленный и эгоистичным типом, который считает всех вокруг своими должниками, чуть что на всех обижается, а в своем глазу бревна, естественно, ее замечает.

Формально «Обыкновенная история» – это противопоставление романтической восторженности и зрелого знания жизни (может, и цинизма). Юношеская дурость Александра – против степенности и даже холодности его 39-летнего дядюшки. Быть может, по мнению Гончарова, я должна была сочувствовать Саше в минуты его горячности, но, честное слово, давно меня так никто не раздражал, как он. Намного приятнее его дядя, который дело говорит: «Думай, думай головой, любезный, а потом другими местами, учись, работай, хватит уже мозгам отдыхать!»

Что, собственно, такое Саша Гончарова? Избалованный мальчик. Считает, что он один умеет любить и вообще чувствовать. Все должны бросаться ему в объятия, а если не бросаются, то нет в них настоящей искренности. Вечно недоволен тем, как на него реагируют. Друг не обнял его посреди оживленной улицы, а только руку пожал? Пригласил его в компанию, а не выделил ему одному этот вечер? Предложил помочь с работой/деньгами/знакомствами? Ну точно больше не друг! Охладел, сволочь такая! Дядя не хочет обнимать незнакомого, по сути, человека, хоть и родственника? Ну точно сердца у него нет! Отдельная тема – бесконечные любови Саши. То он любит, а его не любят, то наоборот, а то и вовсе он завлекает девушку из любопытства, только чтобы поиграть. И, как бы ни получилось, он вечно несчастлив. Я люблю? Но меня плохо любят. Меня любят? И я тоже вроде люблю? Нет, это скучно, что меня любят, и я люблю, не хочу так, где настоящая страсть? Разве этого достаточно? Сделайте так, чтобы жизнь соответствовала моим фантазиям, на меньшее я не согласен!

Два главных качества героя (помимо отвратительной восторженности) – нежелание понять себя и стремление винить всех вокруг. Он ну ничем не хочет заниматься серьезно! Не получается у него с писательством, нет таланта – разве мало занятий на свете? Можно учиться и найти интересное занятие. Да хоть в Египет поезжай, изучать культуру фараонов, ну не нищий же ты человек! Нет, вместо этого герой будет стонать, какая скучная у него жизнь, что никто его не любит и не ценит, никто не понимает (серьезно, в 25 лет?), и зачем чем-то заниматься? Нет, намного важнее любовь (в которую он тоже не умеет)! В своих несчастьях (в любви, в творчестве и остальном) Александр винит всех окружающих, а особенно дядю. Сначала Саша говорил: «Ах, я хочу познать жизнь, помогите мне советом!». А что потом? «Ах, зачем вы открыли мне правду об этой жизни? Этим вы испортили мне жизнь! Я так хотел жить в иллюзиях о себе и мире, а вы испортили меня, вы виноваты, дав мне то, чего я не хотел!» А ему всего-то объяснили, что для творчества нужен талант, что в любовных отношениях нужно стараться, иначе все пойдет прахом, что для достижения чего-то нужно много сил положить, без этого ничего хорошего не будет. Какие страшные истины донесли до взрослого человека! Это не дядя и не мир виноват, что ничего не получается, ведь как может получиться, если ты хочешь с неба алмазов?

Гончаров, конечно, прав – есть такие люди, тип этот встречается в любое время. Этакие далекие от жизни, которые удивляются, что мир не вертится вокруг них. И все, как правильно заметил Гончаров, избалованные. Внушали им, что они пуп земли, уникальные, гении, таких больше не делают – вот и обижаются и винят других, если что-то не получается. Хотя по жизни им ну очень повезло! А все равно с недовольной миной ходят. Ведь ой как не хочется с иллюзиями о собственной исключительности расставаться!

Гончаров, несомненно, гений и все такое. Читать его в этот раз было и весело, но все равно я больше злилась, чем радовалась. Дядя – моя любовь, хоть и циник излишний. Саша же кончил так, как и заслуживал – так ему и надо. Dixi.

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой.
Сперва взаимной разнотой
(А.С.Пушкин ‘’Евгений Онегин’’)

Удивительное дело, как слились у меня эти два великих русских романа: один в стихах, другой в прозе. Всё та же история о разуме и чувствах: что в жизни важнее – жить разумом или сердцем, и спустя века эта вечная проблема будоражит наш разум и заставляет биться сердца чуть чаще. ‘’Обыкновенная история’’ – роман уникальный для русской литературы, уникальный своей объективностью, отсутствием морализаторства, слегка отстраненно-наблюдательной позицией автора, без кликушества, соплей и слёз, уникален предоставленной возможностью читателю самому делать выводы: чью сторону принимать, насколько верны расчеты старшего Адуева или, наоборот, поэтичность младшего будет ближе, а возможно истина, как всегда, где-то посередине. Уникальность этого романа ещё и в том, что Гончаров, настоящий реалист: он выписывает явления жизни такими, как они есть, без преувеличений и уничижений. Он воссоздает картину века такой, как она была: очень точно описывает грядущего ‘’нового’’ человека – капиталиста, делового человека, для которого во всём важен расчет - Адуев-старший, который в ‘’Обломове’’ видоизменится в образ Штольца. Гончаров, как истинный художник, живописует нам картины реальной жизни, но рисует свои картины искусной вязью красивого, богатого и сочного русского языка, чуть старомодного, но не менее прекрасного от этого.
Ну и что уж там, этот роман – один из любимых во всей русской классике, наравне с Евгением Онегиным и Капитанской дочкой. Идеально сбалансированный во всём: язык, тонкая ирония и прекрасный, здоровый юмор, блестящие острые диалоги, от которых не оторваться, выпуклые и глубокие характеры, сюжет классического романа воспитания и, пожалуй, главное – свобода мысли и воображения для читателя.

Дальше...

Чуть-чуть гротескно измененные Сашенька Адуев/ Ленский и Петр Иванович Адуев/Онегин вновь сошлись в поединке: стихи и проза. Наивный, поэтичный, не приспособленный к жизни Сашенька со своим ‘’любовь и дружба упали в грязь на земле’’, ‘’ах, любите меня все – я самый лучший и если не я, то кто же тогда достоин любви и почитания”. Ах, не любите? Да вы все ничтожества, звери, нехорошие люди, да не любить такой талант и открытое сердце – кто вы все после этого? Негодяи! Уеду я от вас обратно в деревню, к маменьке – буду первым на деревне. Ах, опять скука…Но именно здесь, в деревне, Адуев-младший словно заново родился: Чем же дядюшка лучше меня? Разве я не могу отыскать себе дороги?
Расчетливый, сухой, не умеющий привязываться к людям, живущий исключительно разумом Адуев-старший насмехается и над поэтичностью племянника, и над его влюбленностями, не умея открыть своё сердце ни жене, ни племяннику. Выхолощенный разум без любви и тепла. И вроде бы как он говорит вполне разумные и правильные вещи, уж для нашего прогрессивного 21 века, тем более понятные: бизнес, дела, работа – вот главные цели в жизни для преуспевающего молодого человека. Только одна беда: всё это ничего не стоит, когда нет хоть чуть-чуть поэтичности и любви в сердце.

Но всё-таки Гончаров в конце показал нам бесплодность обеих жизней, ни в одной из них нет той самой настоящей и полной жизни во всей её красе и полноте. Одни лишь чувства не способны удержать человека на земле, в этой реальности, где нужно уметь находить баланс в жизни, любви, дружбе, работе, отдыхе. В противном случае происходит перерождение наивности в чудовищный цинизм. Но и один разум, как ледяное дыхание выстуживает тех, кто находится рядом, убивает духовно и морально, а в конце что же происходит? Ужель это Адуев-старший? Готовый бросить и карьеру, и завод и ехать с женой в Италию?

Какой ответ правильный – решать каждому из нас.
А ещё это потрясающая панорама русской жизни: деревенской и петербургской, череда восхитительных характеров, как женских ( Анна Павловна, Наденька, её матушка, Юлия Тафаева, Лизавета Александровна и Агафья), так и мужских (оба Адуевых, Антон Иваныч, Евсей), жизнь светская и деревенская.

Для начала - язык русских классиков это всегда божественный нектар, не напиться.
Сама история действительно обыкновенная и совершается всю историю человечества. Когда подросток говорит, что уж у него-то все точно сложится по другому, уж он-то не совершит этих глупых ошибок взрослых, уж он-то ого-го и эге-ге. И конечно же наступает эта взрослость и социум ломает его. Я просто помню себя с 16 до 20 - сколько было гонору! Какие были наполеоновские планы! А главное, с какой целью-то? Почему? Я уже и не помню. Скорее всего вопреки, а не ради чего-то. Эта книга мне близка скорее для рефлексии над самой собой и благодаря этому такая выигрышная, хотя если посмотреть с высоты птичьего полета и обозреть весь роман целиком - чего-то в нем де не хватает. Слишком уж обыкновенная история. Хочется какой-то изюминки, тонкости, необычности. Быть может какой-то нестандартный герой вывел бы роман на новый уровень и поставил в ряд с романами Толстого и Достоевского, но нет. Обыкновенная история и воспринимается многоми обыкновенно, без жадности, как Лев Николаевич или Федор Михайлович.

После прочтения романа какая-то обломовская лень и на меня напала. Хоть я и редко сейчас пишу рецензии, но обычно делаю это быстро. А в данном случае всё тянула и тянула, как и Илья Ильич долго растягивал-сочинял свой план по переустройству имения. Видимо, всё-таки заразна эта обломовщина. И, вероятно, в каждом из нас в той или иной мере присутствует её вирус, периодически активизируясь. Как верно заметил сам гончаровский главный персонаж, «не пересчитаешь: наше имя легион!».

Андрей Штольц метко охарактеризовал своего друга Илью Обломова:

«Это хрустальная, прозрачная душа; таких людей мало; они редки; это перлы в толпе! Его сердца не подкупишь ничем; на него всюду и везде можно положиться»

«Человек создан сам устраивать себя и даже менять свою природу, а он отрастил брюхо да и думает, что природа послала ему эту ношу! У тебя были крылья, да ты отвязал их»

Обломов напоминает мне героев-мечтателей Достоевского, которые по сути своей являются честными и душевно чистыми неудачниками. Они парят в призрачных облаках своей фантазии, но не хотят учиться твёрдо и уверенно ступать по земле. Слишком уж оторваны мечтатели от реальности и расставаться со своими прекрасными иллюзиями не желают. Поэтому зачастую их участь очень печальна. Ведь чем глубже человек погружен в иллюзии и чем дальше от действительности, тем меньше у него власти над собой и своей жизнью. «Всё это страшно, когда человек отрывается от жизни... когда нет опоры».

А сам Достоевский рассуждал так: «Чем больше в нас самих духа и внутреннего содержания, тем краше наш угол и жизнь. Конечно, страшен диссонанс, страшно неравновесие, которое представляет нам общество. Вне должно быть уравновешено с внутренним. Иначе, с отсутствием внешних явлений, внутреннее возьмёт слишком опасный верх. Нервы и фантазия займут очень много места в существе. Всякое внешнее явление с непривычки кажется колоссальным и пугает как-то. Начинаешь бояться жизни…».

Все мы родом из детства. А «Сон Обломова» показывает читателю истоки так называемой «обломовщины», то есть своеобразного «проклятия», заложенного в ранние годы героя. И Штольц объяснял своему другу: «Ты свое уменье затерял ещё в детстве, в Обломовке, среди тёток, нянек и дядек. Началось с неуменья надевать чулки и кончилось неуменьем жить». Мечтатель Обломов любил вообразить себя или каким-нибудь непобедимым полководцем, или мыслителем, или великим художником: «все поклоняются ему; он пожинает лавры; толпа гоняется за ним, восклицая: "Посмотрите, посмотрите, вот идет Обломов, наш знаменитый Илья Ильич! "».

Обломов ведь мечтал вместе со Штольцем о трудовой жизни, о путешествии. Однако в реальности «ум и воля давно парализованы и, кажется, безвозвратно. Горько становилось ему от этой тайной исповеди перед самим собою». И, как любой человек с психологией жертвы, принимался Илья Ильич усердно искать виноватого, но (кроме странной попытки свалить всё на слугу Захара) не находил.

«"Теперь или никогда!" "Быть или не быть!"»

«Что ему делать теперь? Идти вперед или остаться? Этот обломовский вопрос был для него глубже гамлетовского. Идти вперед — это значит вдруг сбросить широкий халат не только с плеч, но и с души, с ума; вместе с пылью и паутиной со стен смести паутину с глаз и прозреть!»

Как известно, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Но Ольга, будучи юной девушкой, наивно полагала, что можно насильно изменить взрослого человека без его на то согласия и без его работы над собой. Она видела в Илье Ильиче «какую-то Галатею, с которой ей самой приходилось быть Пигмалионом». Взваливание же на себя неблагодарной роли непрошенного спасателя закончилось для героини вполне закономерным провалом. И Ольга, осознав «неудавшуюся роль спасительницы», нашла в себе силы разорвать их отношения, несмотря на вспыхнувшую любовь к выдуманному ею образу Обломова и на ложное убеждение, что любить можно только один раз. «В жизни без движения она задыхалась, как без воздуха».

Совсем другим человеком оказался Штольц: «Как в организме нет у него ничего лишнего, так и в нравственных отправлениях своей жизни он искал равновесия практических сторон с тонкими потребностями духа. Две стороны шли параллельно, перекрещиваясь и перевиваясь на пути, но никогда не запутываясь в тяжёлые, неразрешаемые узлы».

Кстати, окончательное название романа («Обломов») значительно шире первоначального варианта («Обломовщина»), так как включает в себя не только нависшее над мягким и беспечным героем проклятие, надломившее (или обломившее?) его жизнь и судьбу, но и, например, красоту души, которую нельзя не заметить.

Однако души Ольги и Штольца не менее прекрасны. И вполне естественно, что через какое-то время их «дружба утонула в любви». Андрей считал, что «любовь, с силою Архимедова рычага, движет миром». А что Ольга? «Она уверовала в Андрея не слепо, а с сознаньем, и в нём воплотился её идеал мужского совершенства».

После внезапной кончины Обломова (в самом расцвете лет!) его сына «Андрюшу выпросили на воспитание Штольц и жена и считают его членом своего семейства». И страшно представить, что случилось бы с ребёнком, если бы у его отца не было такого друга, как Штольц, который мысленно пообещал Обломову: «Поведу твоего Андрея, куда ты не мог идти... и с ним будем проводить в дело наши юношеские мечты».

Карен Хорни в своей книге «Невроз и рост личности», рассматривая различные невротические типы личности, в качестве примеров приводит известных литературных героев. Не обходит стороной она и русскую классику. Как пишет Хорни, исход погружения в полную лень представлен нам талантом Гончарова в его незабываемом Обломове. Причём, по её авторитетному мнению, всепоглощающая инертность угрожает не только опасностью опуститься, но ещё и тем, что она может выйти за пределы сопротивления каким-либо действиям. И тогда человеку становится лень даже думать и чувствовать. А при параличе эмоциональной жизни он особенно страдает от омертвения чувств. Порой же создаётся верное впечатление, что при повышении активности вроде бы оживают чувства. Но всё равно невротику не хочется признавать, что эмоциональное омертвение тесно связано именно со всепоглощающей инертностью. Порочный круг замыкается…